Оля повернула вибратор на максимум. Стенки влагалища сжались вокруг игрушки, и она почувствовала, как приближается оргазм. Волна поднималась снизу, от бёдер, распространялась по животу, по груди, и в тот момент, когда женский стон за стеной затих, Оля выгнулась дугой и кончила. Громко, отчаянно.

— Ооооо даааааааааа... — вырвалось у неё почти беззвучно.

Она лежала несколько секунд, тяжело дыша, чувствуя, как вибратор всё ещё пульсирует внутри. Потом медленно вытащила его, положила на тумбочку и прикрыла глаза.

В квартире стало тихо.

Оля открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце колотилось. Было немного стыдно, но одновременно — приятно. Она давно не кончала так сильно.

— Господи, — прошептала она. — Что со мной происходит?

Она подумала о той женщине за стеной. Кто она? Подруга? Случайная знакомая? Девушка, с которой у него «приятный вечер»?

— Стоп, — сказала она себе вслух. — Ты даже не знаешь его. Он для тебя просто сосед. Красивый, да. Но чужой. Он ушёл. И вообще, ты разочаровалась в любви, забыла?

Она села на кровати и посмотрела на разбросанные игрушки. Улыбнулась.

— Ну и ладно, — сказала она. — Мне и так хорошо.

Она встала, накинула халат и пошла на кухню. Налила себе воды. Сделала глоток и услышала, как за стеной открылась входная дверь. Тихие шаги, а затем приглушённый голос: «Спасибо, Стас, было супер».

Оля замерла с чашкой у губ.

Женский смех. Снова шаги. Дверь хлопнула.

«Она ушла, — подумала Оля. — Ну и отлично».

Но внутри всё равно было горько. Она представила, как он провожает ту девушку до двери, как прощается. Может, целует. Может, приглашает ещё.

Оля вздохнула и поставила чашку на стол. Потом засмеялась.

«Ты что, Оля? — спросила она себя. — Ты почти три года никого не хотела. Серёжа тебя бросил. Друзья изменяют друг другу. Ты решила, что любви нет. И тут появляется какой-то сосед с зелёными глазами, и ты уже ревнуешь? Смешно».

Но вчерашний сон всё ещё стоял перед глазами. Стас прижимал её к стене. Аккуратно вставлял свой член. Доставлял огромное удовольствие. Она кончила от его фантазии дважды — во сне и наяву.

Оля потрясла головой, прогоняя наваждение.

— Хватит, — сказала она. — Завтрак. Нужно приготовить завтрак и забыть обо всём этом.

Она открыла холодильник и достала яйца. Решила сделать яичницу с помидорами. Пока сковорода нагревалась, она невольно прислушивалась к звукам за стеной. Но там было тихо. Только тихо играла музыка — и вдруг Оля узнала мелодию.

Алексей Чумаков. «Увезу тебя на море».

Она замерла. Это была её любимая песня. Она часто включала её, когда была в хорошем настроении. И сейчас, словно по совпадению, эта песня заиграла за стеной — у него.

Улыбнулась и начала подпевать тихонько:

— Увезу тебя на море, в гости прямо к солнцу…

Настроение автоматически улучшилось. Яичница на сковороде зашипела, и Оля представила, что этот день может быть хорошим. Она не будет думать о нём. Не будет представлять его в постели с другой. Она просто приготовит завтрак, включит свой проектор и посмотрит что-нибудь весёлое.

Она села за стол с тарелкой яичницы и взяла телефон. Пролистала соцсети, увидела фотографию подруги Алины с гор — та была в Турции, загорелая, счастливая. Оля поставила сердечко и подумала, что, возможно, ей тоже стоит куда-нибудь поехать. В горы. Море. Просто чтобы сменить обстановку.

«Но сначала надо доработать перевод, — сказала она себе. — И потом... может быть, я займусь собой. Начну бегать по утрам, что ли. Или в спортзал запишусь».

Она усмехнулась. Серёжа бросил её из-за того, что она не была «спортивной и активной». Хотя, если честно, она просто не любила фитнес. Но сейчас она подумала: «А может, и правда попробовать? Не для него — для себя».

