как дышать, Хантер. Это больно. Это так бесит! Я ненавижу его за то, что он самодур, но мое

тело предает меня, стоит ему оказаться рядом.

Hunter: И что остановило его? Или тебя?

Я судорожно выдыхаю.

Hunteriza: Я попросила его открыть серверы. Он отступил. Снова нацепил на лицо маску

ледяного подлеца и ушел. А я осталась стоять там, как полная дура, желая, чтобы он вернулся.

В наушниках играет тихая, эпичная музыка стартовой локации, пока я жду ответа.

То, что пишет Хантер дальше, заставляет меня застыть. Каждое его слово проникает под кожу.

Hunter: Знаешь, рыжая... ты злишься на себя, потому что думаешь, что испытываешь слабость к

тирану. Но ты ошибаешься. Он не тиран. Люди, которые строят империи и все контролируют,

отгораживаются от всех не от хорошей жизни. Власть — это всегда тотальное, абсолютное

одиночество. Они боятся уязвимости больше, чем смерти. И когда такой человек зажимает тебя у

стены, он делает это не для того, чтобы показать свою силу.

Я моргаю, глядя на экран. Сердце начинает биться медленнее, вслушиваясь в текст.

Hunteriza: А для чего?

Hunter: Он делает это, потому что отчаянно ищет якорь. Ты выводишь его из себя, потому что

ты — единственная переменная, которую он не может просчитать. Ты ломаешь его алгоритмы.

Когда он смотрит на твои губы, он борется со страхом потерять контроль. Поцеловать тебя для

него — значит сдаться. Признать, что вся его империя не стоит и ломаного гроша по сравнению

с одной невыносимой, яркой женщиной.

Я перестаю дышать. Мои руки безвольно падают на колени.

Слезы почему-то подступают к горлу — не от обиды, а от узнавания. Боже. Как он это делает?

Как этот пиксельный рыцарь смерти видит все так ясно?

Hunteriza: Ты сейчас так описал его... словно сам сидишь в его шкуре. Ты уверен, что ты

глава гильдии, а не дипломированный психотерапевт?

Hunter: Я просто мужчина, рыжая. И я знаю, что происходит в голове у мужчин, когда они

встречают ту самую женщину, ради которой хочется сжечь весь свой привычный, безопасный мир.

Он не тиран рядом с тобой. Он просто напуганный до чертиков мужик, который боится, что ты

разобьешь ему сердце.

Я прикусываю губу так сильно, что чувствую привкус крови. Экран расплывается перед глазами.

Хантер только что разобрал Алекса на молекулы.

Он снял с него корону, сдул пафос и показал мне живого, пульсирующего, уязвимого человека.

И от этого мне захотелось немедленно сорваться в ночь, поехать к Алексу и сделать то, на

что у него сегодня не хватило смелости.

Но я сижу здесь. С Хантером.

Hunteriza: Ты невероятный. Правда. Откуда в тебе столько глубины? Мы же познакомились,

когда ты пытался отрезать мне голову на Арене.

Hunter: Иногда самые глубокие вещи понимаешь только тогда, когда скрещиваешь с кем-то

клинки. Ты заставляешь меня думать, Маргарита. Ты заставляешь меня чувствовать себя живым,

даже когда я сижу за монитором в пустой квартире.

Я кладу пальцы на клавиатуру, и внутри меня разливается обволакивающее, щемящее тепло. Этот

человек, лица которого я никогда не видела, сейчас ближе ко мне, чем кто-либо в этом мире.

Hunteriza: Пообещай мне одну вещь, мой темный рыцарь.

Hunter: Все что угодно.

Hunteriza: Когда мы встретимся... а мы обязательно встретимся... Не пытайся быть

правильным. И если захочешь поцеловать меня — целуй. Не стой как истукан, боясь потерять

контроль.

Чат замирает. Мне кажется, я слышу его тяжелое дыхание через эти чертовы километры

оптоволокна.

Hunter: Обещаю. И когда это случится, рыжая... я клянусь, тебе не придется просить дважды.

Я заберу этот поцелуй так, что ты забудешь имя своего босса навсегда.

Мое сердце срывается в галоп. По телу пробегает сладкая дрожь.

Завтра я вернусь в офис и снова буду воевать с Алексом.

