Старший устал стоять. Он дошёл до ближайшего стула, но садиться не стал — просто привалился к стеллажу.

Молодой вернулся ко мне.

— Протокол по двум замечаниям: нечитаемая маркировка на единице хранения, отсутствие электронного журнала.

— Второе — не нарушение, — сказал я. — Это ваша рекомендация к переходу. Я готов её зафиксировать, но не как нарушение.

Он посмотрел на меня, как на врага народа, но вынужден был согласиться:

— Рекомендация.

Протокол молодой распечатал прямо с планшета — портативный принтер был пристёгнут у него на поясе. Удобная штука.

Я прочитал оба пункта, расписался, получил свою копию. Бумага была ещё тёплой.

— Следующая плановая проверка через полгода, — оповестил меня молодой. — Всего доброго.

— До свидания, — сказал я и придержал дверь.

Это хорошо, что он чётко сказал на пороге «через полгода». Может, мне это ещё пригодится.

Проверяющие вышли. Я подождал, пока их куртки скроются за углом и только потом прикрыл дверь и выпустил воздух из лёгких.

— Алексей Сергеевич, — начал Денис, — я…

— Потом, — сказал я. — Всё потом.

Сложил копию протокола в папку, туда же, где лежали остальные документы. Подписал сверху карандашом дату и пометку: «МИББ. Замечания. Плановая проверка через полгода».

— Мора на них нет! И чумы!

Я обернулся.

Кузьмич сидел на краю верстака, маленький, лохматый, с недовольным видом хозяина, которому наследили в прихожей.

— Нюхали по углам, — продолжал он сердито. — Искали, что плохо лежит. Злые. Грязь свою злую оставили.

— Вижу, — вздохнул я.

— Не видишь. — Он слез с полки и прошлёпал к двери, посмотрел на пороговый знак над косяком. — Вот это — дырявое. Такие как эти двое с планшетами — они не нечисть, порог их не держит. Но если золото добавить — знак усилится, будет чувствовать, что у людей за душой. Недоброе намерение порог будет давить. Тесно им тут станет, страшно. Уйти захотят.

— Кузьмич, они инспекторы, — ещё раз вздохнул я. — Они имеют право проверять мастерскую.

— Имеют, — согласилсядомовой без малейшего смущения. — Но не со злом в сердце. Злое сердце золото не пропустит. И твоей вины тут не будет — сами они убегут. Придётся других присылать, добрее. Срочно покупай золото, говорю! Сегодня покупай!

Я взял протокол, ещё раз посмотрел на подписи. Два замечания. Оба ни о чём. Если бы было что найти — нашли бы. Но придут ещё, это я понимал.

Внёс результаты проверки в электронный журнал. Придут в следующий раз — покажу оба.

— Про золото не забудь! — напомнил Кузьмич.

— Будет тебе золото, — сказал я тихо. — Сегодня.

— А посмотреть можно будет? — спросил Денис. — Я про знак порога только читал.

— Конечно, можно, — кивнул я.

Дождь кончился час назад, но асфальт ещё не просох и из-под ног вылетали мелкие брызги. Я шёл к ювелирному магазину пешком, через дворы. Хотелось пройтись и подумать.

Денису я велел перенести в ноутбук все наши таблицы с планшета и не ждать меня. Порог будем обновлять завтра с утра.

У трансформаторной будки я заметил Виктора Палыча из ЖЭКа. Он изучал облезлую табличку «Не влезай — убьёт».

— Привет, Тихонов, — сказал он, когда я свернул к будке.

— Здравствуйте, Виктор Палыч.

Он кивнул в сторону сквера.

— Прогуляемся?

Мы свернули под тополя. Их листва уже почти облетела, только несколько жёлтых листочков держались на ветках с упрямством, не объяснимым никакой физикой.

Виктор Палыч молчал до конца аллеи, а я и не торопил.

— Жалобу в МИББ подало юридическое лицо, — сказал он наконец, глядя прямо перед собой. — Понял, какое?

Я кивнул. Чего же тут думать, если враг у меня один — «МагСервис Плюс».

— Будут ещё проверки, Тихонов, — сказал Виктор Палыч. — Я видел похожее на Заводской. Там была мастерская по пошиву, три машины и два человека. Проверки, замечания, приостановка деятельности. Через четыре месяца — всё. Сами сдались. Обложили они их, как волков флажками.

