Сначала поцелуй был осторожным, почти робким. Его губы едва касались её губ, будто он проверял, не оттолкнёт ли она его. Боялся спугнуть. Боялся, что это сон.

Но Оля не оттолкнула его. Она замерла на мгновение, а потом её губы дрогнули, и она ответила.

И тогда он потерял контроль.

Поцелуй стал жадным, глубоким, страстным. Он обхватил её лицо ладонями, притягивая к себе, углубляя поцелуй так, как хотел сделать это, наверное, с самого первого дня, когда она стояла перед ним в прозрачном халате. Она приоткрыла губы, впуская его, и он почувствовал вкус — немного винный, немного её собственный, тёплый и сладкий.

Она ответила с той же жадностью, будто тоже ждала этого момента. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе, и он застонал в поцелуй от этого прикосновения.

Его руки скользнули по её талии, обхватили её, прижимая к себе. Он водил ладонями по её телу, наслаждаясь каждым изгибом, сначала по талии, потом ниже, на попу, сжимая её сквозь тонкую ткань пижамы. Она выгнулась ему навстречу, и он почувствовал, как внутри него вспыхивает огонь, который он так долго сдерживал.

Она потянула его за собой, не разрывая поцелуя, и он послушно пошёл за ней. Через тёмную прихожую, мимо кухни, где пахло вечерней солянкой и красным бархатом, в спальню. Маленькую, тесную, с той самой кроватью, на которой она лежала, когда он слышал её стоны сквозь стену.

Они остановились у кровати. Оля отстранилась на мгновение, и в темноте её глаза блеснули.

— Ты уверен? — спросила она, и в голосе дрожала неуверенность. — Потом не передумаешь?

Стас посмотрел на неё. На её сбитое дыхание, на припухшие от поцелуя губы, на распахнутые глаза, в которых читались и желание, и страх.

— Если бы я был не уверен, — сказал он, и голос его прозвучал хрипло, — меня бы здесь не было.

Она услышала это. Поняла. И в её глазах зажглось что-то новое — разрешение.

Он наклонился к ней снова, и поцелуй стал другим. Собственническим. Жадным. Таким, каким он хотел поцеловать её все эти недели.

Они раздевали друг друга медленно, но жадно. Каждое движение, каждый вздох — всё было наполнено желанием, которое они копили слишком долго. Пижама упала на пол, джинсы скользнули вниз. И вот они стояли друг перед другом обнажённые, и в темноте спальни он видел её глаза, блестящие от возбуждения.

Он опустил её на кровать, наклонился к её шее, целуя, покусывая, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Она выгнулась под ним, и это движение подстегнуло его ещё сильнее. Он скользнул губами по её ключицам, по груди, ниже, пока не оказался между её бёдер.

Она ахнула, когда его язык коснулся её клитора. Он не торопился, пробуя её на вкус, чувствуя, как она дрожит, как её пальцы запутываются в его волосах. Она уже была мокрой, готовой, и от этого он хотел её ещё сильнее.

— Стас... — выдохнула она, и это имя прозвучало как мольба.

Он поднялся к ней, нависая сверху. Провёл рукой по её бедру, приподнял её ногу, и она послушно обвила его бёдра. Он вошёл в неё медленно, чувствуя, как она сжимается вокруг него, и это ощущение было таким правильным, таким долгожданным, что он на мгновение замер, чтобы не кончить сразу.

Она тоже замерла, и в её глазах он увидел то же самое — узнавание. Как будто они оба знали, что это случится, но не были готовы к тому, насколько это будет остро.

— Да, — прошептала она, — да...

Он начал двигаться. Медленно, глубоко, чувствуя каждое её движение, каждый вздох. Их ритм синхронизировался почти сразу, будто они делали это уже сотни раз. Она вцепилась в его плечи, царапая кожу, и это только распаляло его.

Он перевернул её на живот, приподнял бёдра, и она послушно поднялась на колени. Он вошёл в неё снова, глубже, сильнее, и она застонала, выгнув спину. Его руки сжимали её талию, направляя, задавая ритм, и она отвечала, двигаясь ему навстречу, с каждым толчком становясь всё громче.

