На какую-нибудь долбанную йоту.

Пока я стараюсь надышаться, он усаживает меня обратно на стул, завернув в халат, мокрые волосы кладёт сверху ткани, набрасывает капюшон на голову. Сегодня какой-то «День Чужих Вещей».

Сначала Кристиан одел меня в ночную рубашку, потом Марджери в халат моего бывшего, теперь этот Бессмертный — в свой. Помимо воли втягиваю носом его запах — дождя в полупрозрачных сумерках и густой смеси секса и пугающей пропасти, уходящей из-под ног.

— Ты выпила?

Киваю. Обвожу взглядом его широкие плечи, обтянутые мокрой тканью. Рукава подкатаны так, что хорошо видно, как крупные вены, поднимающиеся от костяшек вверх, увивают предплечья и прячутся под ткань. Огни города вливаются в комнату сквозь панораму окон. Ночной свет ложится на него живыми бликами, и кажется — он сам сделан из того же пульсирующего света, что и этот город.

Он красивый. Сильный. Безжалостный. Как молния, готовая лизнуть этот мир. Мне как раз такой и нужен. Враг.

Потому что любой, кто посмеет так со мной поступить — враг.

Резко, коротким рывком скидываю с головы капюшон и объявляю на языке тела военное положение. Язык жестов мне родной.

Он отвечает тем же. Нет больше спокойного и рассудительного мистера Гейта, а есть несущий смерть мужчина, готовый изодрать зубами того, кто встанет на пути. Перегрызть глотку.

Но это только секунда.

Потому что потом он складывает руки на груди и усмехается, слегка запрокидывая голову. Он не считает, что мы с ним в одной категории.

Его ждёт разочарование.

Пока я раздумываю над способом стянуть верёвку, он переходит к допросу.

— Как ты сюда попала? — Просеялась. — Так ты Архимаг? — Бессмертный даже не пытается скрыть удивление. Киваю. — Как твоё имя? — Леди Кайла Строцци, Герцогиня Сфорца. Могу показать родовой знак.

В его глазах вспыхивает откровенная насмешка. Чтобы показать знак, мне понадобятся свободные руки, а развязывать меня он пока не собирается.

— Кто ты? — Боевой Маг Ордена Огня.

Теперь он смотрит на меня с любопытством. Считает, наверное, что Боевые Маги выглядят иначе. И совсем не умеет задавать вопросы.

Магия Кубка расползается по телу. Скоро дойдёт до сердца. А потом моя Магия её нейтрализует. Просто нужно потянуть время.

— Зачем ты пришла? Я могу говорить только правду. Но правда — такая скользкая вещь...

— Хотела забрать кое-что. — У меня в квартире?

Киваю. А он зло сощуривает глаза.

— Что это? — То, что не должно быть у тебя. — Что конкретно?

Отвечаю:

— Артефакт.

Такой размазанный ответ бесит его, потому что следующий вопрос он почти рычит:

— Как он называется? — Медальон Верховного Мага Ордена Огня. — Так это ты предлагала за него столько, сколько стоит остров? В ответ возмущенно фыркаю. — Острова стоят меньше. — А когда я не продал, решила украсть.

Я пожимаю плечами. Что тут добавить?

— Законы Самхета запрещают воровство. — Я не живу по Законам Самхета.

Он не подходит, а просеивается ко мне. Взгляд не обещает ничего хорошего.

— Так ты солгала, когда сказала, что веришь в Многоликого?

Качаю головой.

— Нет. Я сказала, что верю в Великого Многоликого Бога, но не говорила, что соблюдаю Законы Самхета. — Ты устойчива к Подчинению?

Киваю.

— А к магии Нистагийского кубка? — Нет.

Смотрит на меня с сомнением. Ищет вопросы, которые помогут ему вскрыть мою ложь.

— Ты меня хочешь? — Да. Убить, — улыбаюсь одной из улыбок, которой научилась у своего Учителя. Или у Побратима. Не знаю у кого точно.

Оказывается, Кубок не только заставляет говорить правду, но и вытаскивает на поверхность эмоции. Мне бы такой пригодился. Чтобы наконец научиться себя понимать.

— За что? — За то, что топил меня.

