Макс и Лира шли по набережной Порта-Надежда без свиты.

На командире была длинная темная куртка с поднятым воротником поверх свитера, под полой привычно покоился «Вепрь». Лира шла рядом в свободном плаще, держа мужа под руку. Ее алые глаза с живым интересом отражали неоновые вспышки витрин.

Маленький Александр остался в резиденции под присмотром Веры и Ниры, и у двоих основателей впервые за долгие месяцы выдался свободный вечер, чтобы просто пройтись по набережной.

Они остановились у лотка старого шахтера, продававшего жареные орехи в карамели. Макс достал из кармана две медные Кроны, опустив их на железную тарелку:

— Два кулька, отец.

Старик, не узнав в полумраке командира, завернул лакомство в плотную бумагу:

— Держи, парень! С пылу с жару! Да хранит тебя Командир!

Макс усмехнулся, передал кулек Лире и зашагал дальше по набережной, глядя, как огни реклам отражаются в черной глади океана. Там, на внешнем рейде, несли вахту дредноуты «Твердь» и «Кронос-Заступник», а на небе горели маяки фортов «Око» и «Монолит».

Лира надкусила горячий орех и тихо улыбнулась, прижавшись к плечу Макса:

— Смотри, Макс... Мы строили военный лагерь и неприступный бункер, а получился самый живой и яркий город в этой части космоса.

Макс затянулся сигаретой:

— Город строят не генералы, Лира. Генералы ставят стены и орудия. А город строят люди, когда перестают бояться завтрашнего дня. И пока этот неон горит, мы будем держать для них небо на замке.

Если нирианцы принесли в республику эмпатию, медицину и культуру отдыха, то прибытие сородичей Крак дало промышленности импульс колоссальной силы.

В конце третьего месяца через пространственные Врата из сектора «Черная Бездна» вышел караван из полусотни бронированных рудовозов и плавучих кузниц. Это был исход народа Хитинов — древней расы инсектоидов, чьи миры-ульи были превращены Гегемонией в каторжные рудники.

Поймав зашифрованный инженерный код Крак, на планету прибыло шестьсот тысяч мастеров Чёрного Панциря.

Когда шлюз флагманского рудовоза отполз в сторону на причалах Надежды, навстречу сородичам вышла сама Крак в своем лучшем кожаном фартуке с микрометрами. При виде могучих четырехглазых соплеменников с глянцевыми черными панцирями и зазубренными клешнями ее жвала защелкали с бешеной дробью.

Старейшина прибывших мастеров скрестил с Крак верхние клешни в традиционном замке кузнецов. Здесь не требовалось речей: хитины бежали с имперских заводов, где их держали за бесправный биоинвентарь, а на Кроносе-4 их встречали как свободных граждан с полными правами, пайком и собственной гильдией.

Хитины мгновенно закрыли самые сложные технологические участки:

Высокотемпературная металлургия:

их панцирь выдерживал температуры до семисот градусов и брызги жидкого базальта. Хитины работали у открытых жерл доменных печей без защитных костюмов;

Прецизионная микромеханика:

нижние пары их тонких суставчатых лап обладали микрометрической точностью без тремора, собирая квантовые реле и балансируя роторы турбин с точностью до микрона;

Радиационная стойкость:

хитины без вреда для здоровья несли вахты на урановых комбинатах и обслуживали реакторы дредноутов в зонах повышенной радиации.

На втором индустриальном ярусе цитадели поднялся «Сектор Чёрного Панциря». Улицы освещались кислотно-зеленым и оранжевым неоном. Над мастерскими горели эмблемы: «Кузница Улья! Ковка мономолекулярных клинков, нарезка броневых плит, усиление экзоскелетов!». В кабаках хитинов лился «Шлаковый спирт» — дистиллят крепостью 75 градусов на вулканических солях.

На верфях Надежды и мира-завода «Стальной Шквал» производительность труда взлетела втрое. Хитины и люди работали в связке: пока мастера Громова вели общую сборку корпусов, бригады инсектоидов за трое суток монтировали гидравлику и энергошины, сваривая швы с предельной скоростью.

