— Это же не отказ? — наконец разлепил Сайлас плотно сжатые губы. Голос был сухим.

— Что? — переспросила я.

— Твоё «нет» — это не отказ? — его взгляд приковывает меня к месту, когда он подходит ко мне вплотную. Я покачала головой, но потом всё же добавила:

— Нет, — наблюдая, как первобытный блеск в его глазах немного ослабевает и он выдыхает — облегчение в одном бесконечно долгом выдохе.

В глазах искрится настоящий голод. Сейчас он хочет меня всю. Мой гнев и страсть, мою нерешительность и желание, моё тело и душу.

— Твои глаза говорили мне «да», — тихо шепчет он, наклоняясь к моему уху. — И твои стоны.

Эхо пульса отдаётся в ушах в попытке заглушить все остальные звуки. Я знаю, что сейчас будет — очередной удар об реальность.

И… вдруг я делаю то, чего не делала уже очень давно. С тех пор, как покинула Винтерхейм. Сбегаю в свою комнату, хлопнув дверью.

Когда Сайлас входит в комнату, я даже не поднимаю головы. Свернувшись на кровати в тугой комок и закрыв руками голову, я погружаюсь на дно отчаяния.

К Заданию я не готова!

Если содрать с моей души всю шелуху вины, если быть по-настоящему честной, то в тот день моим заданием было — вернуться. И я вернулась, а значит, не провалила ни одного Задания.

Я смогла выжить в Нифльхейме! И пропускаю какие-то долбанные Иллюзии!

Сжимаю кулаки до белизны костяшек. На смену отчаянью приходит злость на саму себя, растекаясь темнотой по венам.

Постель прогибается под весом Сайласа, и он осторожно ложиться рядом. Я только плотнее зажмуриваюсь и зажимаю уши. Но, почувствовав его прикосновение, резко распахиваю глаза. Если бы он был нормальным, то от такого взгляда у него должно было пропасть всякое желание говорить со мной.

Но он только криво улыбается:

— Ты чертовски красива, когда злишься.

— Красива?! — вскидываю голову, сдерживая рвущийся наружу звук. Хочется зарычать — по-настоящему. — Я снова пропустила Иллюзию! Я столько лет училась, и всё равно пропускаю! Уходи! Я хочу побыть одна!

Сайлас лениво переворачивается на спину и закидывает руки за голову, давая понять, что уходить он не собирается.

— Да, пропустила, — спокойно говорит он. — Потому что я показал тебе то, что ты хотела видеть. Тебе нравился мой конь — и я дал тебе почувствовать его мощь и силу. Если бы ты сделала со мной то же самое…, и я бы не устоял.

Через какое-то время я тоже переворачиваюсь на спину, раздумывая над его словами.

Надо мной идеально белая поверхность потолка. Безупречная, как лист чистой бумаги. Делаю глубокий вдох и замираю.

Когда на паузе окружающий мир, можно услышать то, чему не хватало тишины. Учитель говорил: «Всё, что тебе нужно, уже внутри тебя. Ищи внутри.»

Я ищу, ищу…

Пока голос Сайласа не выдёргивает меня из транса:

— Как ты блокируешь Иллюзии, которые тебе не нравятся?

Я моргаю, возвращаясь в реальность.

— Просто не хочу их видеть, — пожимаю я плечами.

— Значит, приятные ты пропускаешь, потому что хочешь видеть? — его голос звучит задумчиво.

Я нахмуриваюсь, прокручивая его слова в голове.

— Ну… получается, что да, — медленно киваю, чувствуя, как мысль начинает прорастать глубже. Кажется, теперь я понимаю, почему пропускаю. Отказаться от своих желаний слишком сложно для меня. Сайлас показывал мне то, чего я действительно хотела. Я была расслаблена, чувствовала себя в безопасности — и потому позволяла себе смотреть.

На Заданиях я другая. Я ощущаю реальность кожей. Я слышу, как гаснут шорохи в воздухе перед атакой, чувствую, как изменяется напряжение пространства. Я следую инстинктам.

Именно так я выживала.

Почему сейчас должно быть иначе?

Я встаю с кровати и киваю Сайласу, предлагая следовать за мной. В гостиной занимаю прежнее место. Я знаю, что должна делать. Если я не могу отказаться от того, что хочу видеть, значит — не должна смотреть.

