Территория тянулась насколько хватало глаз. Подъездная аллея, вымощенная старым камнем, петляла между идеально подстриженных деревьев. Старинные фонари мягко освещали дорогу. Вдалеке виднелись очертания конюшни, оранжереи и еще каких-то построек, назначения которых я не могла угадать.

— Это все ваше? — спросила я, чувствуя, как голос становится тише.

Александр сидел за рулем, его пальцы сжимали руль чуть сильнее обычного. Он не смотрел на меня, но я видела, как напряжены его плечи.

— Родителей, — поправил он. — Не мое.

Я не стала уточнять, что это не меняет сути. Мы остановились у главного входа. Дом возвышался передо мной, и я вдруг почувствовала себя маленькой и чужой в этом мире старинных камней и фамильной роскоши.

Швейцар в безупречной ливрее открыл дверь, и мы вошли в холл. Я замерла на пороге. Мраморный пол, расписанный потолок, огромная лестница, уводящая на второй этаж, и хрустальная люстра, которая, наверное, стоила больше, чем все, что я заработаю за всю жизнь.

Александр взял меня за руку. Его ладонь была холодной, как всегда. Я чувствовала, как он нервничает.

— Я покажу тебе дом, — сказал он.

Мы прошли через холл в длинную галерею, стены которой были увешаны портретами. Я разглядывала лица, похожие друг на друга: те же темные волосы, те же острые скулы, те же холодные глаза.

— Это предки клана Акоста, — пояснил Александр.

Я пошутила, что он говорит так, будто отношения к ним никакого не имеет. Он не посмеялся и повел меня дальше, показывая гостиные, библиотеку, бальный зал. Комнаты сменяли одна другую, и я перестала считать, сколько их. Везде была старинная мебель, тяжелые портьеры, картины в массивных рамах. Воздух казался плотным от времени и денег.

— Давно здесь живет твоя семья? — спросила я, когда мы вышли в зимний сад, залитый мягким светом.

— Давно. — Александр усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Я вырос в другом крыле. Подальше.

Я хотела спросить, что это значит, но он уже взял меня под руку и повел обратно.

— Пора. Нас ждут.

Столовая оказалась такой же огромной, как и все остальное. Длинный стол, накрытый на несколько персон, тяжелые серебряные подсвечники, хрустальные бокалы. У одного конца стола сидела мать Николаса. Ее я уже видела в ресторане. Сегодня на ней было темно-синее платье, волосы уложены в сложную прическу, на шее сверкало жемчужное ожерелье.

Рядом с ней сидел мужчина. Высокий, с резкими чертами лица и сединой на висках. Он был красив той суровой, властной красотой, которая не оставляет сомнений, кто здесь главный. Его глаза голубые, почти прозрачные смотрели на меня с холодным любопытством.

Николас сидел напротив. При нашем появлении он поднял голову, и его губы тронула легкая усмешка. Я понимала, что он член семьи, но до последнего надеялась, что его сегодня не будет. Но, видимо, он решил, что я опозорюсь перед родителями Александра и это стоит того, чтобы прийти.

— Александр, — мужчина поднялся. Его голос был низким, властным, привыкшим к беспрекословному подчинению. — Ты привез свою… гостью.

Он сделал паузу перед словом «гостью», и мне показалось, что он хотел сказать «девку» или что-то похуже.

Александр кивнул, и я почувствовала, как его рука на моей талии слегка дрогнула:

— Это Селена.

Я сделала шаг вперед, стараясь держать спину прямо.

— Добрый вечер, — сказала я, глядя на мужчину. — Спасибо, что пригласили.

— Пригласили? — Он чуть приподнял бровь. — Будто у нас был выбор.

Я похолодела. Это было до ужаса грубо. И я даже не поняла, чем заслужила такое отношение. Я бросила быстрый взгляд на Александра, но его лицо было непроницаемым.

— Садись, — мать Александра указала на стул рядом с собой. Ее голос был ровным, но я видела, как она изучает меня. Внимательнее, чем в первый раз. — Ты выглядишь хорошо.

Это прозвучало как комплимент, но в ее глазах не было тепла.

Я села. Александр занял место напротив, рядом с Николасом. Тот, не скрываясь, разглядывал меня, и в его ледяных глазах плясало мрачное веселье. Он будто ждал, когда я расплачусь и сбегу.