Вечером Макс и Лира спустились в центральную мастерскую Крак. Хитинка сидела на верстаке в окружении учеников.

Макс выложил на верстак массивную биметаллическую медаль с гербом Вольного Народа и коробку с комплектом алмазных фрез:

— Держи, Крак. Совет утвердил тебя Главным инженером промышленной инфраструктуры республики.

Крак прищурила четыре глаза, сгребла подарок когтистой лапой и издала щелкающий смешок:

— Щ-щ-щ! Спасибо, капитан! Через три месяца спустим со стапелей еще четыре супердредноута!

Макс оглядел цех: люди, нирианцы, химеры, вейлорны и хитины — пять рас, сплавленных воедино дисциплиной, честным трудом и Кроной. На Багряной Колыбели ковалось несокрушимое будущее.

В течение полугода через узлы «Армады-Прайм» и систему Гелиоса-4 на планету прибыло еще полтора миллиона человеческих беженцев — преимущественно матери с детьми, вдовы и пожилые мастера.

Логистическая служба Веры работала четко. Прибывающих встречали полевые кухни, чистая одежда и медики Ниры. Людей расселяли в монолитных базальтовых кварталах речной долины.

Прибытие этой волны окончательно исправило демографический перекос: раньше костяк составляли суровые забойщики, сварщики и солдаты. Теперь в города пришла семейная жизнь. Одинокие рудокопы и ветераны гарнизона создавали семьи. В залах «Парящего Облака» каждую субботу играли сотни свадеб, а кварталы наполнились детскими голосами.

Каждый нашел себе применение:

Старики и ветераны труда:

опытные токари, ткачихи и агрономы стали преподавателями. Профессор Соколов открыл сеть училищ, где деды учили тысячи подростков черчению, механике, ботанике и навигации;

Женщины:

возглавили легкую промышленность, швейные фабрики, агрокомплексы Эли, связь и социальные столовые, наладив производство одежды, посуды и продовольствия;

Дети:

более четырехсот тысяч ребятишек росли под чистым солнцем, впитывая дух братства.

Сыну Макса и Лиры, Александру, пошел четвертый год. Мальчик рос крепким и смышленым, с темными волосами матери и внимательным взглядом отца. Александр вовсю исследовал террасы Порта-Надежда во главе ватаги сверстников, выпытывая у деда Громова секреты турбин.

Вечером Макс и Лира вышли на площадь Речного Форума в Ново-Устье. В скверах на лавочках сидели старики с трубками, играя в шахматы; матери гуляли вдоль цветущих клумб; из пекарен пахло сдобой.

Четырехлетний Александр подбежал к родителям с деревянным макетом крейсера «Гроза»:

— Папа, смотри! Дед Громов помог выточить рули! Завтра поведу его на воду!

Макс опустился на колено, проверил пальцем гладкость полировки и крепко пожал сыну руку:

— Отличная работа, шкипер. Завтра испытаем в гавани.

Лира взяла мужа под руку:

— Посмотри, Макс... Ради этого стоило пройти сквозь ад. Не ради орудий, а ради этих людей.

Макс улыбнулся — спокойно, без тени прежней внутренней пустоты. Его биосинтетическая рука сжала пальцы жены:

— Стены и рельсотроны нужны только для того, чтобы сберечь этот смех. Теперь у нас есть народ, который пустил корни на века.

Спускать каждый грузовой звездолет на поверхность или гонять атмосферные дирижабли на орбиту было нерационально. Челнокам тяжело маневрировать в полярных бурях, а дирижабли не выходят в вакуум.

Требовался нейтральный перевалочный узел.

Проект назвали «Небесный Причал» (Аэрополис-1). Местом для стройки выбрали стратосферу на высоте восемнадцати километров над плато «Твердыни». Здесь, выше облачности и штормов, царили вечное солнце и разреженный штиль.

Основой города стал сам графеновый трос «Нити», на который насадили конструкцию.

Конструкция Аэрополиса объединила передовые расчеты: