Сейчас они сидели втроём, в один ряд, как и положено, обернув хвосты вокруг лап идеальным полукругом. Как статуи, вышедшие из-под безмерно талантливого резца. Они абсолютно неподвижны.

Но...

Крепкие мускулы под чёрно-бархатными шкурами напряжены, передние мощные лапы с силой упёрты в каменный пол. Тёмные провалы глаз следят за мной слишком прицельно.

Они готовы в любой момент сорваться с места, загребая метр за метром камни пещеры, чтобы с глухим рыком прыгнуть и прижать меня к полу, но слегка, совсем мягко, играя. И даже позволить запустить пальцы в их наэлектризованную Магией шерсть.

Они меня узнали.

Они ждут.

А я слишком зла.

Слишком зла на них, чтобы играть. И буду злиться ещё долго, пять минут — слишком мало для меня, чтобы проглотить свою злость и принять, что они достают эти образы из моей головы, а не создают сами. Моя голова — моя проблема, а значит, и вина — моя.

Не хочешь умирать от ужаса, так открой любую дверь. Выбери любой страх. Пожары, падения с высоты, темнота, пробирающая до костей. Но ты же не хочешь.

Там тебе не страшно.

Ты хочешь так, как сейчас — адреналин в крови плавит кости. Дыхание сжигает горло. Это как полёт на скорости под двести с лишним миль в час.

Как...

Тьма и Свет!

Как же это хорошо…

Не нужна мне никакая Поддержка, Кассита!

Я сама себе поддержка!

Да, ты права, когда говоришь это своё: ты адреналинщица, Кайла!! С придыханием, с закатыванием глаз, со всхлипом.

Ты бы просто с ума сошла, если бы узнала, что я часто прихожу сюда поиграть с Этрами. Не через коридор. Я могу и так сюда просеяться — моей Магии хватает.

Но я иду через коридор. Специально.

Ради победы. Над страхом. Над собой.

Эти победы для меня самые важные. Потому что хочу, как Учитель и как мой Побратим, чтобы в конце коридора — голые камни тоннеля. Чтобы никаких страхов. Чтобы Бесстрашие — моё новое имя.

Но, Тьма забери этих Этр, вчера у меня был один страх, точнее два... но думаю, со страхом утонуть я смогла бы что-нибудь сделать, а теперь ещё эта утопленница, шлёпающая за мной!

Поэтому я злюсь.

Учитель учил меня, что с миром нужно обращаться очень осторожно — присутствовать в нём, но оставаться скрытым. Поэтому я представляю, что на мне доспехи, лёгкие, невесомые, из света и Силы, и этот мир не может меня коснуться. Я иду, и с каждым моим шагом новый узор пробегает по броне, как свет по воде, делая меня абсолютно недоступной.

Для Этр в особенности.

Их Магия пульсирует в земле — древняя, могучая. Она заставляет с благоговением приклонить колени входящих сюда. А тех, кто ходит в эту пещеру поиграть с Этрами, чувствуя необъяснимую тягу к этим существам, — просто обуть туфли и наклониться к жертвенному камню за ножом.

Сегодня я для них закрыта, и пусть моя броня — только в моём воображении, но кто вообще сказал, что реальность — реальна?

В этой пещере самое реальное — кровь, которую мы отдаем за ответы. Всё имеет цену. Люди отдают кровь вместе с днями жизни, остальные — отдают Истинную Кровь. Чем сильнее Магия, тем меньше можно дать Истинной Крови за ответ.

Нож рассек мою ладонь. Почему-то тут это никогда не больно.

Протягиваю руку одной из Этр, той, что сидит поближе. По правилам нужно лить кровь на жертвенник, и Этры слизывают её по очереди.

Но... зачем?

Если бы что-то стоило больше одной капли моей крови, что-то вроде ответа на вопрос: «где этот долбанный Ключ, без которого потомок рода д'Эсте не сможет запустить Источник Магии, чтобы Земля не превратилась в сосульку», то рана на ладони всё равно затянется быстрее.

Но Этры не могут ответить мне, где Ключ. Они могут только вскочить и разбежаться в разные стороны пещеры, сесть и смотреть на меня оттуда своими провалами глазниц, пока я не пожму плечами и не скажу:

— Ну ладно, больше про Ключ спрашивать не буду.

И тогда соизволят вернуться, текучими движениями проходя путь, который только что промчали тремя прыжками.

