Девятисотметровый «Каратель» потерял ход и завалился на борт, превратившись в неуправляемую мишень.

В это же мгновение на перехват трех десантных транспортов вышел фрегат «Старый Грешник II».

Корабль выскочил из мертвой зоны позади вражеского строя. Десантные баржи только начинали разгон, подставив незащищенные кормовые проекции.

— Торпедные аппараты — залп! — раздалась команда по сети.

Две противокорабельные термоядерные торпеды сорвались с направляющих. Ослепительная двойная вспышка поглотила головной и замыкающий транспорты: кормовые секции с двигателями испарились, обездвижив суда. Третий транспорт попытался сманеврировать, но «Старый Грешник II» на форсаже зашел ему в борт и очередью 30-миллиметровых снарядов срезал командную рубку.

Однако инквизитор Малахия решился на последний акт мести. На носу «Карателя» ожили накопители плазменных излучателей.

Малахия наводил прицелы на сияющий графеновый трос космического лифта. Если бы залп пережег натянутую струну подъемника, многотонный кабель обрушился бы на атмосферу, вызвав колоссальные разрушения в районе речных городов и цитадели.

— Набор энергии в носовых орудиях врага! — крикнул Тим. — Он целит в анкерный трос!

— Не выйдет, — отрезал Макс. — Маневровые на полную! Закрыть трос корпусом!

«Твердь» рванулась вперед, встав на пути прицельной линии врага.

«Каратель» выплюнул сгусток плазмы в десять тысяч градусов. Ослепительный шар ударил в носовой сектор левого борта «Тверди».

Монолитные двухметровые базальтовые накладки приняли термический удар: внешняя корка камня остекловалась, рассеяв тепло по шпангоутам, а Живая Мембрана выделила охлаждающий органический секрет, не позволив жару добраться до внутренних отсеков.

— Попадание в носовой пояс! Пробития нет! — отчиталась Крак. — Мембрана держит!

Макс поднялся из кресла, проверяя дробовик:

— Они хотели децимации. Пора выставить счет. Громов, готовь абордажный шлюз фрегата. Мы идем на мостик «Карателя».

Фрегат «Старый Грешник II» пошел на абордажное сближение.

Носовой бронированный таран с металлическим грохотом врезался в обзорную галерею мостика врага. Гидрозахваты впились в переборки, а кумулятивные заряды за секунды вынесли створку шлюза внутрь коридора.

Первым в пролом шагнул пятидесятитонный Дредноут Игнациус, выступив в роли подвижного дота.

Охрана инквизитора — тридцать храмовников в черных кирасах с плазменными карабинами — открыла огонь. Снопы перегретых частиц ударили в щит Игнациуса, вскипятив краску, но саркофаг ветерана даже не дрогнул.

— Неприятель оказывает бессмысленное сопротивление, — пророкотал вокодер.

Игнациус сделал два шага вперед, проламывая настил палубы. Автопушка на его правой руке разнесла баррикады карателей, а плазменный гидрокулак смял несущую переборку, похоронив остатки заслона.

Следом ворвалась абордажная группа. Райна и Варра отсекали выживших прицельными выстрелами дробовиков. В центре клина двигались Макс и Лилит: стилеты Лилит пробивали стыки доспехов раньше, чем храмовники успевали вскинуть стволы, а Макс картечью «Вепря» подавлял огневые точки.

Через три минуты штурмовая группа выбила створки Главного мостика.

На накренившейся платформе стоял верховный инквизитор Малахия в парадной кирасе, сжимая силовой меч с фиолетовой дугой.

— Мятежное отродье! — заверещал Малахия. — Инквизиция сожжет эту планету дотла!

Лилит скользнула под замах клинка: один взмах мономолекулярного стилета срезал кисть инквизитора вместе с рукоятью меча. Вторым движением Лилит выбила колено палача, заставив того рухнуть перед Максом.

Макс упер ствол «Вепря» в нагрудник инквизитора:

— Ты опоздал, Малахия. Твоя Гегемония сгнила. А люди, которых ты пришел заковать в цепи, построили здесь собственный дом.

Малахия зашипел:

— Я носитель высшей печати Доминиона! Меня обменяют на выкуп!

