Рунный контур был жив — это сразу видно по тому, как мана течёт. Я обвёл щупом крепёжный узел и быстро нашёл поломку. Один из трёх кристаллов треснул по вертикали, и мана на этом участке не уходила в кольцо, а билась туда-обратно.

— Контур целый, — сказал я, не оборачиваясь. — Только один кристалл треснул. Мана замкнулась в петлю — отсюда мерцание. Кристалл надо заменить, тогда ток выровняется.

Лена стояла чуть позади и слушала.

— А долго менять? — с тревогой спросила она.

— Нет, — успокоил я её. — Сейчас всё и сделаем.

Открыл боковое отделение чемоданчика и едва сдержал вздох. Кристалл у меня был. Один, последний. Я его в магазин с собой как образец взял.

Секунду я смотрел на него, потом достал.

Треснувший кристалл вышел легко — держался он на честном слове, потому и треснул. Новый встал с мягким щелчком. Я выровнял щупом давление в узле, и витрина перестала мигать.

Закрыл боковую панель, поднялся.

— Сколько я вам должна? — смущённо спросила Лена.

— Ничего не должны, — сказал я, отчего-то тоже смутившись. — Это просто так, по-соседски.

Она порозовела. Взгляд стал другим — теплее, что ли, но и с частичкой паники.

Так смотрят, когда ожидали одно, а получили другое и ещё не решили, как к этому относиться. А вдруг дальше всё пойдёт плохо?

— Вы вытащили меня из сундука, — сказала она окончательно смутившись. — Починили витрину. Бесплатно.

— Бывает, — сказал я, закрыл чемоданчик, щёлкнул замком и улыбнулся. Отчего-то было приятно видеть её смущение.

— Давайте я вас хотя бы чаем угощу, — предложила она.

Естественно, я согласился.

Лена заварила чай, пока я делал вид, что рассматриваю полки. Полки, впрочем, того заслуживали.

Травы в пучках, перевязанных льняным шпагатом: зверобой, мята, богородская трава — я узнавал по запаху, даже не читая этикеток.

Дальше шли рыжие банки с сухими кореньями, стеклянные пузырьки с отварами и настойками.

Лабораторная печь стояла в углу — чугунная, с новым цифровым регулятором температуры, приделанным несколько криво. Характерный след самостоятельной модернизации: кто-то хорошо понимал в составах, но не очень — в монтаже.

Над прилавком висела вывеска. Не для информации, а скорее, как музейный экспонат — старая, деревянная, потемневшая. «Аптека Морозовых». Шрифт с завитушками, краска выцвела до цвета крепкого чая.

Лена поставила на стол две кружки, достала из шкафчика варенье из вишни.

— Три года я уже здесь, — сказала она, усаживая меня за стол и устраиваясь напротив. — Бабушка уже не могла стоять за прилавком. Я приехала погостить и как-то… осталась. А потом бабушка… ушла, и вот я одна.

— Сложно было принять дело? — сочувственно спросил я.

— Дело — это травы, составы, клиенты. Это я знала. — Она коротко глянула на вывеску над прилавком. — Сложно было, когда «МагСервис Плюс» открыл свой отдел зелий через квартал. Цены поставили на тридцать процентов ниже моих. Клиенты начали уходить.

— Но ведь потом они возвращаются?

— Те, кто понимает разницу, возвращаются. Те, кто не понимает… — Она повела плечом. — Им не объяснишь, что дешевле не значит лучше.

Я отпил чай. Мята, мелисса, что-то ещё — горьковатое, правильное.

— У меня отец, — сказал я. — Не бабушка. И не три года, а три месяца как мастерская стоит пустая.

Я не стал добавлять деталей — ни про долги, ни квитанции от штрафов в папке, ни про незаконченное письмо отца.

Она кивнула — медленно, без лишних слов. Именно так, как кивают люди, которые действительно понимают, а не делают вид.

Похоже, мы с нею были родственными душами. Понимали беды друг друга. Похожие они у нас.

Мы с Леной пили чай и молчали. Было уютно и спокойно.

За окном прошла какая-то тётка с хозяйственной сумкой, глянула на витрину аптеки — та теперь светилась ровно, без мигания, — и пошла дальше.

— А компоненты для аптеки ты откуда берёшь? — спросил я и поправился: — Ничего, что на «ты»?

