Кружевной, почти невесомый, с вышитыми голубыми цветочками, которые, будем честны, ничего не прикрывали. Вообще. Ничего. Она купила его когда-то давно, в период отчаянного желания почувствовать себя сексуальной, но так и не надела — постеснялась. И повесила в ванной, забыв о нём.

Оля почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она подняла глаза на Стаса.

Он смотрел на неё. Сначала он, казалось, не придал значения её виду — просто улыбался. Но потом его взгляд скользнул ниже. Пауза затянулась на долю секунды дольше, чем нужно. Его глаза слегка расширились, и он перевёл взгляд в сторону, будто пытаясь сделать вид, что ничего не видит.

Но было поздно. И они оба это понимали.

Оля попыталась прикрыть руками грудь, но движения были слишком судорожными. Она чувствовала себя глупо. Ещё глупее, чем когда-либо в жизни. Она стояла перед красивым мужчиной, в прозрачном халате, и пыталась сделать вид, что это нормально.

— Я... — начала она.

— Я ничего не вижу, — быстро сказал Стас, но его улыбка стала шире. Он явно сдерживался, чтобы не рассмеяться. — Совсем ничего. Абсолютный ноль. Пустота. Вакуум. Спасибо за бокалы, — он сунул ей контейнер с омлетом в руки так быстро, что она едва успела его поймать. — Приятного дня!

И он закрыл дверь. Свою дверь, за которой он жил. Оля стояла как вкопанная, глядя на закрывшуюся дверь соседней квартиры.

Она смотрела на бокалы в своих руках. На прозрачный халат. Потом снова на дверь.

— Господи, — прошептала она, чувствуя, как лицо становится багровым.

Она влетела в свою квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она и не знала, смеяться ей или плакать.

— Что это было? — спросила она себя.

Она поставила контейнер на стол и прошла в ванную. Посмотрелась в советское зеркало. Её лицо было красным, как помидор. Прямо-таки огненно-красным. Она выглядела так, будто только что пробежала марафон.

— Я только что стояла перед ним в прозрачном халате, — сказала она своему отражению. — Он видел всё. Всё, Оля. Всё.

Она закрыла лицо руками и застонала.

— Что он подумает? Что я специально так оделась? Что я хочу его соблазнить? Что я сумасшедшая?

Она опустилась на край ванны и попыталась успокоиться. Но внутри всё клокотало. Ей было стыдно. Очень стыдно. Она редко чувствовала себя такой уязвимой.

— Ну почему именно сейчас? — прошептала она. — Почему именно он?

Она подумала о том, как он смотрел на неё. Сначала спокойно, потом с удивлением, потом с лёгкой улыбкой. И в его взгляде не было ничего злого или осуждающего. Он просто... видел её. И не стал делать вид, что не видит.

В этом была странная честность.

Оля вздохнула и встала. Она подошла к контейнеру на столе и открыла крышку.

Оттуда повалил пар, а следом — аромат топлёного масла, сыра и свежей зелени. Омлет лежал ровным, плотным кругом, ещё тёплый, с золотистой корочкой и аппетитными пузырьками по краям. Рядом красовалась веточка розмарина — будто специально для красоты.

Она взяла вилку, отломила кусочек и попробовала. Воздушный. Нежный. С солоноватой ноткой, которая таяла на языке.

«Он принёс тебе омлет, — жёстко напомнила она себе. — Он не пришёл специально, чтобы застать тебя врасплох. Он просто хотел быть вежливым. Может, у него самого был лишний завтрак. И он не смотрел на тебя как-то по-особенному. Совсем. Никак».

Она положила вилку и закрыла контейнер, стараясь не думать о том, как он стоял у плиты и помешивал яйца, думая о чём-то своём.

Но она помнила его взгляд. И в этом взгляде было что-то, что заставило её сердце биться быстрее. Не только стыд. Что-то ещё. Что-то, что ей хотелось исследовать.

Оля вернулась в спальню и надела свой домашний костюм: короткую белую майку и шортики. Она хотела лечь спать и забыть о случившемся, но сон ушёл.

За стеной заиграла музыка.

Оля улыбнулась, несмотря на стыд.

