— Мальчики! — мой голос звенит, переливаясь сахарным ядом.

Переступаю порог, и иду к ним намеренно покачивая бедрами так сильно, что это уже

неприлично.

— А вот и ваша любимая толстуха подъехала! Как поживает ваше чувство прекрасного? Еще не

отмерло окончательно?

Лицо Вадика мгновенно приобретает цвет перезрелого помидора. Стас начинает судорожно

кашлять, выпучив глаза так, словно увидел привидение.

И только Алекс остается неподвижным.

Он сидит в кресле, вальяжно расставив ноги, и положив локти на подлокотники.

Его щетина все так же безупречна, лицо прекрасно, а хвост не растрепался ни на волосок.

Но его серые глаза расширяются всего на одну долю секунды, выдавая что он тоже подвластен

эмоциям. А затем снова становятся холодными и непроницаемыми.

— Рита... — блеет Вадик. — Мы тут просто...

— Вы тут просто обсуждаете свои комплексы! — звонко смеюсь я, глядя, как их лица

перекашивает от моего смеха. — Вадик, котик, тебя так травмирует мое платье? А меня до

кровавых слез травмирует твой убогий код!

Подхожу к столу, нависая над ним.

— Ты вчера забыл закрыть три критические уязвимости в модуле оплаты! Три! — я выставляю

перед его носом три пальца с алым маникюром. — Если бы моя «обезьяна с клавиатурой», как ты

изволил выразиться, не нашла их ночью, сегодня утром мы бы слили базу данных клиентов

прямиком хакерам! И ты бы уже искал работу в переходе!

Резко поворачиваюсь к Стасу. Тот вжимается в спинку дивана, словно пытается слиться с

обивкой.

— Ты думаешь, твой Леха будет ловить твои ошибки? Да твой Леха повесится на шнурке от своей

черной минималистичной мышки через два дня работы с твоим мусорным кодом! Вы, два импотента

от программирования, смеете обсуждать мою внешность?! Да вы должны быть мне благодарны за

то, что я вообще трачу на вас свое время!

И, наконец, я поворачиваюсь к нему. К боссу. К Алексу.

Он смотрит на меня снизу вверх. В его глазах нет ни грамма стыда, ни капли раскаяния.

Только какое-то странное, оценивающее внимание.

Он изучает меня так, словно видит впервые в жизни. Может быть, потому что сейчас перед ним

не просто хохотушка.

Сейчас перед ним разъяренная фурия в горчичном платье, готовая сжечь этот офис дотла.

— А ты, босс... — мой голос падает на октаву, становясь вибрирующим от сдерживаемой ярости.

Подхожу к нему так близко, что чувствую тонкий, дразнящий аромат его парфюма. Это что-то

древесное, с нотками бергамота.

Как же я ненавижу этот запах.

Как же я ненавижу его невозмутимое лицо.

— Ты, значит, подумаешь над тем, чтобы уволить меня? Несмотря на то, что я каждый месяц

вытягиваю твои кривые релизы со дна?!

Алекс чуть приподнимает подбородок. Его взгляд медленно, почти осязаемо скользит по моему

искаженному гневом лицу, задерживается на пылающих щеках, спускается к глубокому вырезу

декольте, и снова возвращается к моим глазам.

В его серых глазах больше нет холода. Там бушует настоящий шторм.

На самом деле я немного преувеличиваю. Алекс талантливый кодер, но и он допускает промахи.

Рука Алекса медленно поднимается. Длинные, сильные пальцы почти касаются моей талии, но

замирают в миллиметре от ткани.

— Рита, ты вырываешь фразы из контекста, — предельно спокойно, убийственно ровным тоном

произносит он.

— Да неужели?! — я выпрямляюсь, резко взмахнув рыжей гривой, словно львица перед прыжком. —

Знаешь что, Александр Великий? Можешь засунуть свой контекст, своего Леху и свое ранимое

чувство прекрасного себе в... задницу!

С размаху ставлю стакан с эспрессо, который все это время держала в руках на стол.

Делаю это с такой силой, что половина темной жидкости выплескивается прямо на какие-то

распечатки их нового сверхсекретного интерфейса.

Коричневая лужа стремительно расползается по белоснежной бумаге, уничтожая набросок.

