Следом началось возведение Второго кольца обороны.

Пятиконечный бастион уже не вмещал город. Строители заложили внешнее фортификационное полукольцо радиусом в три километра.

Стены отливали по слоистой схеме: двойные монолитные плиты из трехметрового базальта, между которыми засыпался амортизирующий слой из мелкого гравия и вулканического шлака. Такая конструкция гасила кинетические удары и не поддавалась едким испарениям.

На выступающих капонирах смонтировали спаренные 120-миллиметровые кинетические орудия, снятые с флотских резервов. К ним подвели автоматическую ленточную подачу снарядов из подземных погребов. Каждый сектор перекрывался перекрестным огнем на дистанции до двадцати километров.

Под землей развивалась социальная сфера: профессор Соколов открыл Городской политехнический лицей для детей и вечерние курсы для забойщиков. Рядом заработала типография, печатавшая учебники и свод законов на бумаге из растительных волокон агрокомплекса.

Кронос-4 отзывался на деятельность людей сдержанно. Тектонические датчики Тима периодически фиксировали микроземлетрясения: «Гея» перенаправляла магматические потоки в коре. Фундаменты зданий и опоры путей строители сажали на гидравлические компенсаторы, гасившие толчки силой до семи баллов.

Макс стоял на вышке дозорного форта, прикуривая сигарету. Внизу по рельсам шел груженый состав «Упрямца», из жерл печей взлетали золотые искры, а над цитаделью звенел графеновый трос космического лифта.

Рядом встала Лилит:

— Разведка докладывает: к западу от каньона обнаружена богатая жила урановой смолки. Если возьмем этот горизонт, топлива для компактных реакторов хватит на сотни лет.

— Завтра отправим туда буровую партию с прикрытием Райны, — ответил Макс. — Мы строим цивилизацию, которую больше никто не посмеет сломать.

Экспедиция за урановой рудой выдвинулась на рассвете. Впереди шли два колесных броневика Райны и Варры. Следом рокотали три гусеничных тягача с буровой установкой, краном-манипулятором и освинцованными контейнерами. Замыкала строй ремонтная платформа с автоматонами.

Путь в пятнадцать километров вел к Урановому кряжу.

Багряные леса подступали к самой каменной осыпи. Деревья стояли неподвижно. Райна вела головную машину, держа лапы на пулемете, но планета держала нейтралитет.

У скал показались лишь мелкие слепые организмы-многоножки. Они не бросались на броню, а скользили по камням, облепляя выходы минеральных жил.

Профессор Соколов поднес к породе датчик:

— Радиотрофные организмы-утилизаторы! Они миллионы лет питались излучением уранинита, связывая изотопы в биополимеры! Они принимают нас за часть геохимического круговорота!

— Периметр чист, — прервала его Райна. — Дозиметристы, замеры!

Приборы показали 300 микрорентген в час на жиле — рабочий фон для защитных костюмов.

Шнековый бур с победитовыми коронками вгрызся в породу. Чтобы не поднимать пыль, в забой подавали струю воды с силикатным связующим. Крошка уранинита с содержанием чистого металла до семидесяти процентов влажной массой шла по рукаву в освинцованные бункеры.

К исходу смены сорок тонн сырья были погружены. Колонна вернулась в форт, пройдя через санпропускник Ниры со спецрастворами и ультрафиолетом.

На втором ярусе Крак и Громов смонтировали экстракционные колонны и вакуумную печь. Из смолки выделили диоксид урана, запрессовав его в таблетки. Затем таблетки запечатали в трубки из цирконий-титанового сплава и заварили плазменной микросваркой в аргоне.

Через три недели склад заполнили сотни тепловыделяющих сборок — твэлов.

Энергосистема Вольного Народа получила тройной контур:

Базовое тепло геотермальной станции «Прометей»;

Накопители атмосферного электричества космического лифта;

Компактные ядерные реакторы для поездов, дальних форпостов и судов.

В жилом ярусе открылся Центральный госпиталь с шестью вейлорнскими регенерационными ваннами, где в лазурном геле за трое суток срастались переломы и ожоги.

