— Эх, «нравилась» — не совсем подходящее слово. Не думаю, что ты пока готова к этому разговору.

— Проверь меня.

Я сжимаю деревянные подлокотники стула.

Его янтарные глаза темнеют.

— Я пытаюсь вводить тебя постепенно, дать тебе шанс привыкнуть.

Мой разум закручивается от воспоминания о том, как он входил в меня постепенно всего несколько ночей назад. Его веки кажутся тяжёлыми, будто он тоже вспоминает.

«Может, говорить об этом слишком больно. Может, она забеременела от него».

Я облизываю губы и тянусь за фаршированным трюфелем грибом. Он вздыхает, перемещая вес. Смотрит на воду и усмехается, прежде чем его глаза возвращаются к моим.

— Её волосы. Они напомнили мне твои, — он говорит так, будто сообщает мне свой любимый цвет, а не сбрасывает бомбу прямо посреди стола. — Когда я впервые её увидел, подумал, что это ты. Я этим не горжусь, но потом какое-то время продолжал притворяться, что она — ты.

Мои конечности каменеют. Я всё ещё не знаю, что делать с этой информацией. Знаю, что у Дейтона ОКР и что он гиперфокусируется на вещах, просто не знаю, как справиться с тем, что я — одна из его одержимостей.

«Но одержимость не значит, что мы были бы счастливы вместе. Не значит, что он будет целовать меня с утренним дыханием и любить, когда у меня появятся морщинки на лице».

Официант возвращается.

— Могу предложить вам что-нибудь из основных блюд?

Дейтон заказывает бифштекс «Веллингтон» с салатом. Я прошу то же, что и он, потому что забыла посмотреть в меню, а звучит вкусно.

— Как с тобой обошлись последние десять лет? Клара держала меня в курсе некоторых вещей.

Мне странно, что мама так много рассказывала обо мне Дейтону, зная, что я его терпеть не могла. Интересно, почему она не сказала мне, что он обо мне спрашивал.

Не знаю, с чего именно начать, поэтому начинаю со знакомства с Эндрю.

— Я познакомилась с Эндрю, потому что меня наняли сделать семейные фотографии на пляже. Он был очень мил со своей мамой, и это показалось мне трогательным. Он пригласил меня на свидание, и мы встречались всего шесть месяцев, когда он сделал предложение. Оглядываясь назад, это было очень глупо. Но мы сбежали и поженились, а потом съехались. Он только начал работать в юридической фирме своего дяди. Когда я узнала, что беременна, он был рад начать строить семью.

В глазах Дейтона вспыхивает удивление.

«Значит, мама рассказала ему не всё».

— У меня случился выкидыш на шестнадцатой неделе. Это, эм… вроде как погрузило меня в состояние депрессии. Я не выходила из дома, если только не приходилось. Перестала общаться с людьми и просто замкнулась в себе на шесть месяцев. Эндрю сначала пытался меня утешать, но ему надоело, что я хожу как в воду опущенная. Он просто не понимал. Я вынашивала её, но, по его мнению, у меня не было причины чувствовать себя так, ведь срок был ещё маленький. Он хотел попробовать снова, но я была не готова. Так что мы отдалились друг от друга. У меня не было никакого интереса к сексу, и он нашёл его в другом месте. Со своей секретаршей, на работе.

Хотелось бы, чтобы Дейтон был более выразительным. Его лицо не изменилось на протяжении всего рассказа.

— У неё было имя? — спрашивает он.

— Джулия. Она тоже была замужем, и у неё была здоровая маленькая дочь.

— Не у неё. У твоей малышки.

Сердце колотится. Слёзы щиплют глаза и грозят пролиться по щекам. Никто никогда раньше не спрашивал меня об этом.

— Розмари, — шепчу я.

Эндрю даже не знал, что я выбрала имя. Я всего неделю знала, что это девочка, когда потеряла её.

Дейтон тянется через стол и берёт мою руку.

— Оно красивое.

Я отказываюсь плакать прямо сейчас, поэтому продолжаю рассказывать историю развода, знакомства с Саванной и Акселем, нашего похода с рюкзаками по Европе и того, как нас ограбили в хостеле. Рассказываю ему, как Аксель выиграл в игровом шоу и спустил половину денег в Вегасе уже на следующих выходных.

Он закатывает глаза, явно не одобряя такое нерациональное обращение с финансами.