— Да, да, да... — повторяла она, почти не слыша себя.

Он остановился на мгновение, чувствуя, что близок. Перевернул её на спину и снова вошёл, на этот раз медленно, давая им обоим насладиться моментом. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и он чувствовал, как она кончает — её стенки сжимались вокруг него, пульсировали, и этот оргазм был таким сильным, что она закричала.

Он не выдержал и кончил вслед за ней, чувствуя, как волна прокатывается по телу, как она продолжает сжиматься вокруг него, дожимая каждое движение.

Он упал на неё, тяжело дыша, чувствуя, как её руки обнимают его. Несколько секунд они просто лежали, пытаясь поймать воздух. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно во всём доме.

Он приподнялся на локтях, заглядывая в её глаза. Она смотрела на него устало, но счастливо.

— Я не жалею, — сказала она, опережая его вопрос. — Ты?

Он покачал головой.

— Нет. Ни капли.

— Стас, я не ищу любви, — сказала она, и эти слова прозвучали ровно, как будто она давно их обдумывала. — Ты недавно расстался. Я разочаровалась. Мы оба взрослые люди. И у нас классно получается заниматься сексом. Честно. После того, как я столько раз слышала настоящий секс за стенкой, я поняла, что у нас в реальности это выходит куда лучше. Я больше не хочу от этого отказываться.

Он замер, глядя на неё. Она предлагала ему секс без обязательств. Без чувств. Без той сложности, которой он так боялся.

Он должен был обрадоваться. Это было идеальное решение для человека, который не хотел серьёзных отношений.

Но внутри него что-то кольнуло. Что-то, что он не мог объяснить.

Она ждала его ответа, и в её глазах была лёгкая тревога, будто она боялась, что он откажется.

Он вздохнул. Потом улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он, и это слово вырвалось почти случайно. — Звучит как план.

Она выдохнула, и её тело расслабилось под ним. Они оба засмеялись — немного нервно, немного облегчённо.

Он отодвинулся, лёг на спину, и она прижалась к его груди, чувствуя, как его рука обнимает её за плечи. Тёплая, уютная, настоящая.

Через минуту она уже спала.

А он лежал с открытыми глазами, глядя в потолок её маленькой спальни, и думал о том, что она только что заключила с ним договор, который должен был быть идеальным. Секс без обязательств. Никаких чувств. Никакой боли.

Но почему тогда ему казалось, что это начало конца его свободы? Почему он смотрел на её спящее лицо и чувствовал, как внутри что-то меняется — необратимо и страшно?

Он поцеловал её в макушку, чувствуя запах её волос — горьковатый, похожий на горный мёд, который она привезла из Дагестана. Он просто лежал, прижимая её к себе, и слушал, как она дышит — ровно, спокойно, как будто у неё больше не было причин бояться.

Он закрыл глаза и уснул, чувствуя, как её тепло согревает его изнутри.

За окном начался новый день.

ГЛАВА 14. Без обязательств

Оля проснулась от запаха.

Сначала она не поняла, где находится. Потолок был знакомым — её собственный, с трещиной в углу, на которую она давно перестала обращать внимание. Но запах... запах был чужим. Горячим маслом, тестом, чем-то сладким. И мужским.

Она повернула голову и увидела, что рядом с ней пусто. Простыня остыла, и на подушке не осталось даже вмятины. Сердце на мгновение сжалось — он ушёл.

Но запах доносился с кухни. И голос.

Стас что-то напевал, и она узнала мелодию — та самая песня Лепса, которую он пел в первый раз. «Я поднимаю руки, хочу тебе сдаться...» Он напевал её с лёгкой, расслабленной интонацией, как будто был абсолютно счастлив в этот момент.

Оля улыбнулась и потянулась. Тело было приятно ноющим, напоминая о том, что случилось ночью. Каждое движение отдавалось лёгкой болью в бёдрах, и от этого становилось тепло на душе.

«Он остался, — подумала она. — Он не сбежал. Он готовит завтрак».

Она не хотела вставать. Ей хотелось лежать и слушать, как он поёт, чувствуя себя частью чего-то уютного и настоящего. Но голос становился громче, и любопытство взяло верх.