[Дитя Теней] был незнакомым. Он никогда не слышал о нем и понятия не имел, что оно должно делать, по крайней мере, до тех пор, пока солнце не скрылось за горой и небо не начало темнеть. К своему удивлению, Санни обнаружил, что может прекрасно видеть в темноте, как будто там по-прежнему светло, как днем. Этой способностью не стоило пренебрегать, и вполне возможно, что тени наградят его еще какими-то, пока неизвестными дарами.

«Наконец-то что-то хорошее. Интересно…»

— Остановите караван! Приготовиться к лагерю!

Следуя приказу главного солдата, рабы остановились и упали на землю, дрожащие и измученные. Небольшая поляна, где дорога расширялась, была немного защищена от ветра выступающей массой камня, но все равно было слишком холодно, чтобы спокойно отдохнуть.

Солдаты занялись тем, что согнали рабов в тесный круг, заставив их разделить тепло, и разожгли большой костер в центре лагеря, но не раньше, чем занялись лошадьми. Тяжелую повозку с едой, водой и другими грузами, к которой была крепко привязана главная цепь, толкнули вперед, чтобы перекрыть ветер. Оглядываясь по сторонам, Санни заметил молодого солдата, наблюдавшего за горой со сложным выражением лица.

«Ну и чудак.»

Вскоре костер запылал. Более сильные рабы старались пробраться поближе к огню, а слабые, такие как Санни, были вынуждены сидеть на внешнем конце круга, с замерзшими от холода спинами. Конечно, любое движение было затруднено тем, что они все еще были прикованы к цепи. Поэтому знакомый широкоплечий раб оказался там же, где и начал, несмотря на все свои попытки приблизиться к пламени.

— Проклятые имперцы! — шипел он, явно раздраженный.

Солдаты ходили среди рабов, раздавая им воду и еду. Санни, как и все остальные, получил несколько глотков ледяной воды и небольшой кусок твердого, заплесневелого хлеба. Несмотря на его неаппетитный вид, он заставил себя съесть его целиком, только чтобы остаться таким же голодным, как и раньше.

Судя по всему, он был не один такой.

Раб, шедший позади него, в страхе оглянулся.

— Клянусь всеми богами, даже в подземельях меня кормили лучше!

Он в отчаянии сплюнул на землю.

— И большинство из нас, невинных людей, в подземелье тоже ждало виселицы!

В нескольких шагах от них, там, где заканчивалась асфальтированная дорога и начинались острые камни, из-под снега росла россыпь ярко-красных ягод. Санни и раньше замечал их, громоздящихся тут и там вдоль дороги, и даже отметил, как красиво эти упругие штучки контрастируют с белым цветом. Глаза раба блестели, когда он на четвереньках пытался подползти к ягодам.

— Я бы не советовал их есть, друг.

Это снова был мягкий голос раба. Санни обернулся и, наконец, впервые увидел его во плоти. Это был высокий мужчина лет сорока, худощавый и странно красивый, с достойным видом ученого. Как такой человек, как он, оказался рабом, было загадкой. И все же он был здесь.

— Опять ты со своими советами! Что⁈ Почему⁈

Ученый извиняющеся улыбнулся.

— Эти ягоды называются «Кровавая баба». Они растут в тех местах, где проливалась человеческая кровь. Вот почему их всегда много вдоль маршрутов работорговли.

— И что?

Старший мужчина вздохнул.

— Кровавая баба ядовита. Нескольких ягод может быть достаточно, чтобы убить взрослого мужчину.

— Проклятие!

Раб вздрогнул и посмотрел на ученого.

Санни не обратил на них особого внимания.

Потому что, оглядываясь по сторонам, он наконец узнал место лагеря, где в его видении в начале Кошмара под снегом были погребены кости рабов. И он готов был поспорить, что то, что убило их всех, произойдет в ближайшее время.

Словно в ответ на его мысли, сверху раздался громовой раскат.

А в следующую секунду с неба обрушилось что-то огромное…

Повернувшись в сторону громового шума, многие рабы подняли головы, и увидели, что сверху на них сыплются камни и тяжелые осколки льда. Они мгновенно запаниковали, отшатнувшись в какофонии криков. Тени радостно плясали на черных камнях, когда, опутанные толстой цепью, рабы падали на землю и тянули за собой других.

