Она подумала о себе. О своей собственной тишине. О том, как она тоже кричала — тихо, внутри себя, чтобы никто не слышал. И он не слышал.

Её забрали. Увезли в машине скорой. Соседи разошлись, кто-то тихо обсуждал случившееся, кто-то просто вздыхал с облегчением, что наконец-то станет тихо.

И тогда Стас повернулся к Оле. В подъезде снова стало пусто и тихо.

— Ладно, — сказал он. — С одной ситуацией разобрались. Пошли решать наш вопрос.

Она посмотрела на него. В его голосе не было холодности. Не было той отстранённости, которая была утром. Была усталость. И была решимость.

Оля кивнула. Молча.

Она пошла за ним в его квартиру. Всё, что ей хотелось сейчас — не бежать. Не плакать. Просто понять, что он хочет ей сказать.

Они зашли в прихожую. Стас закрыл дверь и повернулся к ней.

— Оля, — сказал он. — Нам нужно поговорить. По-настоящему. Без игр. Без договоров.

Она подняла на него глаза. И в этот момент она поняла: что бы он ни сказал, это изменит всё.

ГЛАВА 21. Признание

Она стояла в его прихожей, прислонившись спиной к стене, и ждала.

Стас закрыл дверь, повернулся к ней, и она увидела в его глазах то, чего не видела раньше. Не холод. Не игру. Не защитную маску. А что-то твёрдое, почти отчаянное.

— Садись, — сказал он, кивая на диван в гостиной. — Я не буду долго ходить вокруг.

Оля не двинулась с места.

— Говори здесь, — ответила она.

Стас сделал шаг к ней. Остановился. Смотрел прямо в глаза.

— Хорошо. Я скажу тебе то, что должен был сказать утром. Я испугался. Это не оправдание, это факт. Я испугался, что ты станешь слишком важной для меня. Что я не справлюсь с тем, что чувствую. Что ты разобьёшь мне сердце, как разбивали другие. И вместо того чтобы сказать тебе это, я сделал вид, что ничего не было.

Оля молчала. Смотрела на него.

— Ты ушла, — продолжал он. — Я слышал, как закрылась твоя дверь. И внутри меня всё развалилось. Я не спал эту ночь. Я думал о тебе. Я хотел написать тебе, но я не знал, что сказать. Я написал это дурацкое сообщение про "обсудить утро", потому что я не умею говорить о чувствах. Я не умею быть уязвимым. Я научился прятаться за словами, за работой, за этим чёртовым приложением.

Она подняла бровь.

— Приложением, которое помогло мне найти другого, — сказала она, и в голосе прозвучала горечь. — Ты сам хотел этого.

— Я не хотел, — ответил он, и в голосе его появилась резкость. — Я не хотел, чтобы ты находила кого-то. Я хотел, чтобы ты была рядом. Я просто не знал, как тебе это сказать. Я создал это приложение, чтобы помочь людям. А когда ты зарегистрировалась, я понял, что сделал ошибку. Я не хотел, чтобы ты находила кого-то. Я хотел, чтобы ты нашла меня.

Она смотрела на него. Внутри неё всё кипело. Гнев, обида, боль — и что-то ещё. Что-то, что она не хотела называть.

— Ты хотел, чтобы я нашла тебя, — повторила она. — Как? Ты ведь сам оттолкнул меня.

—Я испугался. Я ошибся. Я признаю это.

Он сделал ещё шаг. Теперь они стояли почти вплотную.

— Ты прислала мне фото. С цветами. С рукой другого мужчины, — сказал он, и в голосе его послышалось что-то похожее на боль. — Я смотрел на это и хотел разбить телефон. Я никогда не ревновал никого. Ни Свету, ни Катю, никого. А ты разозлилась. Ты сделала это специально, чтобы я почувствовал, как мне больно. Я знаю. И ты была права. Это больно. Я не хочу, чтобы ты была с кем-то другим. Я хочу, чтобы ты была со мной.

Оля смотрела на него. Всё внутри неё дрожало.

— Ты сейчас серьёзно? — спросила она, и голос дрогнул. — Ты говоришь это после того, как выставил меня за дверь? После того, как я уехала и ревела три дня? После того, как я попыталась найти кого-то, чтобы забыть тебя?

Стас посмотрел на неё. В его глазах не было игры.

