Глава 23. Квартирник.

— Так, — Полина с грохотом поставила на стол пакет с мандаринами и скинула сапоги. — Доставай всё.

Саша, сидевшая на диване с кружкой какао, удивлённо подняла бровь.

— Что — всё?

— Всё, что связано с Денисом. Я тебя знаю. У тебя где-то лежит его футболка, кружка, зарядка, а может, и целая коробка с «этим неловким прошлым». Доставай.

— Пол, мы виделись с ним в магазине три дня назад. Я же тебе написала. Просто неловкая встреча. Зачем опять ворошить?

— Затем, что такие встречи имеют свойство повторяться. А чтобы они не повторялись, нужно провести ритуал. По всем правилам.

— Какой ещё ритуал? — Саша нервно рассмеялась.

— Народный. Бабушкин. Подружкин. Называй как хочешь. Но сначала — вещи.

Саша закатила глаза, но пошла к шкафу. Через десять минут на ковре лежала небольшая куча: выцветшая футболка с иностранной надписью, кружка с трещиной, старая зарядка, шарф и один носок.

— Носок? — Полина брезгливо подняла его двумя пальцами. — Почему один?

— Второй он увёз. Не специально. Просто забыл.

— Это называется «незакрытый гештальт». Понятно, почему ты его встретила.

— Пол, это просто носок!

— Это не просто носок. Это символ. Пока у тебя валяется его носок, он будет появляться. Как напоминание. Как сквозняк в закрытой двери.

— И что с ним делать?

— Выбросить. Но не просто в мусорку. Нужен особый метод.

Полина вытащила из сумки маленькую свечку, пузырёк с лавандовым маслом и моток красной нити.

— Ты что, заранее подготовилась? — опешила Саша.

— Разумеется. Я знала, что у тебя где-то запрятано наследие бывшего. Оно у всех есть. Но не у всех есть подруга, которая знает, как правильно.

— И что мы будем делать?

— Для начала — проветрим. Открой окно.

— Минус десять на улице!

— Тем лучше. Холод выдувает всё лишнее. Народная мудрость.

Саша, качая головой, открыла окно. В комнату ворвался морозный воздух. Полина расставила на столе свечу, пузырёк и моток.

— Теперь сядь. Ритуал требует спокойствия.

— Пол, это уже похоже на секту.

— Это не секта. Это женская терапия с элементами театра. Слушай. Мы берём каждую вещь, называем её и говорим: «Спасибо, что было. Теперь свободна». Потом завязываем на ней узел из красной нити и кладём в пакет.

— А зачем узел?

— Чтобы энергия не вернулась. Красная нить — классика. Защита.

— Ты где это взяла?

— Из китайской метафизики. И из одного блога. Но в основном из головы.

Саша рассмеялась, но послушно села на пол. Взяла футболку.

— Спасибо, что было. Теперь свободна.

Она завязала узел.

— Хорошо. Теперь кружка.

— Спасибо, что было. Теперь свободна.

— Носок.

— Спасибо... Но носок мне не жалко.

— Это правильно. Носки вообще не стоят воспоминаний.

Когда все вещи были перевязаны красной нитью и уложены в чёрный пакет, Полина капнула на него лавандовым маслом и торжественно произнесла:

— Всё. С этого дня Денис тебе не встретится.

— А если встретится?

— Тогда повторим ритуал. У тебя есть что-нибудь ещё от него?

— Кажется, нет.

— Вот и отлично. А теперь — сожги?

— Что?!

— Шучу. Просто выброси. Но не в этот подъезд.

— Пол, ты сумасшедшая.

— Зато весёлая.

Они рассмеялись. Морозный воздух постепенно заполнял комнату, и Саша закрыла окно.

— Ну что, — Полина хлопнула в ладоши, — теперь можно и музыку. У меня гитара. У тебя — голос. А у твоего соседа — стена, которая любит подпевать.

Саша улыбнулась.

— Ты же знаешь, что он там всё слышит?

— Знаю. Поэтому и хочу, чтобы он тоже поучаствовал. Зови. Устроим квартирник.

Через час по разные стороны стены собрались все четверо. Полина устроилась на полу с гитарой, Саша сидела рядом, поджав ноги. Со стороны Кости Михаил уже раскладывал губную гармошку, а сам Костя настраивал резонатор так, чтобы звук проходил сквозь стену.

