Еще один глухой рык прокатился по его груди, и я была достаточно близко, чтобы заметить темные вкрапления в его голубых глазах. — Не думала, что тебя это волнует, — сказала я ему, и это не было подколкой. Это была правда. — Прошло много времени, Джейс. Раньше тебя это никогда не интересовало; почему тебя это волнует сейчас?

Он заглянул мне в душу, и мне было больно сидеть там, когда меня препарировал мужчина, который когда-то был мальчиком, которого я любила. Он больше не сказал ни слова, и я уже собиралась оттолкнуть его, когда он разразился чередой проклятий, оттолкнулся от стула и вышел из трейлера.

Шторм довольно быстро прошел, так что снаружи он будет в безопасности. Но будет ли то "снаружи" в безопасности от него самого??

Ретт тихо усмехнулся, и, клянусь всеми рок-звездами, я вообще забыла, что он в комнате. А учитывая, сколько обычно моего внимания достается Ретту, это говорило о том, насколько чертовски всепоглощающим мог быть Джейс. — Бедный малыш, — сказал Ретт с очередным смешком, когда мы услышали грохот. — Его большие-взрослые-чувства слишком велики для него.

Тяжело сглотнув из-за пересохшего горла, я покачала головой, во мне пульсировало замешательство. — Я действительно не понимаю, в чем его проблема… Прошло много времени с тех пор, как мы были в жизни друг друга, и он ни разу не искал меня. Ни разу не проверил, жива ли я вообще.

На этом веселье Ретта иссякло. — Не обманывай себя, Билли. Джейс, может, и не был в твоей повседневной жизни, но я чертовски уверен, что ты была у него на уме больше, чем он когда-либо признается. Я почти уверен, что он всегда намеревался однажды выследить тебя и, вероятно, разрушил бы бульдозером всю твою жизнь, которую ты построила, когда это произошло бы.

То, что Джейс был тем еще токсичным ублюдком, ничуть меня не удивило.

— Я много раз в жизни была почти бездомной и голодала. Ты хочешь сказать, что Джейс знал об этом и ни разу не попытался мне помочь? — Если это правда, значит, он был худшим из людей. Я бы никогда так с ним не поступила, окажись на его месте.

— Нет, боже, нет, — заверил меня Ретт. — Он нетакой мудак. Просто он так и не смог по-настоящему забыть тебя. Я думаю, часть его ждала, что ты побежишь к нему за помощью. Его эго не могло позволить ему, погнаться за тобой, после того, как ты его бросила. Все это полный пиздец, но правда в том, что ты — его муза и разрушение, и это никогда не изменится. Джейс не смог бы по-настоящему отпустить тебя, даже если бы это стоило ему жизни.

Быть чьим-то разрушением звучало ужасно, и все же я не могла поспорить. — Мне не нужна его жизнь, — прошептала я, моя боль была слишком велика, чтобы выразить ее словами. — Было бы просто здорово не испытывать его ненависти. Ссоры с Джейсом выматывают.

Ретт наклонился вперед и обнял меня. — Мир, возможно, пока нам не светит, но ты можешь быть уверена, Билли Беллероуз, ты никогда не столкнешься со своей травмой в одиночку. Не тогда, когда я рядом.

И это имело все гребаное значение. Некоторые люди не созданы для мирной жизни, и очевидно, что и я, и ребята из «Беллероуз» относились к этой категории, но пока мы вместе, у нас все будет в порядке.

— Пойдем найдем Джейса, пока он не проделал дыры во множестве деревьев, — сказал Ретт мне в шею, нежно целуя там. Я вздохнула от этого сладкого прикосновения.

Ретт поднялся на ноги первым, потянув меня за собой, и мы вместе вышли из трейлера. Снаружи не было никаких признаков лошадей — что было не удивительно, учитывая какую истерику закатил Джейс. Кстати, солиста «Беллероуз» тоже нигде не было видно, но я все еще слышала, как он бушует в подлеске. Если бы полиция была где-нибудь поблизости, они бы наверняка разоблачили наше убежище.

— Я заберу его и сейчас вернусь, — сказал мне Ретт. — Возвращайся в трейлер и держи дверь закрытой.

Я хотела возразить, но я просто чертовски устала. — Возвращайся немедленно, — приказала я.

