Пятый этаж. Без лифта.

Оля знала эту цифру так хорошо, что могла бы подниматься с закрытыми глазами. Сто тридцать две ступеньки от подъездной двери до её квартиры. Она считала их ровно один раз, в первый день заселения, когда грузчики, вытирая пот, спросили: «Девушка, а лифт у вас есть?» Тогда она соврала, что сломали, но скоро починят. Прошло пять лет. Лифт не починили. И Оля перестала ждать.

Квартира была маленькой — тридцать семь квадратных метров, если верить договору аренды. Однокомнатная, с крошечной кухней, где едва помещались плита и холодильник, с ванной, где советское зеркало в потёртой раме видело себя ещё в восьмидесятых. Ремонт, как честно предупреждала хозяйка при заселении, «сделан давно, с душой, но без фанатизма». Обои в мелкий цветочек на кухне, линолеум, который помнил ещё Ельцина, и вечно скрипучая дверь в спальню. Оля снимала это жильё за смешные деньги по московским меркам, и за эти деньги она была готова мириться с тем, что диван продавился до состояния гамака, а горячая вода иногда пропадала без предупреждения.

Она привыкла.

Здесь было тихо. Здесь никто не трогал её вещи. Здесь можно было не притворяться.

Оля скинула туфли у порога — на работу она всегда надевала каблуки, потому что иначе клиенты не воспринимали её всерьёз, — и прошлёпала босыми ногами в глубину квартиры. На часах было восемь вечера. Пятница. Единственный день недели, когда она позволяла себе полную безмятежность.

Проектор щёлкнул, и на белой стене, заменявшей экран, заиграли титры. Любимый фильм — «Простушка», 2015 года. Оля знала все реплики наизусть, но именно это и успокаивало: предсказуемость, отсутствие сюрпризов, гарантированный смех в одних и тех же местах и слезы, соответственно.

На кухне уже остывал на решётке её фирменный десерт — красный бархат. Идеально ровный, с ослепительно-белым крем-чизом, который она вымешивала до бархатистого блеска. Она пекла его только по пятницам. Это был ритуал. Единственный праздник в её одинокой жизни.

Оля забралась на диван с ногами, укуталась в плед, который вязала ещё бабушка, и сделала первый глоток горячего чая.

— Ну что, — сказала она сама себе, глядя в экран. — Погнали.

Фильм пошёл. Она отправила в рот вилку с кусочком красного бархата, прикрыла глаза от удовольствия — влажный, шоколадный, с кислинкой сливочного сыра, — и в этот момент — БАМ.

Оля вздрогнула. Вилка звякнула о тарелку.

— Что за чёрт? — прошептала она, прислушиваясь.

Тишина. Только фильм продолжал идти, герой что-то весело лопотал.

Оля наклонила голову к стене, за которой находилась соседняя квартира. Она знала, что там живёт какая-то пожилая женщина, которую она встречала пару раз в подъезде. Ничего особенного. Но сейчас...

БАМ.

Снова. И следом — звук, от которого у Оли по спине пробежали мурашки.

Крик.

Она замерла, прислушиваясь. Это был не просто крик — это был вопль. Яростный. Отчаянный. С такой силой, что казалось, женщина стоит прямо за её стеной.

— Я правнучка Николая Второго! — донеслось до неё отчётливо. — Я приказываю! Разминировать железные дороги! Немедленно! Меня зовут Наталья Фёдоровна!

Оля застыла с ложкой в руке, глядя на стену. Она слышала каждое слово так ясно, будто стояла рядом. Николай Второй? Разминировать железные дороги? Что вообще происходит?

— Я приказываю! — снова донёсся голос. — Меня не остановить!

Оля медленно поставила тарелку на столик. Фильм всё ещё шёл, но она его уже не видела. В голове был только этот странный, пронзительный крик.

Она подошла к стене и приложила ухо к холодной поверхности. Тишина. Потом снова — шум, стук, бормотание. Но голос стих.

Оля сделала глубокий вдох.

Надо посмотреть. Она не могла просто сидеть и делать вид, что ничего не происходит. Это было не в её характере.

Она выскользнула в прихожую. Дверь подъезда была тяжёлой, со скрипучими петлями, но Оля уже привыкла к её капризам. Она открыла её, шагнула на лестничную площадку и прислушалась.