— Проверка, — произнёс он. — Раз-два-три.

— Слышно! — отозвалась Полина. — Как по радио.

— Это магический резонанс, — пояснил Костя. — Я улучшил проводимость. Правда, иногда будут помехи.

— Пусть будут. У нас ламповый вечер.

Полина тронула струны. Раздался мягкий перебор, и она негромко запела — простую песню о зиме, о светящихся окнах и о том, как хорошо, когда кто-то ждёт тебя дома. Саша закрыла глаза и слушала.

— Красиво, — тихо сказал Михаил, когда Полина закончила. — У тебя такой голос… как будто снег идёт.

— Как будто снег идёт? — переспросила Полина, улыбнувшись.

— Ну да. Тёплый. Мягкий. Только не тает.

— Миша, ты поэт.

— Я инженер. Но рядом с тобой начинаю говорить странные вещи.

Саша покосилась на стену. Костя кашлянул.

— Между прочим, — подал голос Михаил, — у нас тоже есть музыкальные таланты. Костян, давай.

— Я не пою.

— Ты в душе поёшь. Я слышал.

— Это другое.

— Давай, брат. Квартирник. Не порти атмосферу.

После паузы Костя вздохнул и отставил кружку.

— Ладно. Но предупреждаю: будет фальшиво.

Он запел. Сначала тихо, неуверенно, но потом голос окреп. Песня была простой, из старых, про дорогу, свет в окне и человека, который возвращается. Саша слушала, замерев. В груди разливалось тепло.

— Ну вот, — сказала Полина, когда он закончил. — А говорил, фальшиво.

— Я не умею петь. Просто стараюсь.

— Зато от сердца, — добавила Саша. — Это лучшее исполнение, которое я слышала.

— Ты просто не слышала много, — отозвался Костя, но в голосе его было смущение.

Михаил вытащил губную гармошку.

— Тогда мой выход. Импровизация.

Он заиграл что-то озорное, с джазовыми нотками. Полина подхватила на гитаре. Саша начала прихлопывать в ладоши. Даже Костя отбивал ритм по столу. Стена мерцала в такт музыке, и это было похоже на чудо.

Потом Полина тихонько толкнула Сашу.

— Теперь ты.

— Я?..

— Спой для него. Ну же.

Саша поднялась, обхватила себя за плечи и тихо запела. Песня была о том, как кто-то ждёт за стеной. Слова лились сами, и она не думала о том, как звучит. Она просто чувствовала.

Когда она закончила, воцарилась тишина. Даже Михаил перестал вертеть гармошку.

— Это было… идеально, — произнёс Костя очень тихо.

— Я пела для тебя, — так же тихо ответила Саша.

Полина переглянулась с Михаилом.

— Пойдём-ка за добавкой, — шепнула она.

— У вас вся еда на столе.

— Значит, за воздухом.

Они поднялись. Полина выразительно посмотрела на Михаила, и тот, поняв, схватился за пустую кружку.

— Да! Точно. Воздух. Нам нужен воздух.

Скрипнули двери, послышались шаги, и вскоре за стеной остались только двое.

— Саш, — позвал Костя.

— Я здесь.

— Я не знал, что ты так умеешь.

— Я тоже не знала. Просто… рядом с тобой всё получается иначе.

— Песня была про стену?

— Про нас.

Он замолчал. Потом в темноте, едва различимо, прозвучало:

— Я хочу, чтобы стены не было.

— Я тоже.

— Мы справимся.

— Да. Мы обязательно справимся.

Где-то на кухне Михаил шёпотом спросил Полину:

— Как думаешь, они уже признались?

— Им не нужно. Они давно всё поняли.

— А мы?

— А мы — просто подыграем.

Они вернулись с мандаринами и чаем. Квартирник продолжился. Полина снова взяла гитару, Михаил — гармошку, а Саша и Костя сидели у стены и слушали, как музыка заполняет две квартиры сразу.

На тумбе поздно вечером появилась записка:

«Саш, сегодня ты пела. И это было лучшее, что я слышал. Когда-нибудь я хочу услышать это без стены. К.»

Ответ:

«Кость, я спою ещё. Обязательно. А пока — пусть стена работает как музыкальная колонка. С наступающим нас. Саша».

А в третьей записке, оставленной Полиной и Михаилом, значилось:

«Вы — лучший дуэт. Не смейте портить нам статистику».