К раннему полудню старая терраса полностью убрана. Это заняло время, и им пришлось использовать бензопилу, чтобы распилить пальму. Хавьер и Дейтон обсудили, что ему следовало забетонировать конструкцию в земле, чтобы она выдерживала ураган, и он согласился сделать так с новой.

Весь остальной Коконат-Бич сплотился, чтобы расчистить большую часть мусора на дорогах. Пляжи будут убирать дольше, а мэр назначил костёр на следующую неделю, чтобы мы могли сжечь все поваленные деревья.

Приняв душ, Дейтон выходит туда, где я подметаю дорожку сбоку от дома, где ветки деревьев и старые доски террасы оставили за собой след из щепок и пальмовых листьев.

Он забирает у меня метлу. Я держусь за неё, пытаясь не дать ему забрать.

— Дейтон, — жалуюсь я, — ты работал весь день.

— Я нагулял такой аппетит, который старым виноградом не утолишь. Думаю, сегодня вечером я устрою себе ужин со стейком в «Гранд Палм».

Я наконец отпускаю метлу. Он начинает подметать дорожку. У меня в животе порхают бабочки от того, на что он намекает, но я всё ещё хочу, чтобы он спросил.

— Надеюсь, хорошо проведёшь время, — наконец говорю я.

Он улыбается, поднимая на меня взгляд. Он такой красивый, когда улыбается — почти перехватывает дыхание. С тёмными волосами и щетиной на челюсти, вместе с горящим в моей голове образом его потных мышц, работавших весь день на солнце, я почти таю.

— Хочешь присоединиться ко мне за ужином?

Мне приходится прикусить губу, чтобы не дать ему понять, как сильно я хотела, чтобы он спросил. Я жду несколько секунд, прежде чем ответить.

— Я подумаю, — наконец говорю я, пытаясь звучать равнодушно.

— Отлично. Надеюсь увидеть тебя в восемь.

Он кладёт метлу и подходит ко мне, целуя в щёку.



Когда я вхожу в ресторан у воды в «Гранд Палм», Дейтон уже сидит за столиком на балконе. На нём свободная льняная рубашка на пуговицах пастельно-зелёного цвета. Волосы уложены небрежными волнами, и он настолько невероятно красив, что мне приходится напомнить себе дышать. Я замираю у входа возле стойки хостес, пытаясь сглотнуть ком в горле.

«Гранд Палм» — самый роскошный курорт в городе. Здесь высокие потолки, современные деревянные акценты, пышное озеленение внутри, а через открытый балкон видны высокие пальмы. Играет мягкая романтичная музыка, пока мерцают настенные фонари.

Я смотрю, как Дейтон подносит бокал белого вина к губам, глядя на тёмную воду.

Восемь двадцать. Я опоздала, потому что всё время меняла причёску и одежду. Ничто не казалось подходящим для свидания с моим давним врагом, сводным братом и приятелем для секса в дорогом ресторане. Это место из тех, куда люди ходят отмечать десятую годовщину свадьбы или дни рождения с круглыми датами.

В конце концов я позвонила Джунипер, почти на грани слёз. Она убедила меня, что ничего из моего шкафа не подойдёт, так что мне пришлось сбегать в бутик «Кораловая луна» и перерыть их стойки в поисках подходящего варианта. К счастью, несмотря на прошедшую бурю, они были открыты, и у них оказалось великолепное розовое атласное платье на тонких бретельках, не слишком обтягивающее, но подчёркивающее меня во всех нужных местах. Оно касается моих щиколоток. Волосы уложены спиральными волнами и падают на спину, где платье опускается, открывая позвоночник.

Пока я пробираюсь между другими гостями к столику, Дейтон наконец поворачивается и видит меня. Я не знаю, какое выражение ожидала увидеть на его лице, но то, как его губы приоткрываются, а глаза скользят по моей фигуре, разогревает мою кожу. Он отодвигает для меня стул.

«Он думал, что я снова его продинамила».

— Ты определённо умеешь эффектно появляться, — говорит он, когда я сажусь.

— Не ожидал, что я приду?

— Я не был уверен.

Он садится, подзывая официанта.

Облизывает губы.

— Ты захватываешь дух. Мне всё ещё разрешено называть тебя «Кексик»?

