Макс и Громов начали утренний обход не с недостроенных стен, а с осмотра разбитой техники врага. Они стояли над разорванной тушей «Стального червя», которого Игнациус переломил пополам. Громов пнул ногой оплавленный край бронепластины.

— Старый Доминион, — пробасил стармех, выдыхая густое облако пара. — Сплав с высоким содержанием тантала и вольфрама. Такую броню сейчас и на имперских верфях не отпорят. Надежно делали, сволочи. На века.

Макс опустился на колено, рассматривая сочленение сегментов. Это была не просто механика. Органические кабели, похожие на сплетение нервных жил, уходили глубоко внутрь каркаса, соединяясь с центральным процессором.

— Это киборг, Громов, — произнес Макс, проводя перчаткой по гидравлическому узлу. — Самовоспроизводящийся механизм, использующий геотермальную энергию. Машина, научившаяся жить под землей, как дикий хищник. Тим был прав: это не просто армия, это техногенная экосистема.

Он поднялся, отряхивая с пальцев металлическую пыль.

— Они не нападали осмысленно. Они вылезли на вибрацию нашей стройки, выполняя заложенную пятьсот лет назад программу по защите объекта.

Их путь лежал мимо импровизированного медпункта, развернутого в одном из челноков. Вера меняла повязку на плече одного из раненых бойцов. Всего пострадавших было трое: один с ожогом от плазменного резака, двое — с рваными ранами от металлической шрапнели.

— Жить будут, — коротко доложила Вера, увидав капитана. — Но оборудование здесь на пределе. Регенераторы работают от портативного аккумулятора. При массовом поступлении раненых мы не справимся.

— Массового поступления не будет, Вера, — отрезал Макс. — Больше не будет.

Они подошли к сердцу лагеря — главному генератору. Картина была удручающей. Корпус установки был вмят в нескольких местах, из разорванного кабельного канала валил едкий дым, а силовой купол над плато едва заметно подрагивал, как пламя свечи на скводняке. Вокруг генератора суетилась ремонтная бригада. Лица мастеров были черными от копоти.

— Доклад, — потребовал Макс.

Семён, бывший каторжник и старший механик смены, выпрямился, вытирая мазут с лица:

— Хреново, командир. Одна из тварей пробила охлаждающий контур. Мы залатали дыру, но система работает с перебоями. Крак с орбиты передает, что если не заменить сгоревшие блоки, генератор выдержит максимум сорок восемь часов. А потом — всё. Останемся без щита и без тепла.

Именно в этот момент напряжение прорвалось. Двое рабочих, пытавшихся с помощью захватов подбитого автоматона поднять накренившуюся секцию стены, сцепились в яростном споре.

— Левее, я сказал! Ты сейчас трос порвешь! — кричал молодой парень Олег.

— Сам ты левее! Захват не держит, не видишь?! — огрызался второй, постарше.

Слово за слово — и мужчины вцепились друг в друга. Это была отчаянная, неуклюжая возня двух измотанных до предела людей, срывающих друг на друге страх и усталость.

— Мы тут все сдохнем! — вопил Олег, пытаясь оторвать противника от своего воротника.

Несколько человек бросились их разнимать, но Макс остановил их жестом. Он подошел к дерущимся не торопясь, не повышая голоса. От его фигуры исходила такая тяжелая, холодная аура, что крики стихли сами собой. Он просто встал рядом. Мужчины нехотя расцепили руки, тяжело дыша.

— Здесь, внизу, — произнес Макс, и его тихий голос в вое ветра прозвучал громче любого крика, — у нас нет права на истерику. Есть только работа. Есть приказ. И есть товарищ, который прикрывает тебе спину, пока ты спишь. — Он посмотрел сначала на Олега, потом на старшего работягу. — У вас есть претензии друг к другу?

Оба молчали, потупив взгляд.

— Тогда пожали руки и подняли эту стену. Вместе.

Секундное колебание — и старший рабочий протянул ладонь. Олег ответил на рукопожатие.

— За работу, — глухо сказал Макс и отошел.