Этры — почти кошки-пантеры. Они кошки ровно настолько, насколько не рептилии. Я знаю, что на внутренних поверхностях лап и животе у них — чешуя, такая же чёрная, как шерсть, и уши настолько плотно прижаты к головам, что, возможно, их совсем нет. Для кошек они слишком массивны, лапы слишком объёмны. Для кошек они слишком рептилии. Но языки у них кошачьи. И один из них сейчас прижимается к моей раскрытой ладони.

Я не понимаю, что именно чувствую, когда прикасаюсь к Этрам, и, если бы это непонимание можно было измерить, оно стало бы морем, которое не вместило бы даже весь этот мир. Но именно поэтому я возвращаюсь. Ради того, что почувствую после. Это ощущение слишком полное, чтобы его можно было описать. Им нравится моя кровь, мне нравится их Магия, и этот обмен кажется мне равноценным.

Когда третья Этра слизывает с моей ладони третью каплю, я складываю руки на груди и смотрю на них: третий страх, да? Серьёзно? Из какого моего кошмара вы вытащили эту утопленницу? И почему мне вообще было так страшно?

Конечно, я ничего такого им не говорю. И, конечно, Этры делают вид, что они ни при чём. Сидят себе спокойно.

Смотрят.

При желании каждая из них может откусить мне голову одним щелчком.

Но мне хочется верить, что я нужна им живой.

Я могу задать любой вопрос. Например:

— Как стать бесстрашной?

— Как перестать бояться потерять тех, кого люблю?

— Как не чувствовать себя плоским камушком, запущенным по поверхности воды, который изредка ударяется о реальность, но большую часть проводит в полёте? И которому от каждого такого удара становится хуже. Потому что есть одно правило — любой запущенный по воде камушек в итоге пойдёт ко дну.

Такие вопросы я не задаю.

Хотя именно на такие вопросы я бы хотела получить ответы в первую очередь.

Тогда жизнь моя станет куда как проще. Только это как с Поддержкой в бутылке — вроде бы и полегчало, но завтра без этой бутылочки тебя снова размазывает по асфальту.

Вопрос вертится на языке и кажется вполне безопасным:

— Откуда у меня Магия Воздуха?

Жду в ответ что-то вроде:

— От Мага Воздуха.

Но Этры произносят другое:

— Дар Любви.

Когда они говорят, то в их голосе сливаются воедино ещё дюжина других голосов, и слова звучат странно и красиво. Как будто говоришь не с тремя существами, а со многими.

— Что такое Дар Любви?

— Древняя Магия.

Ну вот, это уже похоже на Этр: ты спрашиваешь — они отвечают, только от ответов понятнее не становится. И ты снова спрашиваешь. И снова платишь.

Над следующим вопросом я думаю.

Чтобы понять, что такое этот Дар Любви, спрашивать не нужно. Достаточно быть женщиной и быть там, с ним. Видеть солнце в его глазах. Горячее. Жадное. Чувствовать силу, с которой он…

Стоп.

Кайла, остановись!

Такие мысли — хрупкий лёд. Не иди туда.

Не. Надо. Думать. О Нём. Так.

Потому что у тебя снова пульс под сто с лишним!

Вдыхаю. И выдыхаю. Полностью сосредотачиваюсь на дыхании, на теплом воздухе, касающемся моих губ. У меня сотни таких уловок. На все случаи жизни.

Усмири своё сердце и включи голову! А то будешь тут стоять вечно! Твой обед сам себя не съест!

Живот скручен в тугой узел от голода, и это заставляет меня, наконец, начать думать о фактах. Ничего удивительного, что он отпечатал во мне свою Магию. Он настолько сильно хотел присвоить меня и навечно оставить свой след во мне, что сделал это. А я была настолько открыта, что приняла.

И все эти «откуда» и «почему», все эти причины, впечатавшие в меня Магию Воздуха — просто порывы ветра, направляющие камушек, летящий над водой. А мне нужны круги на воде, оставшиеся от удара.

Нужна новая точка отсчёта.

Строю вопрос, не думая. Так охотник целится в бегущего зверя. Кто подсказывает ему, его пальцам на тетиве?

— Что важного изменилось во мне после того, как я получила Магию Воздуха?

Десятки голосов отражаются от пола и потолка, когда Этры отвечают: