Он поморщился. — Я заметил. Но помнишь, что ты чувствовал, когда она ушла в прошлый раз? Тогда вы трахались всего недели две. Представь, что ты почувствуешь, когда она сделает это снова, если ты в ближайшее время не вычеркнешь ее из своей жизни.

Я протиснулся мимо него, направляясь к двери. Похороны Фло были через час, а Джейс все еще пытался вбить клин между мной и Билли, так же, как он делал всю гребаную неделю с тех пор, как мы вернулись домой.

— Эта наркотическая спираль была не из-за Билли, — пробормотал я, когда Джейс догнал меня, прежде чем я вошел в лифт. Мы жили на уровне пентхауса; больше ни у кого не было доступа на наш этаж. Так что, когда мы вошли, кабина была пуста. — Нетолько из-за нее, — поправил я.

Джейс пожал плечами. — Я знаю. Я просто говорю...

Я покачал головой. — Ты ревнуешь. Ты просто не можешь признаться в этом себе, не говоря уже о ком-либо еще. Значит, ты думаешь, что если ты не можешь заполучить ее, то никто не сможет. Все чертовски запутано, Джейс, и тебе нужна терапия.

Слова были резкими, но для него это не былоновостью. Я уже говорил ему одно и то же сто раз за последнюю неделю. На самом деле он не ненавидел Билли; он ненавидел себя за то, что недостаточно ненавидел ее, особенно после ее откровения в тот день в лесу.

Как бы сильно Джейсу ни было больно, он также был достаточно порядочным человеком, которыйдолжен был проявить некоторое сочувствие к положению, в котором она была все эти годы назад. Она была ребенком, принимающим взрослые решения, и все поняла неправильно. Но она была единственной, кто жил с последствиями, в то время как Джейс впадал в восьмилетнюю истерику, превратив их историю в платиновую пластинку и ткнув ей этим в лицо.

После этого Джейс мудро заткнулся.

Как и сказала Бренда, перед зданием ждал городской автомобиль, но там также было несколько фотографов, слоняющихся, как стервятники, в ожидании возможности сфотографировать скорбящих "Парней из Беллероуз". Бездушные ублюдки, их много.

Мы молча ехали через весь город к огромному собору, где проходили похороны Фло. Она вообще не была религиозным человеком, но Бренда сообщила нам, что, учитывая то влияние, которое смерть Фло оказала на наших поклонников, это было именно тограндиозное место, которого они ожидали. Что-либо меньшее могло быть расценено как проявление нами неуважения или умаление того, насколько она была важна для нашей группы, но ни то, ни другое не было правдой.

Мы планировали прибыть задолго до церемонии, но когда наша машина подъехала ближе, мы увидели, насколько сильно недооценили то, как пройдет день. Вдоль улицы толпились люди, все в черном, с тысячами плакатов с сердечными посланиями Фло и остальным участникам группы.

Это потрясло меня, и я поймал себя на том, что сдерживаю слезы, когда увидел, что кто-то держит огромный плакат с улыбающимся лицом Фло. Это была фотография, сделанная в туре, за ночь до того, как я встретил Билли. Казалось, с той ночи мы прожили целую жизнь.

— Это чушь собачья, — пробормотал Джейс, когда фанаты постучали в окна нашей затемненной машины, пытаясь что-то разглядеть сквозь защитное стекло. — Это похоже на рекламный трюк Большого Дика.

Я проглотил комок эмоций в горле. — Так и есть, — согласился я. — Но Фло заслужила именно такое прощание. Особенно учитывая то, что... — Особенно учитывая то, что мы скрыли то, что с ней на самом деле произошло, и виновные все еще были на свободе.

Джейс выдохнул, проводя руками по лицу. — Ты прав. Ей бы это тоже понравилось.

Я кивнул, глядя в окно, как наш водитель продвигается вперед, ожидая, когда фанаты расступятся, поскольку даже нашему полицейскому эскорту было трудно расчищать дорогу. — Фло всегда считала себя наименее популярной участницей «Беллероуз», понимаешь? Как будто она была просто бэк-музыкантом. Она никогда не считала себя такой знаменитой, как все мы.

— Хотя она была. — Джейс теребил свои запонки, выражение его лица было напряженным, как будто он сдерживал слезы. Я слишком хорошо знал это чувство.

