«Привет. Поговорим. Я вернулась...»

Она сделала паузу, глядя на экран. Ей хотелось сказать ему что-то, что заставило бы его понять, как ей было больно. Но она не знала, как это сделать.

И она написала:

«Приложение твоё классное. Так в отчёте и напиши: всё работает. Я познакомилась с молодым человеком по твоему приложению. Так что спасибо».

Она прикрепила фото — цветы, которые подарил Руслан, и его руку в кофе. Отправила. И стала ждать.

Стас сидел на диване, когда пришло её сообщение.

Он открыл его, прочитал. И внутри него всё взорвалось.

Он сжал телефон в руке, чувствуя, как в груди закипает злость. На неё. На себя. На своё дурацкое приложение, которое он создал, чтобы помочь людям, а теперь оно помогало ей найти кого-то другого.

«Какого чёрта? — думал он.

Он смотрел на фото и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное и липкое. Ревность. Он никогда не ревновал. Даже к Свете, когда она изменяла ему, он не ревновал. А сейчас он готов был разбить телефон о стену. Я хотел поговорить с ней. Я хотел объяснить, что был дураком. Что испугался. Что хочу её. А она уже... она уже с кем-то. За два дня. Она нашла кого-то за два дня».

Он хотел ответить ей. Хотел написать что-то резкое. Или наоборот — умоляющее. Но он не знал, что сказать.

«На мою анкету тоже откликались, — вспомнил он. — Но я никому не ответил. Я не хотел никого. Я хотел только её».

Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри него всё переворачивается.

«Ты идиот, Стас, — сказал он себе. — Ты всё испортил. Ты сам отправил её в это дурацкое приложение. Ты сам попросил её искать кого-то. И теперь она нашла. И ты не имеешь права злиться».

Но он злился. Он злился на себя, на неё, на весь мир. Он снова посмотрел на её сообщение, на фото с цветами и чужой рукой, и почувствовал, как внутри него закипает ревность.

«Я не отпущу тебя, Оля, — решил он. — Я не позволю тебе уйти. Даже если для этого мне придётся сказать тебе то, чего я так боялся».

Он взял телефон и начал печатать ответ. Но потом остановился. Стер. И снова начал.

«Спокойно, — сказал он себе. — Не пиши сгоряча. Ты только всё испортишь».

Оля не стала ждать его ответа.

Она отложила телефон и наконец позвонила Алине. На этот раз подруга взяла трубку почти сразу.

— Оля! — голос Алины был радостным, но немного виноватым. — Прости, что не отвечала. У нас тут с Никитой... ой, Оля, я тебе столько всего расскажу!

Оля улыбнулась, чувствуя, как от голоса подруги становится немного легче.

— Рассказывай, — сказала она. — Я слушаю.

Алина затараторила, не останавливаясь. Она рассказывала о том, как они с Никитой встретились после бара, как он пригласил её гулять, как они гуляли всю ночь, как у них закрутилось. Как за эти дни у неё было больше секса, чем за последние несколько лет. Как Никита даже предложил ей съехаться, но она сказала: «Не торопись, давай сначала просто побудем вместе».

Оля слушала и улыбалась, но внутри неё всё сжималось. Подруга была счастлива. По-настоящему счастлива.

— А у тебя как? — наконец спросила Алина. — Как там Стас?

Оля замолчала на мгновение. А потом решилась. Она рассказала всё. Всю историю — с самого начала. О том, как они познакомились, как она предложила ему секс без обязательств, как он согласился, как они были вместе, как он пел ей песню под медляк, как утром стал холодным и выставил её за дверь. И о том, как она уехала на базу отдыха, а когда вернулась, написала ему, что познакомилась с кем-то по его приложению.

Алина слушала, не перебивая. Когда Оля закончила, она вздохнула.

— Оля, девочка моя, — сказала она мягко. — Ты поступила так, как считала нужным. Ты разочаровалась в любви, и идея с сексом без обязательств была твоей защитой. Ты боялась, что он разобьёт тебе сердце. Но он всё равно его разбил. И знаешь что? Это нормально. Ты имеешь право на боль. Но ты имеешь право и на счастье. Не закрывайся от него, если он вернётся.