Обдумывая мои слова, Сайлас начинает ходить вдоль полотенца, постеленного около ванной. Следом размышления затягивают и меня. С одной стороны, он меня топил. С другой — я забралась к нему в квартиру, хотела украсть медальон и ни за что не согласилась бы выпить из Кубка сама. У него было не так уж много вариантов. И, самое главное, он не был со мной жесток. Даже полотенце постелил. За такое достаточно обычной смерти — не Истинной.

У Бессмертных много жизней, а Истинная Смерть — одна. К физическим повреждениям они неуязвимы — регенерация сращивает ткани за считаные минуты. Многие заключают Магические Союзы — становятся Домантами друг другу и когда один умирает, второй это чувствует и может прийти на помощь. Голову на место приставить, например, или ногу.

С магическими повреждениями всё не так просто. Магия способна перекрыть процесс регенерации, тогда Домант может попросить помощи у Твай Дэ, служительниц культа Многоликого. Их Последние Приюты разбросаны по всей Срединной Трети, и они способны исцелять и снимать Проклятья. Из тех, которые можно снять.

Эгерии тоже умеют залечивать магические раны — кроме тех, что нанесены демонами или самой Тьмой. Только Твай Дэ, по милости Многоликого и Его Силой, способны противостоять Тьме. Но если Проклятие утянуло кого-то во Тьму — путь назад отрезан.

Там не поможет никто.

Только артефакты способны оборвать крепкую связь между бессмертным телом и бессмертной душой, сделав из Бессмертного — труп.

Но поверья говорят, что каждая смерть может стать последней.

Истинной.

После которой душа расстается с телом. Там ни Домант, ни Побратим не помогут уже. Каждый своё получит. Кто-то родится в теплом доме у очага в каком-нибудь Роду. Кого-то принесут в крепость Хамадар и оставят на ступеньках Храма. Это для тех, кто входит в Круг Самхета.

Для остальных — тех, кто поклоняется другим Древним Богам или ни в кого не верит — вариантов ещё больше. Они могут родиться вновь где угодно или не родиться совсем — если не успели отдать долги. Долги, которые можно отдать за другого — отдаст Брат по Оружию. И тогда Посмертие не пройдет мимо. Хуже всего умереть с Обетом — это однозначно дорога в одну сторону.

Поэтому те, кто постоянно на краю, живут без долгов. И даже несмотря на свое бессмертие, Бессмертные стараются не умирать. Этот Бессмертный точно умирать не хочет. И если я его убью, он будет в ярости. И всё равно придётся убивать его Истинной смертью, потому что его ярость вряд ли будет тем, что можно пережить.

Эта идея мне не нравилась.

Я вздохнула и снова перевела взгляд на Бессмертного. Мужчина передо мной тоже думал о смерти. Моей. И эта мысль ему тоже не нравилась.

Я откинулась на спинку стула, отпуская мысли на повторный круг. Халат от движения раскрылся, и под своей тяжестью сполз сначала с плеч, а потом полностью с тела. Я осталась сидеть босая, с мокрыми волосами, в мокром платье и со связанными за спиной руками.

Даже если вид у меня был жалкий, этому Бессмертному меня жалко не было. Потому что взгляд его потемневших глаз практически на всем моем теле сразу выдал его с головой. Коктейль из других мыслей начинал медленно кружить воронку в его голове. И как-то так вышло, что мысль о моей смерти в этом водовороте стала теряться, исчезать, почти стираясь.

Это отдавало еще большими проблемами. Кто мог знать, что на него так странно подействует Очарование? Эта Магия должна была подчинить его волю, заставив делать то, что я хочу. А не разбудить в нём желание.

Теперь он разглядывал меня, балансируя на границе, за которой мозг уже почти не соображал. За которой было только рваное дыхание и лихорадочный шёпот. И стоны.

Я должна была стать более осторожной с Бессмертными после прошлого раза!

Сейчас нужно уводить его мысли в другую сторону. В любую другую.

— Сколько ты хочешь за медальон? — говорю первое, что пришло в голову.

Он перестает впитывать мой образ и возвращается, переключается в другой режим моментально.

Даже если у него проблемы с самоконтролем, то не слишком большие.

— Зачем он тебе?

А вот на этот вопрос я раньше не могла себе точно ответить. Для ритуала он был мне уже не нужен. Я нашла другой способ достать кровь отца. Тогда зачем он мне?