— Он мог бы начать бизнес или вложить их.

— Он ужасно обращался с деньгами.

Приносят нашу еду, и мы начинаем есть. Говядина нежная с насыщенным вкусом.

— А потом моя мама погибла в трагической авиакатастрофе. Я унаследовала этот пляжный дом, который нужно было спасать, и была вынуждена начать ремонт с мужчиной, который, честно говоря, самый сбивающий с толку человек из всех, кого я когда-либо встречала.

— Даже представить не могу, как это раздражает. Он хотя бы красивый?

— Некоторые люди, возможно, так считают.

— Ну, по крайней мере, тебе не приходится делить с ним кровать или что-нибудь такое безумное.

— Ха! Вообще-то он начал спать в моей кровати без приглашения.

Он хватается за грудь.

— Ты шутишь. Такое вторжение.

— Именно. Так грубо.

— Он хотя бы держится своей стороны кровати?

Я медленно качаю головой.

— Вау. Хочешь, я его побью?

— Можешь просто попробовать вбить ему немного здравого смысла.

— Что мне сказать? Он тот ещё экземпляр.

— Просто скажи ему расслабиться и для разнообразия попробовать быть хорошим парнем.

Он откидывается назад, барабаня пальцами по столешнице.

Официант подходит, чтобы убрать наши тарелки.

— Могу предложить вам десерт?

— Да. Крем-брюле, пожалуйста. С собой, — говорю я.

Напряжённый взгляд Дейтона нагревает мою кожу.

— Две вещи, в которых меня никогда не обвиняли, — в том, что я расслабленный, и в том, что я хороший парень. Так что если именно этого ты хочешь, я сделаю всё возможное, чтобы выполнить твою просьбу. Но мне понадобятся конкретные примеры.

— Не так сложно. Не спи ни с кем другим. Лежи со мной на пляже и дремли на солнце. Позволь мне фотографировать тебя. Выучи новый рецепт на моей крошечной кухне. Сыграй в «Скрабл» на террасе. Расскажи мне о своём дне, пока мы идём к Тайной бухте и смотрим на закат.

— Я не спал ни с кем другим ещё до похорон.

Я медлю, накручивая волосы на палец. Официант возвращается с коричневым бумажным пакетом. Дейтон оплачивает счёт и встаёт.

Он выводит меня из ресторана, положив руку мне на поясницу. Мы спускаемся к пляжу. Лунный свет отбрасывает сияние на песок и волны. Мусор после бури всё ещё разбросан по пляжу.

Сердце пропускает удар, когда он тянется к моей руке и переплетает наши пальцы.

— Так сделал бы хороший парень?

— Да, — пищу я.

Мы просто держимся за руки, но это ощущается почти так же интимно, как лежать с ним в постели. После всего, чем мы поделились за ужином, напряжение между нами изменилось. Оно всё ещё есть, просто теперь меньше похоже на то, как мы сопротивляемся желанию трахнуть человека, которого ненавидим, и больше — на то, как мы пытаемся сопротивляться желанию трахнуть того, кто нам правда начинает нравиться.

— Спасибо, что поужинала со мной, — говорит он.

— Спасибо за ужин.

Мы уже примерно на полпути домой, когда он останавливает меня.

— Хочешь попробовать свой десерт?

Я киваю, и мы садимся на песок. Я поджимаю под себя ноги. Он достаёт пластиковый контейнер из пакета и разворачивает ложку.

Зачерпывает кусочек и подносит к моим губам.

Я стону.

— На вкус как рай. Ты должен попробовать.

Он подносит мне ещё один кусочек. Я уже собираюсь открыть рот, чтобы съесть, когда он переворачивает ложку и размазывает десерт по моей шее. Он наклоняется ближе, взгляд на мгновение встречается с моим, прежде чем его язык касается моей кожи. Он слизывает один раз, а потом его губы прижимаются ко мне, и он высасывает остатки.

— Хмм, ты права, правда на вкус как рай.

Он продолжает целовать мою шею.

Мои глаза закатываются. Я хватаюсь за его руку, бёдра сжимаются вместе, когда внутри разгорается жар. Его ладонь скользит вокруг и обхватывает мой бок, пальцы сжимают талию. Он осторожно откидывает меня назад на песок. Его тело нависает надо мной, но он поддерживает свой вес другой рукой.