Глубоко вдохни, задержи дыхание. Сохраняй неподвижность. Сожмись, представь, что ты — камень. Расслабься. И считай.

Когда я мысленно дохожу до последнего слова, Сайлас прищуривается.

— Ты что, считаешь? — недоверчиво спрашивает он. — Да, и ты тоже, когда бесишься. Скажешь — нет?

Он и не отрицает.

— Ещё правила есть? — Да, ты делишься со мной всей информацией про Ключ. Всеми догадками. — Не нужно мне перечислять такие правила! Для меня понятия о чести и преданности — не пустые слова. Что мне нужно знать о тебе до заключения Договора? — Например, что? — Например, была у кого-то реакция на твою Магию? — Да, — кивает Сайлас. — Твою ж мать! — раздражённо цежу я, вынимая из сумочки телефон и протягивая ему. — Это точно будет мой вариант! Когда меня парализует Магический Конфликт, позвони Кассите, она знает, что делать. — Я не говорил, что у кого-то был Магический Конфликт, — Сайлас даже не пытается скрыть раздражение. — Тандуильская Магия тяжёлая, и некоторые её плохо переносят. Кассита — это кто? — Кассита — моя подруга Эгерия, — отвечаю я, раздумывая, какой может быть его Магия. Вряд ли она будет тяжёлой для меня. Как вообще могло такое произойти, что я ничего не слышала ни о ней, ни о Тандуиле? Почему Учитель мне не сказал, что в Мире существует ещё какая-то Магия? — Эгерии есть на Земле? — удивляется Сайлас. — Они очень сильные существа. Почему на них не действуют ограничения? Она твоя подруга?

— Скорее я её подруга, — поясняю на всякий случай. Кассита не была моей подругой, я бы никогда не стала делиться с ней сокровенным — слишком разными мы были. — И да, на Эгерий ограничения не действуют. Почему — не знаю. Лавка у неё на Эламрасе, а тут — дом. Могу вас познакомить, если хочешь. Может, она скажет тебе что-нибудь полезное. Мне бы и самой хотелось услышать, что скажет о нём Кассита. Если, конечно, она в силах его прочитать. Сайлас согласно кивает и продолжает:

— С какой Магией у тебя несовместимость?

— Ни с какой, — качаю я головой. — Просто мне в последнее время не везёт. И если что-то может пойти не так — оно обязательно пойдёт не так.

— Оптимизм — это не про тебя, верно?

— В последнее время — нет. Про меня скорее: семь раз усомнись и ещё десять раз подумай, — отвечаю я, не скрывая сарказма. Он, наверное, и сам уже убедился в этом.

— Я заметил, — подтверждает Сайлас.

— Ну а ты? Какую Магию ты не переносишь?

— Магию Огня переношу хорошо.

В глазах Сайласа вспыхивает жадный блеск. Многим нравится Магия Огня, и этот Бессмертный — не исключение.

— Магию Огня все хорошо переносят, — пожимаю я плечами. — А какую — нет?

— У тебя есть ещё какая-то Магия?

— Мы, кажется, договорились? Я не спрашиваю про Тандуил и варю кофе, а ты не задаёшь мне вопросы, так?

— Я задаю любые вопросы, — тут же поправляет меня Сайлас. — А ты отвечаешь на те, которые хочешь. Тебе нужно снять кольцо, чтобы заключить Договор? — уточняет он, понимая, что про Магию я отвечать не стану, и не настаивая.

— Нет, не нужно. Так есть у тебя какая-то непереносимость или нет? — Нет. — Ну и чудесно. — Ты принесёшь Клятву первой, — прищуривается Сайлас. — Проблемы с доверием? — окидываю я его скептическим взглядом. — А у тебя — нет? — надежда обойтись без Договора растворяется в его усмешке.

Так он, значит? Ну ладно.

Выравниваю дыхание и вытягиваю вперёд руки, подняв ладони. Сайлас делает шаг ко мне, соединяя кончики наших пальцев и прижимая свои ладони к моим.

От этого прикосновения я вздрагиваю. Паника накатывает волнами — я не хочу снова привыкать к чьему-то теплу рядом. В горле собирается комок. Звуки сливается в один бесконечный гул.

Ощущение — что я иду по канату между двумя башнями, и ветер набрасывается на меня со всех сторон, стараясь скинуть вниз. Приходится делать усилие, чтобы не дрожать. Наконец разлепляю сжатые губы и произношу слова Клятвы: не предам. Приду на помощь. Встану на твою сторону в бою. Буду верной во всех делах.

