— Иди отдохни, — сказал Николас, подходя ко мне. — Я сам тут справлюсь.

— Еще рано, — возразила я, но он покачал головой.

— Селена, ты уже ползаешь. Если ты упадешь в обморок посреди бала, это будет фиаско. Иди.

Я хотела возразить, но он уже развернулся и пошел к группе гостей, которые что-то оживленно обсуждали у окна.

Я отошла к колонне, прислонилась спиной к холодному мрамору и закрыла глаза. Музыка звучала приглушенно, голоса сливались в общий гул, и я чувствовала, как усталость наваливается тяжестью.

— Ты выглядишь так, будто готова упасть, — раздался голос, от которого у меня внутри всё перевернулось.

Я открыла глаза.

Александр стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стене. На нем был черный фрак, безупречная белая рубашка, и он выглядел так, будто сошел с обложки дорогого журнала. Только взгляд у него был теплый.

— Ты пришел, — выдохнула я не то вопросительно, не то шокировано.

Совсем не ожидала увидеть его. Я словно смирилась, что он никогда не вернется.

— Пришёл, — ответил он, и в его голосе была тихая, осторожная нежность.

Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как мир вокруг сужается до нас двоих. Музыка, голоса, свет — всё это стало далеким, неважным. Важным был только он. Стоящий напротив, красивый, уставший.

— Ты на сообщение не ответил, — сказала я, и голос дрогнул.

— Я хотел ответить лично.

— Столько молчать — это слишком. Неужели ты считаешь, что я терпеливая? — раздраженно выпалила я.

В конце концов, разве можно вот так неожиданно появляться, даже если тебя ждут?

Он тихо рассмеялся.

— Прости, — сказал он просто. — Я не знал, что сказать. Думал, что если не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь, то лучше вообще исчезнуть.

У меня внутри всё сжалось.

— Ты идиот, — сказала я, но уже беззлобно.

— Знаю, — ответил он, и наконец подошел.

Незаметно мы оказались за колонной, в тени, где нас не было видно. Его рука легла на мою талию, пальцы сжали ткань платья.

— Ты меня простила? — спросил он, и в его голосе не было уверенности.

— Нет, — ответила я, чувствуя, как сердце колотится. — Прошло меньше минуты с нашей встречи, когда бы успела?

Он улыбнулся. Медленно, хищно, но в улыбке не было опасности. Только тепло. Только желание.

— Ну тебе лучше побыстрее бы решить, прощаешь или нет, потому что я тоже не особенно терпеливый.

Я уже не могла сдерживать улыбку:

— Тебя ждет расплата за каждый день отсутствия.

— Тяжело мне придется, — прошептал он, уже наклонившись к моей шее.

Я ожидала укус, но получила аккуратный поцелуй. Только после этого вспомнила, что мы вообще-то на мероприятии, где собрались все. Буквально.

— Погоди, — я попыталась отстраниться, — нас же увидят.

Он заозирался, а потом нахмурился и уставился на меня:

— В этом и смысл.

— Но… — начала я.

— Раньше я не лапал тебя прилюдно только потому, что сомневался, что тебе это нужно, — сказал он без тени шутки. — Но мне на их мнение все равно.

Что? Это меня удивило. Я думала, что он сомневался в нас. Что логично, мы ведь встречались всего ничего. Но я как-то и не думала, что вся эта скрытность была только из-за меня. Неужели он совсем не беспокоился о своей репутации?

Но заботился о моей.

Я прижалась к его плечу, он поглаживал меня по спине. Хотелось разрыдаться. Это слишком для меня. Должен быть подвох. Не могло все быть так хорошо.

Он заговорил мне в макушку, пока я пыталась не расклеиться:

— Я только после твоего сообщения понял, что ты хочешь.

Я не удержалась и заглянула ему в глаза. Он пояснил:

— Опереться на кого-то. Ты написала: «мог бы и постараться». До меня только тогда дошло.

Меня саму эта мысль только недавно посетила.

— Учти, что если ты не будешь стараться, — зашипела я.

— То ты меня бросишь и найдешь нормального парня?