Когда он садится напротив, воздух начинает вибрировать. Вокруг меня звенит Сила. Сейчас я не просто девочка с Земли. Я превращаюсь в нечто иное, нечто, что не отступит даже перед самым непреодолимым препятствием. Нечто, что не знает страха и не признаёт поражения. Я вижу перед собой только серые радужки, которые темнеют, когда он пытается сломать мою волю.

— Как ты это делаешь? — наконец спрашивает Сайлас, когда ему не удаётся послать мне ни одной Иллюзии. В его голосе звучит удивление. — Никогда такого не видел.

Я пожимаю плечами и наконец улыбаюсь.

— Я не хочу видеть ничего, поэтому просто не принимаю Иллюзию. Кажется, это даже проще, чем блокировать принятую. Не понимаю только, почему я раньше не додумалась.

— А теперь пропусти, — говорит Сайлас, внимательно наблюдая за каждым моим движением, как за действиями карточного шулера, вынимающего тузов из рукава. Его голос звучит спокойно, но в глазах поблёскивает подозрение.

Я скрещиваю руки на груди и приподнимаю бровь, изучающе глядя на него.

— Зачем?

— Я думаю, что ты используешь какое-то Заклятье, — признаётся он, чуть склонив голову набок.

— Не существует такого Заклятья! — закатываю я глаза, но на предложение соглашаюсь. — Только покажи что-нибудь приятное!

Его насмешливую улыбку заслоняет солнце, яркое и красивое, как огонь. Оно прокатилось по небу и понемногу подходит к краю земли. Скоро наступит ночь. Я тяну носом, медленно вдыхая гармонию воздуха и солнца в этом диком нетронутом мире.

— Нравятся закаты? — спрашиваю я, когда комната снова сменяет ночной Этерис. — Откуда ты узнал об этом мире? Там никто не живёт, и никто не охотится. Туда вообще редко кто ходит.

Сайлас только неопределённо пожимает плечами, но я замечаю, как уголки его губ дрогнули в скрытой улыбке.

— Только не говори, что за свой ответ хочешь что-нибудь взамен!

Его улыбка становится шире, превращаясь в ухмылку, и в глазах загорается насмешливый огонёк.

— Тандуильцы вообще делают что-то просто так? — возмущённо качаю я головой. — Ну, хорошо! Баш на баш! Можешь тоже задать мне вопрос.

— Где ты научилась так управлять своей волей?

— Не знаю, — я даже не пытаюсь солгать. Я в самом деле не знаю. — Наверное, это мой способ выживать и не подчиняться.

Сайлас вскидывает бровь, собираясь что-то сказать, и тут же скрывает эмоции за невозмутимостью. Но через минуту всё же задаёт свой вопрос, недоверчиво прищурив глаза.

— Как же тогда ты прошла через Ученичество? Полное подчинение Учителю — обязательное условие.

— Да. Ты прав, — киваю я головой. — Только не забывай, что обычно есть какое-то «но». Учитель ни разу не заставил меня делать то, от чего я хотела бы отказаться. Каждое его Задание вело меня к поиску ответов, которые мне действительно были нужны, к границам моих возможностей, к пониманию себя.

— Твой Учитель был очень мудр, — сказал Сайлас с неподдельным уважением в голосе.

В ответ я только киваю и обнимаю себя за плечи. От воспоминаний меня обдаёт холодным, до костей пронизывающим ветром. Кажется, я снова на подоконнике, смотрю в окно с плывущими потёками воды на нём. В тот день дождь лил с самого утра — холодный и бесконечный, словно кто-то решил смыть весь мир до основания. Когда ушёл Учитель, очередная капля просто скатилась по стеклу, оставив за собой дорожку. Она стекала медленно, будто не желая исчезать.

А я поняла, что его больше нет.

В этот момент, кажется, кто-то перевернул Торрекьяру, как кукольный дом, и вытряхнул меня над Тихим океаном. Ветры завыли вокруг, а я понеслась к тёмно-синей дуге Марианской впадины, зная, что меня ждёт внизу — даже в кошмаре нельзя падать вечно.

До того дня я верила, что ещё можно что-то исправить. Что у меня хватит сил прийти к нему и признаться, что я его подвела. Что, разобравшись со своим Кровным Долгом, я вернусь и докажу — всё, чему он меня учил, было не напрасно. И тогда он признает меня лучшей Ученицей и отдаст своё кольцо.

Но когда наша Связь разорвалась, все надежды внутри меня погасли, словно огоньки, утонувшие в непроглядной тоске.