Я сразу поняла, что он вампир. Это читалось во всём: в бледной коже, в сытой уверенности, с которой он откинулся на спинку стула, в глазах. Темных, глубоких, с лёгким красноватым отливом. На вид около сорока лет, но кто знает, сколько ему на самом деле.

Одет просто: тёмные брюки и белая рубашка. Но держался так, будто эта академия принадлежала ему лично.

— Заходите, не стойте в дверях, — сказал он, даже не глядя на нас. Голос низкий, с хрипотцой. — Садитесь. Ждём остальных.

Мы с Лизой юркнули за ближайшие парты. Я села так, чтобы видеть дверь. Лиза пристроилась рядом, вцепившись в свой блокнот как в спасательный круг.

Студенты подтягивались постепенно. Люди испуганные, настороженные, жались к стенам. Вампиры с ленцой, громко разговаривая, занимали лучшие места.

И тут я увидела их.

Компания Александра.

Они вошли всей гурьбой. Светловолосый, с хищной улыбкой шел первым. Тот самый, что цеплял Александра вчера утром и который болтал с ним на вечеринке. За ним ещё двое: парень с длинными чёрными волосами, собранными в хвост, и девушка с идеальным макияжем и скучающим выражением лица.

Александр последний среди них. На меня внимания не обращал. Я бы поверила в его игру, если бы не вчерашнее происшествие в саду.

Они расселись через проход от меня. Светловолосый поймал мой взгляд и усмехнулся. Медленно, смакуя, облизнул губы.

— Уже отметилась, — сказал он достаточно громко, чтобы я слышала.

Его товарищ с хвостиком хмыкнул. Девушка даже не повернула головы.

Я сделала вид, что не расслышала. Лиза рядом вжалась в парту.

— Не обращай внимания, — шепнула я ей.

Но внутри уже всё закипало. Я ему еще ничего сделать не успела, что это он такой недовольный? Есть такой тип людей… Точнее вампиров, которым скучно и они от скуки ко всем придираются. Не хотелось бы стать жертвой такого, ведь от него не отцепиться.

Преподаватель поднялся, и в аудитории мгновенно стало тихо.

— Меня зовут Маркус Эшворд. Можно просто мистер Эшворд, — начал он, прохаживаясь вдоль доски. — Я буду вести у вас этот курс. Для тех, кто не понял: мы здесь учимся не кусаться без спросу и не убегать с криками при виде клыков. — Он усмехнулся. — Сегодня практическое занятие. Работа в парах: вампир — человек. Задача простая: человек учится доверять и подчиняться. Вампир учится не переходить границы. Контроль и баланс. Всё, как любит наш ректор.

Он остановился и обвёл взглядом аудиторию.

— Сейчас будем составлять пары.

Моё сердце ёкнуло.

Мистер Эшворд начал перечислять имена. Люди и вампиры вставали, пересаживались, образовывали пары. Лиза оказалась с каким-то долговязым вампиром с нервным лицом. Тот смотрел на неё так, будто она была тарелкой супа. Лиза побледнела, но села рядом.

— Селена, — Мистер Эшворд поднял на меня глаза, потом перевёл взгляд на светловолосого. — Максимилиан.

Я замерла.

Максимилиан — вот как звали этого блондина с хищной улыбкой.

Он поднялся и, не торопясь, пересел за мою парту. Сел слишком близко, вторгся в личное пространство так нагло, что у меня свело скулы от раздражения.

— Приятно познакомиться, Селена, — сказал он, растягивая слова. — Наслышан.

Что это значило? Ему Александр про меня рассказал? Но тому нечего было рассказывать, кроме как о двух наших горячих стычках. Я промолчала. Просто смотрела на преподавателя.

Мистер Эшворд задумчиво оглядел зал и указал на Лизу:

— Вы первые.

У меня перехватило дыхание. Я думала, что мы будем одновременно чем-то заняты. А теперь получалось, что все будут пялиться на конкретную пару. Не хотелось бы оказаться на их месте. Но я не знала, можно ли этого избежать.

Губы мистера Эшворда тронула тонкая, едва заметная усмешка. Он словно был в предвкушении.

— Итак, — начал он, останавливаясь возле парты, за которой сидела Лиза и её напарник. — Посмотрим, как справляются наши нестандартные пары. Роджер и Лиза начинайте.