И судя по тому, как меня встретили, этот вариант вероятен.

— Что ж, — мистер Акоста взял бокал. — Начнем.

Ужин тянулся бесконечно. Мне подавали одно блюдо за другим, и я почти не чувствовала вкуса. Слишком много взглядов было обращено на меня. Слишком много напряжения висело в воздухе. И при этом всем они то не ели. Только пили. То есть они наняли повара на один вечер только ради меня? Я чувствовала себя обязанной.

— Селена, — заговорила миссис Акоста. — Так где вы познакомились с Александром?

— В академии, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— То есть ты учишься на компаньона, — подытожил мистер Акоста, и в его голосе прозвучало что-то похожее на насмешку. — Значит, тебя готовят для обслуживания вампиров. Интересно, насколько ты хороша в этом.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Александр злобно сверкнул на него глазами.

— Я просто интересуюсь, — мистер Акоста пожал плечами, — твой отец всегда считал, что люди должны знать свое место. И это место — рядом с нами, чтобы угождать.

— Я не разделяю его взглядов, — сказал Александр тихо, но твердо.

В комнате повисла тишина. Мистер Акоста смотрел на него с холодным любопытством, и я вдруг заметила, что между ними нет сходства. Совсем. Александр был темноволосым, но черты его лица были мягче, тоньше. И глаза совсем другие. Он не походил на этого сурового, властного мужчину.

— Конечно, не разделяешь, — мистер Акоста усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что мне стало не по себе. — Ты всегда был особенным, Александр. Как и твоя мать.

Мать Александра побледнела. Она опустила глаза, и я увидела, как ее пальцы сжали край скатерти.

— Не продолжай, — голос Александра стал жестче.

— Что? — Тот приподнял бровь. — Я сказал что-то не так? Твоя мать всегда была чувствительной. Может, поэтому она искала утешения на стороне.

Я не понимала, о чем он говорит. Но напряжение за столом стало почти осязаемым. Николас откинулся на спинку стула, наблюдая за происходящим с отстраненным интересом. Мать Александра смотрела на свой бокал. Александр сжимал кулак так, что костяшки побелели.

— Может, хватит? — сказал он сквозь зубы.

— Хватит? — Мистер Акоста усмехнулся. — Ты привел в мой дом человеческую девку и хочешь, чтобы я молчал? Ты хоть понимаешь, что о нас подумают? Что сын Акоста таскается с человеком, как последний…

— Я не сын Акоста, — перебил Александр.

Тишина стала абсолютной.

Я смотрела на него, не понимая. Не сын? Но его мать сидела здесь. И мистер Акоста…

— Ты прав, — сказал тот, и в его голосе появилась ледяная усмешка. — Ты не мой сын. Ты — сын того человека, с которым моя жена развлекалась, пока я был в отъезде. Человека, который не стоил и капли крови, пролитой при твоем рождении.

У меня перехватило дыхание.

Я смотрела на Александра, на его мать, на этого мужчину, который презирал людей. И вдруг все встало на свои места. Слова Александра в саду, что он «сбегает к отцу». Его странное поведение, его отношение к людям. Его попытка отдалиться от мира вампиров.

Он не был вампиром. Не полностью. Он был полукровкой.

— Но я растил тебя как своего, — продолжал Акоста-старший. — Из уважения к матери. Из жалости. Ты должен быть благодарен, что я не вышвырнул тебя, как того требовал клан. Ты должен быть благодарен, что я позволил тебе носить нашу фамилию, расти со всеми, жить в нашем доме. А ты приводишь сюда человека и смотришь на меня так, будто я тебе что-то должен.

Александр молчал. Его лицо было бледным, челюсть сжата, но он не сказал ни слова. Он просто сидел и смотрел на стол, и я видела, как дрожат его руки.

Николас усмехнулся. Впервые за весь вечер он подал голос:

— А ты думал, она не узнает? — сказал он, глядя на брата.

Николас был не прав. Я поняла. Наконец-то. Александр именно поэтому и настаивал на ужине с семьей. Он хотел, чтобы я узнала, кто он, кто они и как к нему относятся. Он ради этого и привел меня сюда.