Она подошла к шкафу и начала выбирать, что надеть. Это была важная встреча. Она хотела выглядеть красиво. Она хотела, чтобы он сказал, что она красивая.

И, может быть, на этот раз она найдёт в себе смелость сказать ему что-то большее.

ГЛАВА 12. Вино

Оля стояла перед зеркалом в ванной уже двадцать минут. Это было глупо. Это был просто вечер у соседа, а не свидание. Но она перемерила три платья, дважды поменяла причёску и в итоге остановилась на том, что решила сразу — лёгкое шёлковое платье цвета лаванды, которое подчёркивало её светлые волосы и делало глаза чуть темнее, чем они были на самом деле.

— Ты просто идёшь отдать магнитик, — сказала она своему отражению. — И приложение. И ничего больше.

Но сердце всё равно колотилось, когда она завязывала шнурки на босоножках и проверяла, всё ли взяла. Магнитик с горным аулом — да. Местные угощения из Дагестана: халва с орехами, сухофрукты и немного того самого горного мёда, который ей так понравился. И бутылка вина, которую она купила в местном магазине — красное, полусладкое, с ягодным послевкусием.

Она взяла всё это в руки, глубоко вздохнула и вышла в подъезд.

Дверь Стаса открылась почти мгновенно, как будто он ждал за ней. Он стоял чуть растрёпанный, с лёгкой щетиной. И когда увидел её — с этим пакетом, с этим платьем, с этими распущенными волосами, — он на секунду замер.

Оля заметила это. И внутри неё что-то ёкнуло.

— Привет, — сказала она, улыбнувшись. — Я с гостинцами.

Стас моргнул, будто возвращаясь в реальность, и отступил в сторону.

— Проходи, конечно. Я уже заждался.

Она шагнула внутрь и снова почувствовала этот контраст — её маленькая тёмная квартира с обоями в цветочек и его светлое, просторное пространство. Она поставила пакет на кухонный стол и начала доставать гостинцы.

— Это тебе, — сказала она, протягивая магнитик. — Симпатичный, правда? Я выбрала с аулом в горах.

Стас взял магнитик, повертел в руках, и на его лице появилась тёплая улыбка.

— Спасибо, — сказал он. — У меня как раз есть место на холодильнике. Будет висеть и напоминать о Дагестане.

Она улыбнулась и продолжила раскладывать угощения.

— Это халва, это сухофрукты, а это мёд, — сказала она. — Я влюбилась в него, честно. Там такой вкус — с травами, с горными нотками. Ты должен попробовать.

Стас подошёл ближе и взял в руки баночку с мёдом. Он посмотрел на неё, потом на угощения, потом снова на неё.

— Ты как будто решила накормить меня на неделю вперёд, — сказал он с лёгкой усмешкой.

— Ну, ты же угощал меня чаем и омлетом, — ответила она. — Я тоже хочу быть хорошей соседкой.

Он улыбнулся, но в его взгляде было что-то большее, чем просто соседская благодарность. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Или будто замечал то, что раньше пропускал.

Они сели за стол, и Оля начала рассказывать о своей поездке. О том, как они с Алиной поднимались в горы, как пахло разнотравьем, как вода в горных реках была ледяной и чистой. О том, как они пробовали дагестанскую кухню, как пекли чуду, как пили чай с мёдом на веранде гостевого дома, глядя на закат.

Она рассказывала увлечённо, жестикулируя, смеясь, когда вспоминала, как они с Алиной заблудились в ауле и местный пастух объяснял им дорогу на ломаном русском.

Стас слушал, почти не перебивая. Он смотрел на неё, и с каждой минутой его взгляд становился всё теплее.

— Знаешь, — сказал он, когда она закончила про пастуха, — я как будто сам там побывал.

— Ты обязательно должен съездить, — сказала она. — Это невероятное место. Там чувствуешь себя живым, настоящим. Как будто в Москве всё это — иллюзия, а там — реальность.

Стас кивнул, не сводя с неё глаз.

— Может, — сказал он тихо. — Может, когда-нибудь.

Она не знала, что он думает в этот момент.