Он взобрался на крышу командного контейнера, откуда открывался вид на весь лагерь. Генератор, работающий на последнем издыхании. Недостроенные стены. Уставшие люди. И бездонная пасть каньона. Он достал вокс-передатчик.

— Лира, на связь.

— Слушаю, Макс, — голос Лилит с «Тверди» прозвучал чисто.

— Ситуация критическая. Генератор продержится два дня. Сидеть в обороне — ждать, пока они не пришлют отряд потяжелее или пока у нас не сдохнет щит. Это ловушка.

— Что предлагаешь?

— Мы идем вниз. Нам нужно найти управляющий центр «Стикса-7» и отключить протокол «Страж». Перехватить инициативу. Это единственный шанс.

— Я поняла. Группа и снаряжение?

— Готовь штурмовые альпинистские комплекты для четверых. Мне нужны лучшие тросы и грави-компенсаторы. Переправь с «Соколом» через два часа.

Через два часа на плато сел «Сокол-3». Его аппарель опустилась с гидравлическим шипением. Лилит спустилась лично в сопровождении двух бойцов, выкатив четыре массивных контейнера. Как заместитель командира и начальник контрразведки, она не могла оставаться на орбите, когда Макс шел в эпицентр угрозы.

В командной палатке Макс собрал штурмовую группу:

— Пойдем вчетвером, — сказал он, разворачивая схему каньона. — Я — как командир и штурмовик. Лилит — специалист по взлому систем Доминиона и бою в замкнутых пространствах. Райна — твои звериные инстинкты станут нашей системой раннего предупреждения. Тим — ты наш ключ. Единственный, кто сможет физически отключить протокол «Страж».

Тим сглотнул, но кивнул:

— Я не подведу, капитан.

Они вскрыли контейнеры. Каждый получил штурмовой скафандр из многослойного кевлара и керамита, не сковывающий движений. На спину крепился альпинистский ранец с магнитно-гравитационной катушкой и километровым запасом нанотрубного троса. Трос мог выдержать массу бронемашины. К ранцам прилагался комплект магнитных кошек и ледорубов с плазменной головкой.

Вооружение подобрали под специфику боя в замкнутых пространствах. Макс снарядил «Вепрь» шрапнельной картечью с минимальным рикошетом. Лилит взяла импульсный карабин и мономолекулярные стилеты. Райна сменила тяжелый пулемет на автомат с подствольным дробовиком. Тим получил планшет с модулями взлома и набор ЭМИ-гранат.

Громов подошел к Максу, пока тот затягивал ремни:

— Вот, — стармех передал ему свой усиленный плазменный резак. — Аккумулятора хватит, чтобы прожечь метровую броню. Береги себя, командир.

Эля проверила застежки на шлеме Тима, прошептав:

— Возвращайся целым.

Игнациус из центра лагеря активировал динамики:

— Командир, мои сенсоры будут сканировать ущелье. Да хранит вас сталь Доминиона.

Штурмовая группа встала на краю бездны. Ледяной ветер рвал одежду. Под ними висела абсолютная чернота.

Макс проверил связь:

— Группа, доклад.

— Лилит, готова.

— Райна, готова.

— Тим... готов.

Макс опустил забрало шлема и переключился на орбитальный канал:

— Лира, контроль на тебе. Доклад по связи — каждый час. Если связи не будет три часа подряд — считай нас погибшими. Активируй протокол «Выжженная земля». Преврати это ущелье в расплавленный кратер главным калибром «Тверди». Это приказ.

— Приказ принят, Макс, — ее голос был спокоен. — Я буду ждать твоего сигнала.

— Первый пошел.

Макс активировал катушку на ранце. Крюк-кошка с хрустом впился в базальтовую кромку, и капитан сделал шаг в пропасть. Один за другим за ним последовали остальные.

Погружение в каньон было сродни падению в бесконечный колодец. Первые несколько сотен метров они летели в полной темноте, разрезая лучами фонарей застоявшийся холодный туман. Вой ветра на плато сменился тишиной, нарушаемой лишь жужжанием грави-катушек.

Макс летел первым, отслеживая глубину. Минус пятьсот метров. Минус тысяча. Стены шахты были идеально гладкими, оплавленными, будто их прожгли колоссальным энергетическим выстрелом.