Иду медленно — сознание до сих пор топорщится вопросительными знаками: ты и вправду пришла? Ты произнесёшь Клятву и свяжешься с ним? Сплетёшься с ним Магией? Позволишь ему стать частью себя?

Двусмысленность некоторых вопросов просто поражает. Что заставило меня прийти? Надежда. Я, кажется, всё ещё надеюсь.

Отсюда уже видно выражение его глаз — он с жадным интересом следит за тем, как я подхожу, и поднимается мне навстречу. Я останавливаюсь тут, у самого края, в шаге от решения, о котором, скорее всего, пожалею.

Так и бывает — не замечаешь шлагбаум, не слышишь сигнал, а когда слух улавливает скрежет металла, поворачиваешься, и фонарь несущегося на тебя локомотива ослепляет глаза. Кажется, я только что пропустила гудок — мои пальцы легли в его протянутую ладонь.

И мир не замер, поглощённый тишиной. Звуки музыки и разговоры всё так же плыли над водой бассейна, всё так же мягко гудела кофемашина на баре, всё так же на кухне стучали ножи.

— «Buona sera, Lady!» — приветствие могло бы показаться формальным, если бы помимо темно-бархатного голоса с экзотическим акцентом не сопровождалось взглядом.

Как, во имя Света, простой взгляд мог заставить меня чувствовать так, словно он снимает с меня платье медленно и изысканно?

Захотелось снова превратиться в сосульку. Я опустилась на стул, не представляя даже, о чём говорить — все силы ушли на то, чтобы просто сюда прийти.

Подняла глаза на Бессмертного напротив. Он свободно откинулся на стуле, руку положил на спинку, ноги расслабил, и выглядел он, словно лев, отдыхающий после удачной охоты. Город, полный огней, обрисовывал контуры его тела.

Окинула взглядом пустой стол перед ним — он, кажется, собирался что-то доедать?

— Где же ужин?

— Я его уже доел. — усмехается Сайлас.

Я покачала головой — врёт, не было никакого ужина.

Усмешка делается ещё шире — да, детка, ты меня раскусила, ужина не было, а потом Сайлас достает плоскую коробку, в каких обычно хранят украшения, и кладет передо мной.

Наверное, так выглядят свидания — бархатные коробки на белоснежных скатертях, соблазнительные наряды, обмен двусмысленными взглядами. Когда-то я хотела этого.

Внутри коробки — белый атлас, на нём диск многоконечной звезды выделяется особенно чётко, в середине — перевёрнутый треугольник, выложенный рубинами. Этот медальон носили все без исключения Давшие Зарок. Все, связанные прочной нитью крови рода д'Эсте.

Какая удача, что он оказался у Сайласа и не достался этому стервятнику Антонио.

Кажется, в такие моменты положено чувствовать радость, но я только безучастно наблюдаю, как рубины сияют под лампами. Я не умею испытывать правильные эмоции. Я же хотела этот медальон? Когда вдруг это сделалось таким неважным? День назад? Месяц? Может, когда я поняла, что собственный отец отдал меня в приют? Или это ртуть из Моря Грядущего вытравила из меня чувства?

Аккуратно поддеваю кулон — с обратной стороны раньше была колба с кровью. Ради неё Сайлас его и купил. Переворачиваю и всё расползается огромным белым пятном перед глазами — чёткой остаётся только капля крови на дне. Она, как красная точка в середине мишени, приковывает мой взгляд.

Тогда, в ванной, я сказала, что медальон — это память об отце. Я думала так, я хотела в это верить. Пыталась быть той, кем я давно не являюсь.

Девочкой с Земли. Дочерью своего отца.

Я ездила на его машине, учила его адептов и разгребала его дела. Как будто это позволит мне сжаться и уместиться в нормальную форму — Боевого Мага Ордена Огня, забраться в неё, как улитка забирается в свою раковину, и получить шанс на нормальную жизнь.

Не отрывая глаз от медальона, ощущаю, как ускоряется дыхание. Этот Бессмертный каким-то непостижимым образом решает мои проблемы, даже сам того не подозревая. Эта крохотная капля — символ непрерывности Зарока. Теперь мне нужно найти сильного Огневика и передать ему и этот Орден, и этот Род.