Макс изучал карту, где загорались маркеры: «Рудник Западный-1», «Станция переработки-2».

Лилит коснулась его плеча:

— Энергия обеспечена на века вперед.

— Сидеть на одном плато нельзя, — ответил Макс. — Нужен выход к южным рекам и побережью пресноводного океана. Начинаем проект «Русло». Вольному Народу нужен свой речной флот.

Водный транспорт был ключом к освоению континента. Баржа водоизмещением в несколько тысяч тонн требовала в разы меньше энергии на тонно-километр, чем железнодорожный состав.

Проект «Русло» возглавили Громов, Соколов и Эля. Охранение обеспечивал взвод химер под командованием Варры со скорострельными карабинами.

Спуск с трехкилометрового плато занял четверо суток. Мороз сменился умеренным климатом: плюс двадцать два градуса и восемьдесят процентов влажности. Серая тундра уступила место чащам багряного леса.

На пятый день тягачи вышли к реке Изумрудной.

Это был пресноводный поток шириной в четыре километра, текущий на юг к океану.

Эля набрала пробу воды:

— Минерализация — ноль три грамма на литр! Тяжелых металлов нет, а в пойменном иле — рекордная концентрация азота и фосфора!

На мысу заложили форпост «Устье». «Крот-1» выбрал котлованы, а состав «Упрямец» по новой ветке доставил базальт и арматуру.

За месяц на берегу выросли:

Речной форт с двойным валом и автоматическими орудиями для контроля фарватера;

Бесплотинная проточная гидроэлектростанция на сорок мегаватт, безопасная для речной фауны;

Верфь с двумя стапелями и закрытым доком.

Древесина багряного леса, пропитанная кремнием и железом, не гнила в воде. Комбайны заготавливали стволы, а лесопилка форта распускала их на брус.

На стапелях заложили первый речной сухогруз — самоходный катамаран «Речник-1» водоизмещением три тысячи тонн. Корпус сварили из легированной стали с двойным дном. Силовой установкой стал водо-водяной ядерный реактор на урановых твэлах, вращавший два водомета. Осадка в два метра позволяла проходить речные перекаты с полным грузом.

В пойме реки Соколов и Эля распахали первые пятьсот гектаров аллювиального ила под рожь, овес и сою. Семена взошли на четвертый день. По расчетам, долина могла прокормить до ста тысяч человек.

«Гея» наблюдала за рекой. В глубине русла сканеры фиксировали тени многометровых панцирных левиафанов, но люди не сбрасывали химикаты и не перегораживали русло плотинами. Симбиоз продолжал действовать.

Сформировался грузовой треугольник:

С плато «Твердыни» вниз шли прокат, инструмент, твэлы и базальт;

Из «Устья» вверх поднимались лес, рыба и свежее зерно;

На орбиту для прибывающих беженцев шли продовольственные пайки.

Вместе с потоком переселенцев из разоренных рудных секторов Гегемонии в колонию проникла группа из тридцати бывших надсмотрщиков во главе с уголовником по кличке Хряк. На шахтах они держали тотализаторы и выбивали пайки из слабых. Прибыв в цитадель, бандиты решили обложить данью новичков и кабаки.

Нарыв лопнул в Нижнем секторе.

В таверне «У Игнациуса» Хряк и шестеро его подручных окружили стол четверых молодых забойщиков. В руках бандитов блеснули заточенные штыри и игольчатый пистолет со спиленным номером.

— С этого дня платите за безопасность двадцать Крон с носа, — прохрипел Хряк, сплюнув шелуху в кружку забойщика. — А ты, бармен, гони кассу, если не хочешь сгореть.

Из угла зала поднялись три фигуры.

Райна и две зверолюдки из патруля шагнули вперед. На химерах были разгрузки, в лапах — двенадцатизарядные дробовики.

— Оружие на пол, — низким рыком произнесла Райна.

Хряк вскинул игольник, целясь ей в лицо, но выстрелить не успел.

Райна метнулась вперед. Лапа выбила пистолет, перебив пальцы бандита, а кованый сапог с хрустом вывернул коленный сустав Хряка. Уголовник рухнул на настил.