Я обдумываю ответ, прежде чем медленно кивнуть. Внешне он никак не реагирует, но его кадык дёргается.

Весь персонал одет в чёрные брюки, чёрные фартуки и белые рубашки на пуговицах. Наш официант подходит с бутылкой «Пино Гриджио».

— Вина, мисс?

Я киваю.

— Да, пожалуйста.

Он наполняет бокал наполовину, затем наполняет мой стакан водой из серебряного кувшина.

— Могу предложить вам какие-нибудь закуски?

Дейтон ждёт, пока я отвечу.

Мой взгляд опускается к кожаному меню.

— Можем попробовать устрицы и фаршированные трюфелем грибы?

— Разумеется.

Он уходит.

Я беру бокал вина и медленно отпиваю. Оно лёгкое и свежее, и я уверена, что стоит немалых денег. Дейтон наблюдает за мной, выражение его лица нечитаемо.

— Так чем ты занимался последние десять лет? — спрашиваю я.

Он улыбается, откидываясь на спинку стула. Дейтон такой огромный. Его присутствие подавляет. У меня всё время вспыхивают воспоминания о его теле надо мной в его квартире в Майами. От воспоминания о том, как его мускулистые плечи напрягались в свете лампы, у меня поджимаются пальцы на ногах. Мне нравилось чувствовать его тяжёлый вес.

— Печально признавать, но большая часть последнего десятилетия у меня ушла на колледж и построение инвестиционного бизнеса. Я не путешествовал ради удовольствия, только по работе. В колледже у меня была девушка, но мы расстались сразу после выпуска, когда я переехал в Нью-Йорк.

— Как долго вы были вместе?

— На третьем и четвёртом курсах.

— Как её звали?

Я уже знаю ответ, но не хочу, чтобы он понял, что я сталкерила её.

Она, конечно, была потрясающе красива. Не та же яркая красота, что у Ноэль. Анна была темноволосой и более мягкой на вид, со щёчками, из тех женщин, которых большинство мужчин назвали бы потенциальной женой и отвезли бы знакомиться с бабушками.

— Анна.

Я киваю.

— Так почему вы расстались?

— Я переезжал. У неё оставался ещё год в колледже. Я не видел смысла продолжать отношения на расстоянии.

— Что такое ещё один год, если ты влюблён?

Он несколько мгновений изучает меня. Я ёрзаю на стуле.

— Если ты влюблён, год — ничто.

— Значит, ты её не любил?

Он качает головой.

— Тогда почему ты был с ней два года?

Официант подходит и ставит на стол устрицы и фаршированные трюфелем грибы, а также две маленькие тарелки. Он снова наполняет оба наших бокала.

— Я пытался забыть кое-кого другого, — говорит Дейтон.

Моя рука замирает над подносом с устрицами. Я моргаю, глядя на него, пытаясь понять, о ком он говорит. Есть таинственная третья девушка, кто-то, кого он, должно быть, встретил в колледже до Анны.

Он наклоняется вперёд.

— Нет, это была не девушка, о которой ты не знаешь.

Он берёт устрицу и подносит к моим губам. Я открываю рот, позволяя ему накормить меня.

Она сливочная и вкусная, с маслянистым оттенком. Я проглатываю, прежде чем потянуться за следующей. Поднимаю её к его губам. Он морщится, прежде чем послушно открыть рот и позволить мне накормить его. Он морщится от вкуса.

— Скользкая, — говорит он, потянувшись к вину.

— Ты никогда не ел устриц? Я бы подумала, что ты всё время ешь всякое такое пафосное дерьмо.

Он качает головой.

— Ел. Просто думаю, что они мерзкие.

Я беру с подноса ещё одну, пытаясь скрыть улыбку.

— Так кого ты пытался забыть? Кого-то из школы?

— Тебя, — просто говорит он.

У меня ощущение, будто пол проседает, словно гравитация вдруг стала сильнее. Уголок его рта приподнимается. Я хватаю бокал с вином.

— А ты? Как выглядело последнее десятилетие твоей жизни?

— Я ещё не закончила. Тогда что с Ноэль? Ещё одна попытка забыть меня, хотя ты никогда даже не сделал ничего, чтобы дать мне понять, что я тебе нравлюсь?