Достаточно уже претворяться. Я ничего не чувствую к Аццо д'Эсте. Я помню своё детство. Я ненавижу его. Эта ненависть живёт во мне, как отголосок дурного сна. И не желаю считать отцом того, кто отправил меня в приют, ни капли не заботясь, как мне там живётся.

Снова поднимаю глаза на Бессмертного напротив. Закрываю коробку под его внимательным взглядом и пододвигаю к нему:

— Может это побыть пока у тебя?

Он кивает. И ничего не спрашивает. Я не благодарю. Не объясняю, как ценно для меня то, что он оставил кровь. Я просто найду то, что так же будет важно для него, и сделаю.

Коробка возвращается на соседний с ним стул, а передо мной ложится клатч, забытый мной у него на балконе. Золотой бисер и камни затевают на скатерти мерцающую игру.

Я тут же заглядываю под стол — он и туфли мои принёс? Выныриваю обратно — Бессмертный передо мной едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Сегодня его глаза теплее — мягкое текучее серебро. Мы оба понимаем, что назначенная встреча — это уже кое-как смахивает на план. От этого становится спокойнее.

— Ты хотела, чтобы я принёс и туфли?

Я отрицательно качаю головой. Да нет, конечно. Просто мне стало любопытно.

Достаю из сумочки телефон — нужно бы позвонить Линде, узнать новости. Хотя чувствую — она в порядке. А случись что-то важное — Линда бы позвонила Марджери.

Включаю телефон, и он тут же начинает вибрировать в ладони. Беззвучный режим не спасает от цифр на экране — тринадцать... три семёрки... я знаю этот номер.

Сердце остановилось на какой-то момент. Потом забилось сильнее, ладони вспотели. Биение пульса и желтые сполохи, всё вместе. Кажется, у людей это называется панической атакой.

Я поморгала: у людей? Какое отношение я имею к людям?

Онемевшими пальцами перевернула телефон экраном вниз, дожидаясь, пока вызов умрёт. Вибрация обжигала пальцы и не отпускала долгую минуту. Когда телефон затих, я перевернула его обратно. Малодушно ли не смотреть, сколько пропущенных от него? Не читать смс?

Очерчиваю пальцем контур экрана, заранее понимая, что сделаю. Не знаю, как это называется у людей — малодушие, слабость... Для меня так было проще — стереть все его слова, не читая. Выбросить из памяти тот день. Забыть, если получится.

Ведь это моя роль, верно? Идти вперёд, несмотря ни на что.

Набираю номер Линды — она отзывается сразу, словно держала телефон в руках. Её счастливый вскрик — Кайла! — доносится до меня через километры, разделяющие нас, и мне сразу становится теплее.

— Привет. Как ты? — О, хорошо! — весело сообщает Линда.

Разве у оптимистов бывает иначе?

— Только в Ордене — кошмар. — добавляет она, и в её голосе появляются нотки досады и кажется, страха. — Эти Маги Воздуха...

— Что они сделали? — инстинктивно поднимаюсь и становлюсь в Первую Кату, чтобы нанести удар.

В Ордене кошмар? Может, поэтому он мне только что звонил?

— Они везде. — обречённо выдыхает Линда. — Что? — Я говорю, что эти Маги Воздуха везде, куда бы мы ни пошли. — Линда решает, что я не расслышала, и начинает говорить громче. — Они дежурят возле Ордена, они нас преследуют. Даже Торрекьяра окружена!

И что? Можно вечность стоять лагерем под её стенами — взломать Защитное Заклятье никому не под силу.

— Они кого-нибудь убили или ранили? — Да нет, нет. — представляю, как Линда крутит головой на той стороне связи. — Они... — Волшебница замолкает, пытается поточнее объяснить, что такого делают Маги Воздуха. — Они ходят за нами везде, смотрят и ухмыляются!

Что я только что услышала?

— Ты сказала — в Ордене кошмар. — Да! Кошмар! Все деморализованы! У Антонио паника — он переносит всё, что можно, в катакомбы. Девочки собрали чемоданы и не выходят из комнат. На тренировках — только мы с Аэнто. Такое впечатление — что мы ждём Ядерную войну!

Я наконец опускаюсь на стул и подпираю ладонью голову. Я учила их сражаться — а они боятся взглядов! Вот результат того, что я сеяла пять лет. Я оставила Орден на два дня и пожала панику, потому что враги на них посмотрели!