Оля почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Она обещала себе, что не будет плакать из-за Стаса. Но слёзы всё равно потекли.

— Спасибо, Алин, — прошептала она. — Спасибо за поддержку.

Она уже хотела попрощаться, как вдруг снова услышала крик в подъезде.

— Я правнучка Николая Второго! — донеслось до неё. — Я приказываю! Разминировать железные дороги!

Оля замерла. Баба Наташа. Снова.

— Алина, прости, мне нужно идти, — быстро сказала она. — Там опять эта женщина. Я позвоню тебе завтра.

Она положила трубку, накинула халат и вышла в подъезд.

И в этот момент дверь соседней квартиры открылась. Она столкнулась со Стасом.

Их глаза встретились.

Он стоял в дверях, растрёпанный, в футболке и домашних штанах, с телефоном в руке. Она — в халате, с мокрыми волосами, со следами слёз на лице.

Они смотрели друг на друга. И никто не знал, что сказать.

ГЛАВА 20. Городская сумашедшая

Они стояли друг напротив друга в тусклом свете подъезда.

Стас смотрел на неё — на мокрые волосы, на следы слёз, которые она не успела скрыть. Она выглядела уставшей, растерянной и в то же время отстранённой, как будто уже поставила между ними стену.

Оля смотрела на него — на растрёпанные волосы, на футболку, на телефон в руке, который он так и не убрал. Он выглядел потерянным. Она почти забыла, каким он может быть, когда не играет роль.

— Ты... — начал он, но не успел договорить.

Из-за двери снизу снова раздался вопль:

— Я правнучка Николая Второго! Я требую! Разминировать! Немедленно!

Стас закатил глаза. Оля вздохнула. Но в этом вздохе не было злости — только усталость.

А потом в подъезд начали выходить соседи.

С четвёртого этажа выбежала женщина в халате, следом за ней мужчина в майке, затем ещё один сосед с третьего этажа. Вся лестница наполнилась голосами, топотом, перебранкой.

— Опять она! — крикнула женщина. — Каждую ночь! Когда это закончится?!

— Полицию надо вызывать, — сказал мужчина. — Я уже звонил, а они говорят, что у них нет оснований.

— Каких оснований?! Она орет уже третью неделю! У меня ребёнок не спит!

Они толпились у двери бабы Наташи. Стучали, кричали, требовали открыть. Но за дверью было тихо. Только слышно было, как она бормочет что-то себе под нос — тихо, бессвязно, словно ушла в себя.

Соседка с четвёртого этажа обернулась и заметила Олю и Стаса.

— А, это вы! — сказала она, указывая на них. — Вы же живёте над ней, слышите больше всех. Почему вы ничего не делаете?

Оля открыла рот, чтобы ответить, но Стас опередил её.

— Мы пытались, — сказал он ровно. — Но она не открывает.

— Так вы же мужик, — встрял сосед в майке. — Выломайте дверь! Вы что, не слышите, что там происходит? Она больна!

Стас посмотрел на Олю. В его взгляде был вопрос: "Что делать?".

Оля пожала плечами. Она не знала. Она хотела домой. Она хотела лечь и больше не слышать ни этих криков, ни его голоса.

Но шум в подъезде нарастал, и кто-то наконец вызвал полицию и скорую.

Через двадцать минут подъехали машины. Врачи и полицейские поднялись на этаж, и все соседи расступились, давая им пройти. Дверь бабы Натальи вскрыли. Она сидела на полу в коридоре, обнимая старого плюшевого мишку, и тихо напевала. Глаза её были пустыми, и она не сразу поняла, что вокруг неё люди.

Врачи осмотрели её, переговорили с полицией. Соседи стояли на площадке, перешёптываясь. Кто-то говорил о деменции. Кто-то о биполярном расстройстве. Кто-то просто качал головой и шептал: "Бедная женщина".

Оля смотрела на неё — на эту странную, одинокую старуху, которая считала себя правнучкой Николая Второго и кричала о железных дорогах. И вдруг она почувствовала, как внутри неё что-то сжимается.

"Она тоже одна, — подумала Оля. — Она никому не нужна. Она кричит, чтобы её услышали. И её никто не слышит".