Она доела завтрак и пошла в ванную. Когда она смотрела в то самое советское зеркало, на неё смотрела женщина почти тридцати лет. Со светлыми длинными волосами, небрежно собранными в пучок, с сонными глазами, в которых ещё теплилась вчерашняя эмоция. Оля внимательно разглядывала себя и думала: «А что, я ничего. Я красивая. Я умная. Я переводчик. Я готовлю лучше всех. Почему я должна жить одна?».

Но этот вопрос она давно задавала себе. И ответ всегда был один: потому что она разочаровалась в любви. Она видела, как друзья изменяют, врут, не доверяют друг другу. Как отношения превращаются в борьбу. Как они распадаются, оставляя шрамы.

Оля решила, что не хочет этого. Она хотела спокойствия. Уюта. Тишины. И она была почти уверена, что нашла их.

Но этот сон — и этот Стас за стеной — заставили её усомниться.

Она вышла из ванной, вздохнула и подошла к окну. За стеклом был обычный серый московский день. Люди шли по своим делам, машины стояли в пробках. Где-то там, за окнами, кипела жизнь. А здесь, на пятом этаже без лифта, была её маленькая крепость.

Она включила ноутбук, открыла файл с переводом и погрузилась в работу.

За стенкой тем временем затихла музыка, и стало спокойно. Только иногда доносились шаги — он ходил по своей большой, светлой квартире, не подозревая, что его соседка уже придумала целую историю о нём.

Оля печатала текст, но иногда ловила себя на том, что на мгновение замирает и прислушивается к шагам за стеной.

Она отгоняла эту мысль. Но она возвращалась снова и снова.

«Просто сосед, — говорила она себе. — Просто сосед, который случайно поселился за стенкой».

Но она знала, что это неправда. За три года одиночества он стал первым, кто заставил её сердце биться быстрее. И от этого было одновременно страшно и волнительно.

ГЛАВА 3. Прозрачный халат

Оля не помнила, когда в последний раз просыпалась от звонка в дверь.

Воскресное утро обещало быть ленивым и безмятежным. Она валялась в кровати, перебирая в голове сцены из вчерашнего перевода, когда резкий, настойчивый трезвон разорвал тишину. Оля вздрогнула и приоткрыла один глаз.

За окном было уже довольно светло. Она не знала, сколько времени, но чувствовала, что проспала больше обычного. Звонок повторился — короткий, требовательный.

Оля натянула одеяло до подбородка и замерла. Она никогда не открывала незнакомцам. Это было правилом, которое она выработала за годы жизни в съёмной квартире: если не ждёшь гостей — не открывай. Мало ли кто там.

Звонок прозвенел в третий раз, и вдруг из-за двери раздался голос:

— Соседушка! Открой, это я!

Оля узнала этот голос мгновенно. Она села на кровати, и сердце пропустило удар.

Стас.

— Я бокалы принёс! — крикнул он с той стороны, и в голосе звучала лёгкая, весёлая интонация. — Ну, открывай!

Оля вскочила с кровати, как ужаленная. Глаза распахнулись, и она быстро оглядела себя. Спала она, как обычно, абсолютно обнажённой — это была её маленькая привилегия одиночества. Никто не видел, никто не осуждал.

И тут она поняла, что её любимые игрушки всё ещё лежат на тумбочке.

— Чёрт! — прошептала она, хватая их охапкой и запихивая в ящик. Крышка тумбочки громко стукнула.

— Соседушка, ты там жива? — донёсся снова голос.

— Иду-иду! — крикнула она, лихорадочно оглядывая комнату.

Времени на поиски нормальной одежды не было. Она метнулась в ванную, схватила первый попавшийся халат, который висел на крючке, и натянула его на ходу. Потом провела рукой по волосам — они были спутанными и небрежными — и шагнула к двери.

— Иду, — повторила она уже спокойнее.

Дёрнула ручку и распахнула дверь.

За ней стоял Стас — улыбающийся, свежий, в лёгкой футболке и джинсах. В руке он ее бокалы и аппетитно пахнущий омлет в контейнере.

— Привет, — сказал он, протягивая контейнер. — Соседи должны дружить, а я ещё не сделал вам ответный жест за бокалы.

Оля хотела ответить что-то вроде «спасибо, не стоило», но тут она опустила взгляд вниз — и обомлела.

Халат, который она натянула в спешке, был тем самым. Абсолютно прозрачным.