Часть моей Силы сейчас перейдёт к нему и станет залогом нашей связи. Мои руки в его ладонях кажутся маленькими и тонкими. Я изучаю его, запоминая каждую черту лица. Вот он — мой последний Домант. Мужчина, у которого глаза иногда мерцают или меняют цвет — не важно, от злости или от желания.

Мне приходилось делать это и раньше — скрывать свою Магию за Огненной, прятать её среди жара. Она не оставляет равнодушным никого, слишком чувственная — чистая эссенция соблазна, дурманящий яд страсти.

Сайлас медленно втягивает воздух и облизывает губы, когда принимает её. На скулах выступает лёгкий румянец. Зрачки медленно расширяются, поглощая радужку, делая глаза почти чёрными, и жадный огонь зажигается в их глубине. Пламя танцует во тьме его взгляда и передаётся мне, словно огненные языки лижут мою кожу.

Дерьмовый итог.

Меня заводит его реакция на мою Магию. Хотя обычно это меня злит. Так было и с Кинаем вначале. Он кайфовал от меня и моей Магии, а я тонула в его безудержной страсти. Пока он не подсел на неё и не решил, что это мешает ему жить.

— Что у тебя за Магия такая? — наконец произносит Сайлас и сухо сглатывает, словно слюна дерёт пересохшее горло. Голос глухой.

Я молчу.

Не получив ответа, он резко открывает холодильник, вытягивает бутылку «Гленфиддика» и делает глубокий глоток, окидывая меня жадным взглядом и катая алкоголь на языке. Потом протягивает бутылку мне:

— Хочешь?

Я качаю головой:

— Я редко пью. Сейчас не хочу.

— Все Огненные Маги пьют, — произносит Сайлас с издёвкой, делая ещё один глубокий глоток. — И Волшебницы тоже.

— А я — нет, — отрезаю я.

— Это потому, что ты не Огненный Маг, — его губы изгибаются в обличающей усмешке. — За твоей другой Магией Огненную едва слышно.

— Я Огненный Маг! Тебе что, огненный шар сплести?

— Не нужно, я верю, — качает он головой. — Теперь я понял, почему ты так хотела избежать обмена Магией, — его взгляд продолжает согревать меня, и голос тоже кажется тёплым. Выражение его глаз завораживает. В них и понимание, и желание, и абсолютная уверенность, что иначе я не могла. И доверие.

Мне нужно принять его Клятву. Полностью сосредотачиваюсь на процессе: руки вперёд, коснуться кончиков пальцев, прижать ладони и замереть. Слова наплавляются на его глубокий голос — это похоже на таинство.

Многие видели его таким, каким вижу сейчас я? Таким суровым и торжественным? К Клятвам он относится очень серьёзно.

Теперь черёд Силы. Он делает это медленно, и мои нервы накаляются всё сильнее с каждой унцией, пока он не отдаёт мне свою часть до самого конца. Я делаю глубокий вдох и принимаю её.

В ту секунду, когда я устанавливаю с ней связь, адреналин проносится по кровотоку и бьётся под рёбра. Кайф, эйфория — я понятия не имею, как называется это состояние, но это абсолютно то же самое, что я чувствую, когда несусь навстречу ветру.

— Это же чистый адреналин, — шепчу я, невольно облизывая губы. — Мог хотя бы предупредить.

У меня кружится голова и учащается дыхание. Пульс быстро стучит в ушах. В конце концов я закрываю глаза и медленно вдыхаю через нос.

Комната пахнет дождём, крепким виски и Сайласом. Запах лёгкий — он достаточно далеко, но его хочется куда больше, сильнее. Вдохнуть в себя и оставить внутри. Только вдыхать и не выдыхать.

Я с трудом разлепляю веки и встречаюсь с его взглядом. Блеск тёмного удовлетворения в его глазах усиливает моё желание. Я хочу почувствовать его Магию. Снова. Сильнее. Больше.

Ещё. В голове не остаётся места для других мыслей. Протягиваю руку и забираю со стола бутылку. Делаю глоток. Алкоголь обжигает желудок. После второго глотка чувствую себя несравненно лучше. После третьего прикрываю глаза и тихонько хмыкаю себе под нос.

О, Кайла, ты, кажется, переплюнула сама себя! Отыскала наконец-то самый неподходящий из всех возможных вариантов — и связалась с ним Магией. Как ты, адреналинщица, собираешься жить с ним в одной квартире, зная, какая у него Магия? Как ты собираешься держаться от него подальше, когда он на тебя так смотрит? Сколько ты протянешь?