Санни был одним из немногих, кто остался на ногах, в основном потому, что был готов к тому, что подобное может произойти. Спокойный и собранный, он взглянул на ночное небо. Его глаза, усиленные Атрибутом, пронзили темноту, и он сделал один размеренный шаг назад. В следующую секунду кусок льда размером с туловище человека упал на землю прямо перед ним и взорвался, осыпав все вокруг острыми осколками.

Другие были не так быстры. Поскольку лед и камни продолжали сыпаться, многие были ранены, а некоторые даже погибли. Агонизирующие вопли наполнили воздух.

— На ноги, глупцы! Идите к стене! — сердито кричал солдат-ветеран, тот самый, который несколько часов назад бичевал Санни, пытаясь заставить рабов двигаться к относительной безопасности горного склона. Однако, прежде чем кто-то успел прислушаться к его приказу, что-то массивное рухнуло вниз, вызвав сотрясение камней под ногами. Оно упало прямо между караваном и горной стеной, на несколько секунд погрузив все в тишину.

Сначала оно выглядело как комок грязного снега, почти круглой формы и ростом с конного всадника. Однако когда существо расправило свои длинные конечности и поднялось, оно возвысилось над каменной платформой, словно кошмарное предзнаменование смерти.

«Это существо должно быть не менее четырех метров в высоту.» — подумал Санни, слегка ошеломленный.

У существа было две короткие ноги, истощенное, сгорбленное туловище и непропорционально длинные, многосуставчатые две руки, каждая из которых заканчивалась ужасающими костяными когтями, и еще две, более короткие, с почти человекоподобными пальцами. То, что на первый взгляд выглядело как грязный снег, оказалось его мехом, желтовато-серым и лохматым, достаточно густым, чтобы остановить стрелы и мечи.

На голове пять молочно-белых глаз смотрели на рабов с насекомоподобным безразличием. Под ними полуоткрытая, словно в предвкушении, страшная пасть, усеянная острыми зубами. Вязкая слюна стекала по подбородку существа и капала на снег.

Но больше всего Санни нервировали странные формы, бесконечно шевелящиеся, похожие на червей, под кожей существа. Он мог видеть их отчетливо, потому что, к сожалению, он был одной из тех невезучих душ, которые находились ближе всего к чудовищу и имели тошнотворный вид из первого ряда.

«Ну, это просто… слишком.» — ошеломленно подумал он.

Как только Санни закончил эту мысль, начался настоящий ад. Существо двинулось, рассекая когтями в его направлении. Но Санни был на шаг впереди: не теряя ни секунды, он прыгнул в сторону насколько позволяла цепь, удобно поставив широкоплечего раба между собой и монстром.

Быстрая реакция спасла ему жизнь: острые когти, каждый из которых был длиннее меча, в долю секунды пронзили широкоплечего мужчину насквозь, и в воздух взметнулись потоки крови. Обливаясь горячей жидкостью, Санни упал на землю, а его товарищ по рабству теперь уже просто труп, упал на него сверху.

«Черт! Почему ты такой тяжелый!»

Временно ослепнув, Санни услышал леденящий душу вой и почувствовал, как над ним пронеслась огромная тень. Сразу же после этого ночь наполнилась оглушительным хором криков. Не обращая на это внимания, он попытался перевернуть труп на бок, но был остановлен сильным рывком цепи, которая скрутила его запястья и наполнила сознание раскаленной болью. Дезориентированный, он почувствовал, что его протащили несколько шагов, но затем цепь внезапно ослабла, и он снова смог контролировать свои руки.

«Ну, могло быть и хуже…»

Прижав ладони к груди мертвеца, он со всей силы надавил на него. Тяжелый труп упрямо сопротивлялся всем его попыткам, но затем наконец упал набок, освободив Санни. Однако он не успел отпраздновать вновь обретенную свободу, как его кровь вдруг превратилась в лед.

Потому что в этот момент, когда его ладони все еще были прижаты к кровоточащему телу широкоплечего раба, он явственно ощутил, как что-то извивается под кожей мертвеца.