— Ну и ладно, — сказала она вслух. — Если он не будет смеяться надо мной, то я не буду думать об этом. Как-нибудь при личной встрече обязательно расскажу ему, что в мои планы не входило раздеваться перед незнакомым человеком.

Она села за стол, включила ноутбук и открыла файл с переводом. Но мысли всё равно возвращались к нему. К его зелёным глазам, к его лёгкой улыбке. К тому, как он смотрел на неё в этом прозрачном халате.

«Он красивый, — призналась она себе. — Очень красивый.»

Прошло две недели. Оля старалась не пересекаться со Стасом на лестнице. Она выходила из дома в разное время, возвращалась поздно, слушала музыку в наушниках, чтобы случайно не услышать его шагов за стеной.

Она почти убедила себя, что всё нормально. Что она просто выдумала всё.

И в один вечер, когда Оля уже почти забыла о случившемся, она снова услышала крик.

Женский голос, надрывный, отчаянный:

— Я правнучка Николая Второго! Я приказываю разминировать железные дороги! Меня зовут Наталья Фёдоровна!

Оля подскочила с дивана, на котором сидела с ноутбуком. Сердце забилось, но уже не от страха, а от адреналина. Она выбежала в подъезд и стала ждать.

Она не хотела, чтобы это казалось нарочитым. Она просто вышла. Остановилась у двери, прислушиваясь к крикам, которые доносились снизу, с четвёртого этажа.

Через три минуты дверь соседней квартиры приоткрылась. Оля обернулась и увидела Стаса. Он был в толстовке, с взъерошенными волосами, выглядел так, будто его выдернули из работы.

— Привет, — сказал он тихо, чтобы не привлекать внимания. — Опять наша Наталья Фёдоровна?

Оля кивнула, пытаясь унять дрожь в голосе. Почему-то его появление одновременно успокаивало и пугало. Он был слишком хорош.

— Я думаю, что звук идёт из квартиры подо мной, — сказала она, указывая вниз. — С четвёртого этажа. Я слышала, что она говорит... и мне кажется, я знаю, какая это дверь.

Стас кивнул и шагнул к ней. Он оказался рядом, и Оля почувствовала запах его одеколона. Что-то свежее и мужское.

— Я могу спуститься, — предложил он. — Если ты боишься.

Оля почувствовала, как её щёки начинают гореть. «Да, я боюсь, — подумала она. — Но не женщины с четвёртого этажа. Я боюсь, что останусь с тобой наедине в подъезде».

— Спасибо, — сказала она вслух. — Давай так. Ты спускаешься, а я подожду здесь.

Он улыбнулся, спустился на один пролёт и остановился около двери на четвёртом этаже. Оля стояла на площадке пятого, сжимая перила, и смотрела на его широкую спину, на то, как уверенно он держится.

Он постучался в дверь. Нет ответа. Постучал ещё раз.

— Правнучка Николая Второго вряд ли ждёт человека, у которого ни титула, ни должности, — сказал он, оборачиваясь к ней, и ухмыльнулся.

Оля рассмеялась. Это был нервный смех, но он помог разрядить напряжение. Стас вернулся наверх и встал напротив неё. Его лицо оказалось совсем близко.

— Я предлагаю закрепить наше расследование вкусным чаем, — сказал он. — У меня, — добавил он, заметив её колебания. — Помню, ты не любишь принимать гостей. И я не настаиваю, если тебе неудобно. Но если хочешь...

Оля замялась. В голове промелькнула сцена с прозрачным халатом. Но сейчас она была все в том же домашнем костюмчике. Всё нормально. И она не хотела выглядеть недружелюбной.

— Хорошо, — сказала она. — Пойдём.

Они вошли в его квартиру. Чистота, порядок, везде современная мебель. Оля хотела спросить, как он умудряется поддерживать такую идеальную чистоту, но он, словно прочитав её мысли, сказал:

— Клининг нанимаю. Я же программист, у меня есть немного денег, чтобы не тратить время на уборку.

Оля кивнула. Они прошли на кухню, и он начал заваривать чай.

Она сидела за его столом, разглядывая интерьер, и думала о том, как странно устроена жизнь. Она жила одна, не собиралась заводить знакомства, и вдруг этот мужчина появился за стеной и сломал все её планы.

— Расскажи о себе, — сказал он, ставя перед ней чашку. — Чем занимаешься, почему живёшь здесь.