Тишина. Полная, звенящая тишина.

Оля выглянула в пролёт лестницы — вниз, на четвёртый этаж, — и уже хотела закрыть дверь, как вдруг соседняя дверь резко распахнулась прямо в её собственную. Металлический край ударил по створке, и Оля отлетела назад, ударившись плечом о косяк.

— Ай! — вырвалось у неё.

— О, чёрт! Простите, простите, я не хотел!

Из-за двери показался мужчина. Высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и яркими зелёными глазами. Он был в простой серой футболке, которая обтягивала руки, и с лёгкой, небрежной щетиной, которая придавала ему вид человека, который не парится по пустякам. Коренастое телосложение, уверенная осанка — Оля отметила это автоматически, до того, как успела подумать.

Она застыла, глядя на него. Сосед? Она никогда его не видела.

— Извините, — повторил он уже спокойнее, но в голосе ещё чувствовалась растерянность. — Я не хотел прямо в вас. Я услышал шум и решил проверить, что там.

Оля поправила кардиган, который сбился с плеча, и постаралась взять себя в руки.

— Всё нормально, — сказала она. — Я просто... я тоже услышала.

— Крик? — спросил он. — Женский крик?

Оля кивнула. Он шагнул вперёд, на площадку, и посмотрел вниз, на лестничный пролёт.

— Давно у вас тут такое? — спросил он, обернувшись к ней.

— Пять лет живу, — ответила Оля. — Слышу впервые.

Он хмыкнул и протянул руку.

— Стас. Я в эту квартиру три недели назад въехал. Ещё никого не знаю. И, честно говоря, сильно удивился этому крику.

Оля пожала его руку. Ладонь у него была сухой и тёплой.

— Оля, — представилась она.

— Очень приятно, — сказал Стас и улыбнулся. Улыбка была лёгкой, чуть ироничной, но без наглости. — Ну что, будем расследовать?

Оля замялась на секунду. Расследовать? С незнакомым человеком? Но внутри неё уже зажглось любопытство, которое она не могла подавить.

— Хорошо, — ответила она. — Давайте.

И они начали спускаться по лестнице — Оля впереди, Стас за ней — стараясь ступать бесшумно. Но на железных ступенях это было невозможно. Они аккуратно, почти на цыпочках, обошли каждый этаж. На четвёртом Оля остановилась, прислушиваясь к двери, которая находилась прямо под её квартирой.

Тишина.

— Может, здесь? — прошептала она.

Стас подошёл ближе, приложил ухо к двери и покачал головой.

— Ничего, — сказал он. — Тише, чем в моей квартире.

Они обошли ещё два этажа вниз. Подъезд был немым. Только где-то далеко внизу хлопнула входная дверь, и эхо разнеслось по бетонным стенам.

— Похоже, нам сегодня не суждено узнать правду, — сказал Стас, когда они остановились на площадке второго этажа. — Может, выключили звук, когда поняли, что привлекли внимание.

Оля кивнула. Ей было странно и немного неловко стоять рядом с этим красивым мужчиной в полной тишине. Она вдруг осознала, что на ней домашнее платье, не накрашена, волосы собраны в небрежный пучок. Обычно она так ходила только по квартире, и сейчас почувствовала себя уязвимой.

— Ладно, — сказала она. — Пойдём обратно.

Они поднялись на пятый этаж молча. Оля уже повернулась к своей двери, когда услышала за спиной голос:

— Соседка!

Она обернулась. Стас стоял в дверях своей квартиры, одна рука на ручке, и чуть наклонил голову вбок.

— Простите, что беспокою. Случайно нет у вас дома свободных бокалов? — спросил он. — У меня сегодня намечается приятный вечер, а обзавестись своей посудой я ещё не успел. Не хочу выглядеть нелепо перед гостьей.

Оля почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Приятный вечер. Гостья. Конечно.

За те доли секунды, пока они возились в подъезде, она уже успела достроить в голове целую вселенную: вот он тоже одинокий, как и она, вот они случайно встречаются в магазине, вот он приглашает её на кофе, вот она знакомит его с бабушкиным пледом, а он смеётся над её привычкой пересматривать «Простушку» по пятницам. Она уже мысленно прожила с ним месяц отношений. Потому что она была одна так давно, что даже случайный шорох за дверью превращался в сценарий к фильму.