Он смотрел на неё — на её светлые волосы, на её глаза, которые горели, когда она рассказывала о поездке, на её руки, которые так оживлённо двигались, — и внутри него поднималось что-то тёплое и тревожное одновременно.

«Я скучал, — думал он. — Я не говорил этого вслух, но я скучал. По этому голосу, по этим рассказам, по её смеху. Две недели тишины за стеной — и я понял, что привык. Что мне её не хватало. Какого чёрта?»

Он смотрел, как она открывает вино, как разливает по бокалам. Она была красивой. Она всегда была красивой, но сейчас — в этом платье, с этим светом, который падал на её плечи, — она казалась ему почти нереальной.

«Зачем тебе моё приложение? — думал он. — Ты же сама — как будто из другого мира. Я могу накодить что угодно, но такие женщины не попадаются в приложениях. Они встречаются в подъезде, когда кто-то кричит про Николая Второго. Они приносят мёд и магниты и рассказывают о горах. И они понятия не имеют, как на них смотрят».

Он откашлялся, прогоняя мысли, и сказал вслух:

— Ну что, хочешь посмотреть приложение? Или сначала вино?

Оля улыбнулась и подняла бокал.

— Давай вино. А приложение потом. Я хочу сначала насладиться вечером.

Он поднял свой бокал, чокнулся с ней и почувствовал, как внутри разливается не только вино, но и что-то ещё. Что-то, что он не решался назвать.

Они выпили по бокалу. Потом ещё по половине. Оля рассказывала про Алину, про то, как они дружат со школы, про свои любимые места в Москве, про то, как она мечтает когда-нибудь переехать жить к морю.

Стас слушал, иногда кивая, иногда задавая вопросы. Он чувствовал, как вино расслабляет его, но напряжение внутри не проходило.

— Давай посмотрим приложение? — предложила она, когда третья тарелка с сухофруктами опустела.

Он кивнул и развернул ноутбук экраном к ней.

— Всё просто, — сказал он. — Регистрируешься, загружаешь фото, заполняешь анкету. Алгоритм сам подбирает совместимость. Я сделал упор на характер и интересы, а не на внешность.

Оля зарегистрировалась. Выбрала фото — одно из последних, где она стояла на балконе гостиницы на фоне гор. Заполнила анкету: переводчик, люблю путешествия, книги и красный бархат. И почти сразу, как только сохранила профиль, на экране появились кандидаты.

Она увлеклась. Начала листать, комментировать, смеяться над странными анкетами. Стас наблюдал за ней, чувствуя странный холод в груди. Он сказал, что приложение подбирает по характеру, но он сам не знал, что она будет так быстро просматривать других мужчин. Перед ним. Почти с таким же энтузиазмом, с каким рассказывала о горах.

Она остановилась на одном профиле и засмеялась:

— О, посмотри! Он пишет, что любит готовить и путешествовать. Может, я и правда найду кого-то?

Она залипла в телефон, листая анкету, и не видела его лица.

А он смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает странное чувство, которое он не хотел называть ревностью. И как оно давило на грудь, на горло, заставляло его дышать чаще.

«Надо выйти из этого», — решил он. — «Надо снять напряжение. Как-то».

Он посмотрел на телефон, лежащий на столе. На экране — номер Светы. Той самой девушки, с которой он спал после приезда. С которой у него было просто. Без обязательств. Без чувств.

Он почти потянулся за телефоном, чтобы написать ей, но рука замерла в воздухе.

Но Стас убрал руку от телефона и вместо этого налил себе ещё вина.

Оля оторвалась от телефона и посмотрела на него. Её щёки были слегка румяными от выпитого, глаза блестели.

— Знаешь, — сказала она, чуть заплетающимся языком, — я ведь уже и забыла, как целоваться. Правда. Три года. Три года без поцелуев. Я даже не уверена, что ещё умею.

Стас замер с бокалом в руке.

— А если мне кто-то понравится, — продолжила она, глядя на него, — как я пойду на свидание? Я буду сидеть, как дурочка, и думать: «А что я должна делать?» Она засмеялась — немного нервно, немного горько. И допила остатки вина.

Стас смотрел на неё, и внутри его всё сжималось от её слов. Он мог бы сказать что-то умное, поддержать, но слова застряли в горле.