— Да, — сказал он. — Я серьёзен. И я готов доказать это.

Оля замолчала. Она смотрела на него, и внутри неё что-то сдавало. Стена, которую она строила три дня, начинала трещать.

— Я не хочу договоров, Стас, — сказала она тихо. — Я не хочу "без обязательств". Я хочу знать, что ты не сбежишь снова. Что ты не испугаешься и не выставишь меня за дверь, когда тебе станет страшно.

Он подошёл ещё ближе. Его рука коснулась её руки.

— Я не обещаю, что не буду бояться, — сказал он. — Я боюсь сейчас. Мне страшно говорить тебе это. Но я говорю, потому что ты важнее моего страха.

Она смотрела на него. И внутри неё что-то щёлкнуло.

— Ты не бросишь меня? — спросила она.

— Нет, — ответил он твёрдо. — Даже если ты будешь меня ненавидеть. Даже если ты будешь кричать на меня. Даже если ты найдёшь ещё одного Руслана и пришлёшь мне фото с его рукой в кофе. Я не брошу тебя.

Она усмехнулась, несмотря на слёзы, которые стояли в глазах.

— Руслан был ни о чём, — сказала она. — Я пошла на свидание только для того, чтобы доказать тебе, что могу найти кого-то. И он был хорошим парнем. Но я чувствовала... ничего.

— Значит, ты не будешь с ним встречаться? — спросил Стас, и в его голосе проскользнула надежда.

— Нет, — сказала она. — Я хочу быть с тобой. Я всегда хотела быть с тобой, даже когда ты был холодным и отстранённым.

Стас посмотрел на неё.

Она смотрела на него, и в её глазах читалось сомнение.

— И что мы будем делать? — спросила она. — Что мы решим?

Стас обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.

— Мы будем вместе, — сказал он. — Без договоров. Без "без обязательств". Мы просто будем вместе. Я не знаю, как это будет. Я не знаю, получится ли у меня. Но я хочу попробовать. Если ты согласна.

Она смотрела на него. Всё, что она хотела сказать, застряло где-то в горле. Вместо слов она просто кивнула.

Он наклонился и поцеловал её.

Поцелуй был не жадным, не страстным. Он был другим. Тёплым. Обещающим. Как будто он говорил ей: "Я здесь. Я не уйду".

Оля обвила его шею руками, прижимаясь ближе. Она чувствовала его дыхание, его руки на своей талии. Она чувствовала, как внутри неё расцветает что-то, что она так долго прятала.

Он отстранился первым, но не убрал рук.

— Теперь ты моя, — сказал он, и в голосе его звучала уверенность. — И я не позволю тебе уйти.

Она улыбнулась.

— Ты мой, — ответила она. — И я не позволю тебе испугаться и сбежать.

Он усмехнулся.

— Идёт.

Они стояли в прихожей, обнявшись, и тишина вокруг них больше не была пустой. Она была наполнена чем-то новым. Тем, что они оба боялись назвать, но что уже было между ними.

Стас отстранился, взял её за руку и повёл в гостиную.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал он, садясь на диван и потянув её за собой. — Не на один вечер. А насовсем.

Она села рядом, чувствуя, как его рука обнимает её за плечи.

— А что с моей квартирой? — спросила она.

— Ничего, — ответил он. — Ты можешь оставить её. Будешь жить здесь. Но если захочешь уйти — уйдёшь. Я не буду держать тебя силой.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Я не хочу уходить, — сказала она. — Я хочу быть здесь.

Он поцеловал её в макушку, притягивая ближе.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда оставайся. И мы попробуем. По-настоящему. Без приложений, без игр, без страха.

Она закрыла глаза и почувствовала, как впервые за несколько дней внутри неё становится спокойно.

— Это звучит как план, — прошептала она.

ГЛАВА 22. Двадцать четыре часа

Они закрылись в квартире на сутки.

Никаких звонков, никаких сообщений, никакого внешнего мира. Только они. Только этот разговор, который они вели не словами — а всем телом, каждой клеткой, каждым вздохом.

Началось всё медленно.

Он сидел на диване, она лежала у него на коленях, и они говорили. Сначала о том, что случилось утром. О том, как он испугался. О том, как она плакала на базе отдыха. О том, как они оба были дураками.