— Можно и на ты, — с улыбкой кивнула Лена. — Перекупщик. Самарский его фамилия. — Она поморщилась чуть заметно. — Наценка — сорок процентов, а иногда и все шестьдесят. Прямые поставщики с маленькими магазинами не работают, у них минимальная партия начинается от такого объёма, что мне и за год не освоить.

— А что именно ты заказываешь?

— Корень мандрагоры, сухую вербену, кристаллическую соль с Байкала. Смолы — ладан, живицу. Ещё кое-что по мелочи.

Я поставил кружку.

— Стоп. Кристаллическая соль и смолы мне тоже нужны. Для паяльных составов и рунной изоляции.

Лена смотрела на меня секунду — соображала.

— Если объединить наши заказы, — сказала она медленно, — можно выйти на минимальную партию у крупных поставщиков, тогда закупка обойдётся значительно дешевле.

— Или хотя бы поторгуемся с Самарским за объём, — кивнул я.

— Или поторгуемся, — с улыбкой согласилась она.

Замолчала, но я видел, что уже считает в уме. Я тоже считал — прикидывая, сколько уйдёт на расходники через городской магазин, и сколько потеряю на наценке.

— Алексей, — сказала наконец Лена. — У меня есть к тебе деловое предложение.

— Слушаю, — обрадовался я.

— Компоненты, которые пересекаются, давай будем заказывать вместе, в одном заказе. Мои накопительные скидки поделим пополам. В обмен на это ты чинишь мои заказы без очереди. Оборудование, знаешь ли, ломается не по расписанию.

Условия были честными, выгодными обоим. Это был тот редкий случай, когда торговаться значило только всё портить.

Да и вообще. Лена нравилась мне всё больше, и я не хотел выгадывать себе какую-то дополнительную пользу.

— Договорились, — сразу сказал я.

Лена кивнула в ответ деловито и коротко. И добавила:

— Пока могу поделиться тем, чего у меня много. По закупочным ценам, естественно. Ты ж недавно открылся, тебе наверняка нужны компоненты.

Сказала и смутилась, коротко с надеждой глянув на меня.

Мне в этот момент хотелось её расцеловать, но я только кивнул с улыбкой и положил на стол список того, что хотел сегодня купить.

Лена открыла нижний ящик прилавка и достала блокнот в синей обложке — потрёпанный, с зажатым в спирали карандашом, потом вынула книгу материалов и комплектующих. Молча положила между нами и начала писать, поглядывая в мой список.

— Кристаллы-стабилизаторы у меня есть, — сказала она. — Мелкие, четыре миллиметра. Берёшь такие?

— Беру. Они даже лучше, чем шестимиллиметровые, хорошо годятся для тонкой работы.

Карандаш быстро скользил по бумаге — у неё был аккуратный, почти печатный почерк.

— Мох-изолятор сухой есть, зимний сбор. Серебряная пыль — вот тут не уверена. — Она чуть наморщила лоб. — Пыль есть, но у меня она флотационная, для зельеварения. Годится?

Я подумал секунду.

— Флотационная — значит, без органических примесей?

— Без.

— Тогда даже лучше. Рунный лак из неё выйдет чище, чем из технической.

Лена дописала, перевернула блокнот и подтолкнула ко мне через прилавок.

Я посмотрел на список. Три позиции — кристаллы, мох, серебряная пыль. Именно то, что я с утра прикидывал купить у Грача на Торговой, с переплатой и без гарантии качества. Не всё, конечно, что мне сейчас нужно, но большая часть есть.

— Это закрывает примерно половину того, чего мне не хватает, — сказал я. — И кофеварку Нины Георгиевны я смогу сдать сегодня же, а не в пятницу. Она будет рада.

— Нина Георгиевна — это которая с третьего этажа соседней панельки?

— Она самая. Принесла советский утюг, чайник и кофеварку.

— Она ко мне ходит за травяным сбором от давления, — сказала Лена. — Каждые две недели, строго по расписанию. Очень аккуратная женщина.

В этом был весь район: все знали всех, и все в итоге оказывались связаны через кого-то третьего.

Лена взяла у меня блокнот.

— Значит, договорились, — произнесла она. — Компоненты по себестоимости меняем на приоритетный ремонт оборудования. Ну и я постараюсь побыстрее передать тебе свежие прайсы от поставщиков, чтобы понимать, что мы можем у них заказать вместе.