Несколько минут спустя наш водитель проехал через охраняемые ворота собора, и мы оба сделали храбрые лица, выходя из машины. На самом деле, к черту это. Вместо этого я вытащил из кармана солнцезащитные очки и нацепил их на лицо.

— Хорошая идея, — прокомментировал Джейс, следуя моему примеру. В конце концов, мы все еще были рок-звездами.

Распорядитель провел нас по главным ступеням, и мы, не колеблясь, скрылись с глаз кричащих и рыдающих фанатов. Мне нравилось, что они демонстрировали свою скорбь по Фло — она этого заслуживала, — но я сам мог бы обойтись без такого внимания.

Бренда была уже в огромном соборе, — передавала своего ребенка мужу Хамфри и нагружая его огромной сумкой для подгузников.

— Ребята, вы вовремя, — поприветствовала она нас со вздохом облегчения. — Спасибо, черт возьми, за это.

Хамфри нахмурился и зажал малышу уши, как будто тот уже мог понимать ругательства. — Я думал, у тебя должен был быть еще шестимесячный отпуск, — сказал он Бренде раздраженным тоном, едва взглянув на Джейса и меня. Он не был поклонником нашей музыки, больше поклонником классическогоджаза. Чудак.

— Да, ну, это было до того, как кто-то убил одного из моих артистов, Дэниел, — ответила она. Она всегда называла его по фамилии, потому что говорила, что Хамфри — это имя для старика. — Позаботься о нашем маленьком чудовище; я вернусь домой, как только смогу. — Она осыпала поцелуями своего ребенка, затем быстро чмокнула мужа в губы, прежде чем эффектно отпустить его и повернуться к нам с невозмутимым выражением лица менеджера. — Где Грей?

— Уже едет, — сказал я, прежде чем Джейс успел выругаться. — Должен прибыть с минуты на минуту.

Ее взгляд переместился поверх моего плеча, и ее губы растянулись в нежной улыбке. Грей всегда был ее любимчиком. — Помяни дьявола. Как раз вовремя.

— Она, блядь, не должна быть здесь, — прорычал Джейс, когда Билли вошла с Грейсоном, крепко держащим ее за руку. Она была настоящим видением в своем простом черном платье, ее золотисто-светлые волосы были убраны сзади в низкий пучок. Грей что-то сказал ей, и она наклонила голову, чтобы посмотреть на него снизу вверх с самым милым выражением на лице...

Может быть, он уже победил.

Но затем она осмотрела комнату, пока ее глаза не встретились с моими, и ее губы изогнулись в улыбке чистой радости. Я в игре. Спасибо, черт возьми.

— Брось это, — рявкнул я Джейсу, — ты знаешь, почему она здесь. По той же причине, что ион. — Анджело только что переступил порог, разматывая свой шарф цвета древесного угля, как будто имел полное право присутствовать здесь, на похоронах нашей сестры.

Он даже не попытался спрятать пистолет, когда его пальто распахнулось, и по мне пробежал страх. Это был день Фло, последнее прощание с ней... и все же мы все были вооружены и готовы к нападению.

Выйдем ли мы все из этого собора живыми? Я не был так уверен.

У меня едва хватило минуты, чтобы обнять Билли, прежде чем нас проводили на наши места, а остальным приглашенным гостям — знаменитостям, влиятельным людям, корпоративным мудакам — всем разрешили войти. Я не был заинтересован в том, чтобы вести себя хорошо, поэтому я просто низко ссутулился на своем месте между Джейсом и Билли, крепко переплев свои пальцы с ее.

Большая часть церемонии прошла мимо меня, как дымка белого шума. Мне пришлось блокировать все это, потому что от каждого доброго слова о Фло мне хотелось плакать. Черт, она этого не заслуживала.

Когда на огромном экране проектора заиграл монтаж фотографий, я проиграл битву. Слезы тихо катились по моему лицу, и я боролся с желанием снова надеть солнцезащитные очки. Я с трудом мог поверить, что она ушла. Действительно ушла. Больше никаких туров, никакого совместного сочинения песен…

За последние полторы недели было так легко убедить себя, что она просто в отъезде, просто занимается своими делами, и мы снова увидим ее в студии. Но это было не так, и реальность, наконец, вступила в свои права.