— На этой планете действует Кодекс Вольного Народа, — отрезал Макс. — Статья первая: каратели и работорговцы подлежат ликвидации на месте.

Выстрел в упор поставил точку в истории Двенадцатого Карательного Флота.

Итог сражения был полным: два корвета распылены береговой батареей, три десантных транспорта обездвижены, флагманский крейсер взят на абордаж. Потери гарнизона — ноль человек.

В трюмах транспортов обнаружились тысячи тонн продовольствия, полевые госпитали, боеприпасы, реакторные блоки и сотни гусеничных тягачей. Девятисотметровый остов «Карателя» дал колоссальный объем броневой стали и изотопов.

— Радиоэфир чист, капитан, — доложила Ева. — Сигналов врага на десять световых лет вокруг нет.

— Буксировать обломки к орбитальному лифту, — приказал Макс. — Металл пойдет на расширение верфей, а реакторы — на новые электровозы. Возвращаемся к работе.

В медицинском модуле цитадели стояла тишина. Пахло озоном и ромашковым отваром. Нира завершила биосканирование Лилит после курса детоксикации в регенерационных ваннах.

Лира сидела на краю кушетки в свободном хлопковом платье. Смоляные волосы спадали на открытые плечи, а кожа щек налилась здоровым румянцем.

Нира выключила проектор и повернулась к вошедшему Максу:

— Все чисто, Макс. «Блок-9» и синтетические супрессоры выведены без остатка. Ткани очистились, органическая регенерация завершена.

Нира коснулась пальцев Лилит:

— Лира абсолютно здорова. Ее репродуктивная система полностью функциональна. Она может зачать и родить ребенка.

Лилит замерла, прижав ладонь к низу живота. По ее щеке скатилась горячая слеза — крушение последней цепи, связывавшей ее с прошлым.

— Я... не пустоцвет? — шепотом выдохнула Лира.

— Ты женщина, Лира. Настоящая и живая.

Макс опустился на колено перед Лилит, сжав ее руки в своих ладонях. Нира бесшумно вышла, запечатав за собой дверь.

Ночью они поднялись в командирскую каюту. В камине потрескивали поленья багряного ясеня. За бронестеклом раскинулся ночной город: мерцали огни дозорных вышек, по рельсам шел состав, темнела гладь пресноводного океана.

Макс снял китель, налив в кружки травяной настой.

Лира подошла со спины, обняв его за шею:

— Мне сорок два года, Лира, — негромко произнес Макс. — Половину жизни я сжигал чужие миры по приказу палачей. А теперь смотрю на этот город...

Лира опустилась к нему на колени, положив руки на его плечи:

— Ты выстроил эту крепость из камня и стали. А я хочу построить в ней наш дом. Настоящий. С детским смехом и колыбелью у камина. Мое сердце и будущее принадлежат тебе, Максимилиан. Дай мне продолжение твоего рода.

Макс привлек ее к себе, ощущая тепло ее тела, и поцеловал ее.

Трофеи разбитого флота дали старт масштабному строительству. Договор с планетарным разумом требовал расти вширь и ввысь.

На скальном мысу Порта-Надежда развернулся проект Аркологии «Шпиль Колыбели».

— Мы пустим в основание титановые шпангоуты «Карателя», а полости зальем жидким базальтом под давлением в пятьсот атмосфер, — доложил Громов.

«Шпиль» представлял собой пирамиду из стали и прозрачных кремниевых панелей высотой в две тысячи метров. Ее коническая форма рассекала океанские штормы. Внутри размещались доки, склады, жилые кварталы на восемьдесят тысяч жителей с висячими садами и высотная посадочная площадка.

Дредноут Игнациус гидравлическим кулаком ювелирно направлял стальные балки в пазы фундамента.

Над центральной площадью «Твердыни» начался монтаж «Парящего Облака» — многоярусного граненого купола Ассамблеи на восьми наклонных пилонах из армированного базальта. Внутри размещались Совет, Картографический институт Соколова и оранжерея цветов Эли.

А в океане заложили первый «Океанический Ходок-1» — плавучий город-завод на восьми шарнирных колоннах для сбора глубоководного планктона и обслуживания рыболовецких судов.