Вадик издает сдавленный писк.

— Ой, — невинно хлопаю густыми ресницами, растягивая губы в издевательской улыбке. —

Кажется, я окончательно испортила ваш набросок. Какая невероятная жалость.

И круто разворачиваюсь на каблуках.

Поправляю подол своего возмутительного, прекрасного платья и смотрю прямо на Алекса,

который напрягся, как сжатая пружина.

— Жду приказ об увольнении у себя на столе. Но учти: пока я здесь, я буду носить самые

дерзкие, самые яркие и самые вызывающие шмотки, какие только найду. И худеть я не собираюсь!

Поворачиваюсь и выхожу из комнаты, оставляя за собой запах злости, пролитого кофе и их

растоптанного мужского эго.

Глава 3. Рита

Вечер.

Захлопываю за собой дверь квартиры с такой силой, что в прихожей жалобно звенит хрустальный

плафон.

Шпильки летят в разные стороны — одна с грохотом врезается в стену, вторая улетает куда-то

под пуф.

— Ненавижу, — шиплю я в пустоту, стягивая через голову свое роскошное, вызывающее платье

цвета острой горчицы. Оно летит прямо на пол, образуя яркую лужицу.

Во мне все еще клокочет злость.

Перед глазами стоит это невозмутимое, дьявольски красивое лицо с ледяными серыми глазами.

Алекс.

Самовлюбленный кусок дерьма, возомнивший себя богом!

«Скинь мне резюме Лехи, я подумаю».

С остервенением расстегиваю бюстгальтер, с наслаждением выпускаю грудь на свободу, и

плетусь в ванную.

Пока я смываю свои боевые стрелки, в голове всплывают слова деда Михалыча с проходной.

«Влюблен мужик! Только сам этого еще не понял».

Я фыркаю так резко, что мыльная пена летит на зеркало.

— Ага, конечно, влюблен! — ворчу я, яростно растирая тело полотенцем. — Как же! Он влюблен

в свою работу, и в свое отражение! Скорее мой кот напишет программу по взлому холодильника,

чем этот киборг влюбится!

Вытираю лицо, прохожу в спальню и натягиваю свою самую любимую, самую анти-сексуальную вещь

в мире — безразмерную, пушистую пижаму в виде панды.

С капюшоном, на котором торчат нелепые черные ушки.

Дома я не приемлю никаких обтягивающих нарядов, никаких каблуков. Только мягкий, флисовый

комфорт.

Хватаю телефон, заказываю пиццу «Пеперони» с двойным сыром и ветчиной — плевать на калории,

сегодня я буду сжигать их в огне войны! — и падаю в свое геймерское кресло.

Клавиатура вспыхивает агрессивной неоновой подсветкой. Монитор оживает, заливая темную

комнату мягким синим светом. Клиент игры запускается с привычным эпичным саундтреком.

Добро пожаловать в игру!

Здесь нет отдела разработки, нет кривых релизов и нет высокомерных мерзавцев с русыми

хвостами.

Здесь я — Hunteriza. Магистр смерти, командир элитного клана. Мой аватар — полная и

высокая, закованная в черную с золотом броню воительница с пылающими клинками.

Я влетаю в голосовой чат клана.

— Так, бойцы! — рявкаю я в микрофон, поправляя капюшон панды на голове. — Что по Залесской

крепости? Мы берем ее сегодня или я распущу вас выращивать кабанчиков в стартовой локации?!

Наушники взрываются какофонией голосов. Мои ребята уже на позициях. Залесская крепость —

жирный кусок на стыке трех территорий, который дает бешеные прибавки к опыту. И сегодня она

должна стать моей.

Мой персонаж летит на виверне к ущелью. Окутанная туманом, крепость возвышается над

скалами. Но у самых ворот нас уже ждут.

Красные ники. Выстроенная идеальным ромбом фаланга тяжелой пехоты. А впереди, на огромном

бронированном ящере, возвышается фигура лидера.

Hunter.

Меня аж передергивает.

Хантер — глава топового вражеского клана и моя личная заноза в заднице в этой игре. Он

такой же холодный, расчетливый и бесячий, как Алекс в реале.

Никаких лишних движений, идеальная тактика, и фирменное высокомерное молчание в общий