Ретт ухмыльнулся, серебро его пирсинга сверкнуло в луче солнца, которому удалось пробиться сквозь послеполуденные облака. — Теперь от меня не избавиться. Я не Джейс, и мне похуй, если ты меня бросишь. Я просто буду следить за твоей задницей, пока ты не поймешь, что не можешь жить без меня.

Я уже поняла это. Как и в случае с Джейсом и Анджело, часть меня теперь принадлежала Ретту, и это никогда не изменится. Грейсон тоже, если быть до конца честной, даже если этот огромный, пугающий ублюдок был для меня полной загадкой.

— Я буду ждать внутри, — сказала я ему и поспешила обратно в трейлер, захлопнув за собой дверь. Мне не хотелось отгораживаться от Ретта, но еще больше мне нужно было, чтобы Джейс вернулся сюда до того, как приведет на наш след чертову полицию, армию и флот своими впечатляющими воплями.

Неудивительно, что он чертов рок-звезда — его легкие работали далеко за пределами чего-то нормального. Особенно когда он был в ярости.

Часть меня пыталась поверить, что такая реакция была вызвана тем, что он не знал о моем прошлом и тех годах, когда мы были порознь. Неужели его действительно так сильно беспокоило то, что мне пришлось нелегко, в то время как он жил как знаменитый миллионер? Когда, очевидно, он был таким гордым ублюдком, что был готов бросить меня в любой дерьмовой ситуации, пока я не отчаюсь настолько, чтобы обратиться к нему. Пока я не приползу обратно на коленях.

Я не была уверена, какая часть беспокоила меня больше всего… На самом деле, все это. Типично, когда дело доходит до стычки с Джейсом Адамсом.

В трейлере особо нечего было делать, кроме как передвигать пакеты с чипсами и едой и открывать несколько случайных шкафчиков в надежде найти что-нибудь классное. Я была удивлена, когда исследовала высокий тонкий шкаф, стоящий рядом с кроватью, и нашла гитару. Это была старая акустическая гитара со стальными струнами, и когда я вытащила ее, поднялось большое облако пыли. Я бы предположила, что кто-то давным-давно засунул ее туда и совсем забыл о ней.

Я села на кровать и положила гитару к себе на колени, меня наполнили воспоминания о том, как я точно так же сидела с гитарой, когда мне было десять, Джейс рядом со мной, держал мои пальцы на месте, пока учил меня основным аккордам. Он продолжал давать мне уроки годами, и теперь я навсегда связывала тяжесть инструмента и звучание музыки с ним.

Я не прикасалась ни к одному инструменту с того дня, как он ушел из моей жизни.

Понимая, что это плохая идея, я все равно провела пальцами по струнам, и они сами нашли нужные позиции — будто я никогда и не переставала играть. Да, конечно, я ужасно заржавела и медленно меняла аккорды, но мне не потребовалось много времени, чтобы снова поймать ощущение.

Эта акустическая гитара была довольно старой и, вероятно, нуждалась в хорошей настройке, но все равно звучала красиво — особенно когда я чуть подправила ее. Джейс всегда говорил, что моя суперсила — это слух: я с детства подстраивала его инструменты. У нас даже была шутка, — что я пою отвратительней чем разъяренные коты.

Позволить себе утратить любовь к музыке было почти так же больно, как и позволить себе исчезнуть в жалком существовании, ни разу не попытавшись изменить свою судьбу. Возможно, Джейс и ждал, что я вернусь к нему, но во мне было достаточно гордости, чтобы никогда этого не сделать. Только вот в итоге в одиночку я справилась ничуть не лучше.

Я потерпела полный крах. Во всех, черт возьми, смыслах я провалилась..

Бросив инструмент на кровать, мне пришлось дышать сквозь слезы, потому что я ни за что не собиралась снова разваливаться на части. Нет. Ни за что. Здесь, хоть и было неспокойно из-за вынужденной близости, но я должна была держать себя в руках. Еще несколько дней.

Ретт и Джейс еще не вернулись, поэтому, оставив гитару на кровати, я продолжила поиски в шкафчиках. В небольшом ящике на полу я сорвала джекпот, обнаружив три тяжелые чугунные кастрюли для приготовления пищи, а также несколько спичек и разжигателей. Потрясающе. Сегодня вечером мы не будем есть холодную фасоль прямо из банки.