Он улыбался. Очаровательно. Настолько, что я поняла, что никакой нормальный парень его не переплюнет. Наверное против моей прагматичности играл и тот факт, что я по уши втрескалась.

А он все понял. И поэтому приехал. Поэтому что для него это было самым важным.

Он наклонился, и я чувствовала его дыхание на своих губах. Холодное, но такое близкое, такое приятное, что у меня голова шла кругом.

— Ты сейчас поцелуешь меня? — спросила я, и голос сел до шепота.

— А ты хочешь?

Я не ответила. Вместо этого я сама сократила расстояние между нами.

Поцелуй был медленным, осторожным, будто мы оба боялись спугнуть что-то хрупкое, что росло между нами. Его губы были холодными, но я чувствовала, как они нагреваются под моими. Его рука на талии сжалась сильнее, вторая скользнула в мои волосы, и я вложила в этот поцелуй всю свою тоску, всю злость, всё, что копилось эти недели.

— Я скучала, — прошептала я, отрываясь от его губ.

— Я тоже, — ответил он, и в его голосе было столько чувства, что у меня защипало в глазах. — Каждый день. Каждую ночь. Я думал о тебе в Порту, думал, что ты делаешь, с кем ты. Злился постоянно.

— Я занималась тем же, — согласилась я.

— Отдыхала в Порту? — пошутил он.

— Да, — весело сказала я, — сидела в кустах под окном. И тайно любовалась тобой.

Он взял меня за руку:

— Нужно будет съездить туда с тобой на каникулах.

— Заграницу? — уточнила я, пытаясь удержать его на месте, пока он тянул меня вперед.

— Ну да, — Александр остановился, — поживешь, как простая смертная.

Я видела, что он сдерживается, чтобы не захохотать. Но наверняка из-за «смертной», а не «простой». На меня же медленно накатывало осознание.

— Ты же в курсе, что бедные не путешествуют за границу, когда им вздумается? — Вопрос был вполне серьезным.

Мы чуть не разошлись, потому что он понимал, что для меня важны деньги. Но возможно его бедность была моим потолком, а поняла я это только сейчас, когда он сказал про Порту так легко, словно каждый мог себе позволить подобное.

Он смотрел на меня с таким недоумением, что я не выдержала и рассмеялась. Он просто дождался, пока я успокоюсь.

— Ты же мой бедный вампир, — наконец сказала я.

Настроение росло так быстро, что казалось, я лопну от переполнявших меня эмоций. Я коснулась его щеки и произнесла:

— Кажется, что быть бедным вампиром не то же самое, что быть бедным человеком.

Сомнения отразились на его лице. Он всерьез считал себя нищим. Но он сравнивал себя с теми, с кем рос. У меня же старт был другой. А моей жизни он толом не видел. Та единственная попытка познакомить его с мамой была слишком короткой. Он не сталкивался с проблемами бедных.

— Наверняка разница есть, — согласился он с сомнением, — не знаю, почему тебя это так обрадовало, но сейчас я хочу с тобой потанцевать. Кто-то очень постарался над Зимним балом. Атмосфера здесь потрясающая.

Он так широко улыбался, пока делал мне комплимент, что я окончательно растаяла и позволила повести меня к центру зала. И да, он был прав. На нас не просто оборачивались. На нас открыто пялились.

Он обнял меня за талию, взял за руку, и мы закружились в медленном вальсе. Я не очень хорошо танцевала, но его руки были такими уверенными, его движения такими плавными, что я просто позволила ему вести.

— Мы произвели настоящий фурор, — произнес он шепотом.

— Ты переоцениваешь нас, — возразила я, чувствуя на себе любопытные взгляды.

И это люди еще не знали, что Александр полукровка. Для них все выглядело так, будто вампир проявляет внимание к человеку. А на самом деле происходило гораздо больше. Полукровка бунтовал. Ради себя и ради меня. Первое вызывало уважение, второе льстило. Вампиры же наверняка были в шоке от такой наглости. Особенно «родня» Александра.

— Не хочешь еще и поцеловаться? — предложила я.

Мне не верилось, что все происходит в реальности. Нужно было подтверждение, что я все правильно поняла. Что мне не мерещиться. Что Александр именно что заявлял сейчас публично, что мы парочка.