— Посоветуете что-то?

Палыч помолчал.

— Документы, — сказал он. — Каждый шаг — отдельная бумажка. Заказ принят — бумажка. Компонент куплен — бумажка. Работу сделал — бумажка. Чтобы придираться было не к чему.

Я кивнул.

— Понимаю.

— Это хорошо.

Больше он ничего не добавил. Мы дошли до выхода из сквера — там, где аллея упиралась в тротуар и расходилась в две стороны.

Виктор Палыч остановился.

— Ну, мне туда, — он кивнул влево.

— Спасибо вам, — искренне сказал я.

Виктор Палыч рисковал. У него было своё начальство, свои инспекторы, свои бумажки. Если бы выяснилось, что он предупредил фигуранта жалобы — неприятности были бы ему гарантированы.

Однако он посчитал нужным предупредить меня. И понятно было, что это — только первая жалоба в МИББ. Будут ещё.

Ну ничего, на каждую хитрую фирму найдётся кое-что с винтом…

Я поднял воротник, повернулся и зашагал в сторону ювелирного.

Ювелирный оказался закрыт на санитарный день.

Я объехал ещё два магазина, вернулся уже в сумерках с маленьким бумажным пакетиком, в котором лежали два грамма листового золота и квитанция.

Мастерская встретила запахом нагретого металла и тишиной. Денис ушёл час назад. Кузьмич тихо возился в углу: слышно было по лёгкому скрипу половиц там, где половиц быть не должно.

Я положил пакетик на верстак, включил лампу над столом и открыл ноутбук.

Денис справился с заданием — перекинул все наши таблицы с планшета. В ноутбуке вести журнал удобнее.

Я стал проверять, всё ли у меня внесено в электронный журнал.

Первая запись была про Бабу Нюру с утюгом. Дата — второе октября. Компонент — нагревательный кристалл, серия В-204, куплен у Степанова на рынке. А чека-то не было.

Я вписал «нет чека» и мысленно поморщился: это первый же заказ, и уже пробел. Ничего. Буду знать.

Часа через полтора за моей спиной возникло лёгкое тепло, признак того, что Кузьмич подошёл тихонечко сзади.

— Дед так не делал, — сказал он осуждающе.

— Дед жил в другое время.

— Оно лучше было.

Я не стал спорить. Может, и лучшее. По крайней мере, в то время никто не натравливал на тебя МИББ.

— Сейчас иначе, — сказал я. — Если не запишу в электронный журнал — считай, и не было ничего.

Кузьмич повздыхал. Потом прошёлся вдоль стола, заглянул в экран.

— Много строк, — заметил он.

— Сорок семь будет. Когда закончу.

— Сорок семь, — повторил он, будто взвешивал. — За месяц.

Домовой замолчал, а я вернулся к таблице.

Фрезеровщик Гена с Щёлковской — электробритва. Дата — восьмое. Компонент — вибромотор и рунная оплётка, куплены у Чистяковой. Накладная есть, я её даже сохранил — хорошо. Занёс скан в папку, поставил ссылку в ячейку.

Пока я переносил заказы, мысли шли своим ходом. «МагСервис» ударил сразу с двух сторон: отказ поставщика и проверка.

Следующий ход — либо ещё одна проверка, либо что-то с лицензией.

Проверки хороши как инструмент давления, но, если документы в порядке, инспектор уходит ни с чем. Значит, будут давить на лицензию.

Я внёс строку о подростке с самокатом — батарея, рунный контур, дата, всё как положено — и закрыл ноутбук. Теперь электронный журнал полностью соответствовал тому, что я вёл вручную.

Теперь пусть приходят.

На часах было двадцать два часа. Длинный вышел денёк.

Я налил себе чаю из термоса. Он был едва тёплый, сколько же можно работать?

И тут в дверь постучали. Я подскочил и бросился открывать.

На пороге стояла Лена с кастрюлькой, укутанной полотенцем, и с бумажным пакетом под мышкой. Из пакета торчал батон.

— Я не очень поздно? — спросила она.

— В самый раз, — улыбнулся я.

Она прошла, поставила кастрюлю на подоконник и размотала полотенце.

Запах был офигенный! Я ничего подобного раньше не пробовал!