Я не совсем поняла, почему он назвал их «нестандартыми». Из-за внешности Лизы слишком простой для этого места? Или ей достался вампир с косяком?

Лиза вжалась в стул. Её напарник, долговязый вампир с нервным, дерганым лицом и бегающими глазами, напротив, подался вперед, облизнул губы.

Роджер уставился на Лизу. В его взгляде не было ни капли того ленивого высокомерия, которое она замечала у других вампиров. В нём было что-то другое. Голодное. Нервное. Будто он сам не знал, что сделает в следующую секунду.

— Смотри на меня, — приказал он.

Лиза подняла глаза.

— Сними это, — Роджер ткнул пальцем в оправу. — Мешает.

— Я без них плохо вижу, — промямлила она.

Стало ее жаль. Она будто сразу сдалась и показала себя трусливой размазней. Я анализировала все ее действия, стараясь затолкать сочувствие куда-то поглубже. Она здесь, а значит добровольно пошла на это. Значит посчитала, что ей это нужно. Я должна уважать ее выбор, даже если он плохой. Нравится он мне не обязан. Но взрослые часто делают то, что им не нравится.

— Я сказал: сними, — повторил он настойчивее.

Она сняла. Теперь она щурилась, наверное, потому что совсем плохо видела.

— Руки на стол, — скомандовал Роджер.

Лиза послушно положила ладони на парту. Роджер накрыл их своими. Его пальцы были длинными и, кажется, сжимали они слишком сильно. Кости Лизы жалобно хрустнули.

— Больно, — выдохнула она.

Мне хотелось их остановить, но никто ничего не делал. Вообще. При том, что за ними наблюдал преподаватель.

— Терпи, — Роджер наклонился ближе. Его лицо приблизилось, его клыки блеснули. — Подчинение — это про терпение. Ты должна научиться принимать дискомфорт. Принимать боль. Принимать меня.

— Я... я стараюсь.

— Мало стараться, — отрезал он. — Ты должна хотеть. Должна жаждать угодить. Поняла?

— Да.

— Что «да»?

— Да, я поняла.

Роджер чуть ослабил хватку, но не отпустил. Он принялся рассматривать её лицо. Близко, слишком близко. Она точно чувствовала его дыхание на своей коже.

— Страшненькая, — сказал он вдруг будничным тоном.

Лиза замерла:

— Что?

— Страшненькая, — повторил Роджер громче, будто объяснял ребёнку очевидную вещь. — Ты же понимаешь это? Смотришь в зеркало и понимаешь?

По аудитории прокатился тихий смешок. Кто-то из вампиров за соседней партой усмехнулся.

Лиза как будто стала меньше, сжалась.

— Я спрашиваю, — Роджер сжал её пальцы сильнее, — ты понимаешь, что ты уродина?

— Я... — голос Лизы сорвался.

— Что? Говори громче. Мы все хотим слышать.

— Наверное...

— Наверное? — Роджер изобразил удивление. — Ты не знаешь? Тебе никто не говорил? Совсем никто? Никто не сказал тебе правду?

Лиза молчала. Слишком долго. На ее щеках что-то заблестело. Мне хотелось умолять преподавателя остановить Роджера. Но кажется, что это еще цветочки по сравнению с тем, что могло бы быть. Лиза переживает душевную травму, а вот физические повреждения не желательны. А Роджер как раз отвлекся от причинения ей физического вреда и сосредоточился на моральном.

— Так я скажу, — Роджер понизил голос до заговорщицкого шепота, но в тишине аудитории его было слышно каждому. — Ты здесь только потому, что у нас любят разнообразие. Понимаешь? Не все же красивых людей набирать. Должен быть и кто-то для тех, у кого специфичные вкусы. Должен быть кто-то, кто никому не нравится, кроме как за свое уродство. Вот и берут таких, как ты. — Он развёл руками, будто извиняясь за жестокость мира. — Не повезло тебе. Родилась страшной. И теперь сидишь здесь, терпишь и пытаешься заслужить право находиться среди нас. Но знаешь что? — Лиза мотнула головой. Она уже не могла говорить. Он продолжил. — Даже если ты будешь самой послушной, самой удобной, самой терпеливой, — Роджер наклонился к самому её уху, — ты всё равно останешься страшной. И никто, слышишь, никто из нас не захочет к тебе прикасаться. Даже пить из тебя не захотят. Потому что брезгливо.

Тишина в аудитории стала абсолютной.