Буду распутывать клубок интриг и искать вора.

Но сегодня... сегодня я засыпаю с улыбкой, принадлежащей только одному человеку. Тому, кто

скрывается по ту сторону экрана.

Глава 17. Рита

Фуксия — цвет абсолютного, бескомпромиссного бунта.

Сегодня на мне платье именно этого, кричащего оттенка.

Ткань плотно обхватывает талию и струится до колен, а дерзкая асимметрия на одно плечо

кричит о том, что я не собираюсь сдаваться.

Вчерашний разговор с Хантером придал мне сил, и я вхожу в наш стеклянный офис с высоко

поднятой головой, готовая к любым битвам.

Но битва началась до моего прихода. И это не битва. Это настоящая бойня.

Едва створки лифта разъезжаются, на меня обрушивается какофония звуков.

В опен-спейсе царит абсолютный хаос.

Мигают красным экраны мониторов на столах разработчиков.

Кто-то орет матом так, что закладывает уши.

Вадик, бледный как полотно, колотит по клавиатуре, а Стас просто сидит на полу у кулера,

обхватив голову руками.

Здоровенные безопасники Виктора носятся по коридорам.

Мое сердце срывается в бешеный галоп. Я бросаюсь к своему отделу.

Мои тестировщики сбились в кучу, как растерянные пингвины, и хмуро смотрят на погасшие

мониторы.

— Даша! Что происходит?! — я хватаю за плечо свою стажерку, которая выглядит так, словно

сейчас упадет в обморок.

— Р-рита… — заикается она, указывая дрожащим пальцем на серверную. — Т-там все… Базы.

Архивы. Все упало.

Двери серверной открываются. Из них появляется Алекс.

Если вчера он казался мне уязвимым или запутавшимся, то сейчас передо мной настоящий демон

из преисподней.

Его костюм помят, галстук сорван, ворот рубашки расстегнут. Под глазами темные круги.

Он выглядит как человек, который только что своими глазами увидел, как сгорело дело всей

его жизни.

Его взгляд сканирует паникующий офис и мгновенно, как лазерный прицел, останавливается на

моем платье цвета бешеной фуксии.

Алекс направляется ко мне.

Шаг, второй, третий.

Опен-спейс замирает.

Сотрудники расступаются перед ним, как перед стихийным бедствием.

— Ты… — рычит он, останавливаясь в полуметре от меня.

Его грудь тяжело вздымается. Запах бергамота сегодня смешивается с концентрированным

запахом катастрофы.

— Это все ты.

Я замираю, чувствуя, как внутри все обрывается.

— Что я? Алекс, что случилось? — мой голос дрожит, но я заставляю себя стоять прямо, не

отступая ни на миллиметр.

— Ты просила открыть вам локальные серверы?! — он срывается на рычание, которое бьет по

ушам. — Ты вчера устроила мне сцену на кухне, требовала дать вам доступ чтобы, видите ли,

выполнять вашу работу?!

— Да! Мы должны были тестировать модули!

— И вы протестировали! Поздравляю! — Алекс с размаху бьет кулаком по ближайшему стеклянному

столу.

По поверхности расползается паутина трещин. Стажерка за моей спиной всхлипывает.

— Вместе с вашими запросами к локальной базе был активирован деструктивный вирус! Червь! Он

сидел и ждал, пока кто-то с правами доступа извне постучится к серверам! Вы запустили

компиляцию, и этот червь только что сожрал все наши внутренние архивы за последний месяц!

Мир вокруг меня останавливается. Вирус? Червь, уничтожающий архивы?

— Алекс, ты в своем уме?! — ярость вспыхивает во мне с такой силой, что перекрывает любой

страх.

Я делаю шаг навстречу этому невыносимому тирану.

— Червь не мог взяться из ниоткуда! Его написал кто-то из твоих разработчиков! Это крыса

заметает следы, уничтожая исходники! При чем здесь мы?! Мы просто запустили тест!

— Потому что вы тестировщики, Маргарита! Ваша работа — ловить этот мусор! Ваша работа — не

нажимать на гребаные кнопки вслепую!

Его лицо перекошено от бешенства.

— Но ты была так занята доказательством собственной правоты, так спешила ткнуть меня носом