— Скорее, нестабильности. Но да, пережили.

— Итог номер три: я стал лучше понимать людей. Благодаря тебе. И, возможно, стал чуть менее похож на калькулятор.

— Совсем чуть-чуть, — улыбнулась Саша.

— Итог номер четыре: у нас есть общая ёлка, общий протокол связи и общее меню. Это уже не соседство. Это система.

— Система с нестабильным буфером.

— Система с тёплым контуром.

Она замолчала, а потом очень тихо спросила:

— Кость, а ты счастлив?

Он ответил не сразу.

— Я не знаю, как измерить счастье. Но если бы мог — то, наверное, в ваттах. Так вот, у меня сейчас очень много ватт.

— Это самый красивый ответ.

— Я старался.

На стене вдруг вспыхнула гирлянда — та самая, что реагировала на комплименты. Саша засмеялась:

— Она тебя выдаёт.

— Пусть. Я не против.

До полуночи оставалось около получаса. Саша снова включила эфир.

— Друзья, — прошептала она, — последние минуты года. Я хочу сказать вам спасибо. За то, что были со мной в этот год. За то, что верили в магию. И за то, что стали свидетелями одной странной, но очень настоящей истории.

Она показала стол, свечи, мандарины. Потом подошла к стене.

— А теперь — самое важное. Я хочу поздравить человека, который за ней. Кость, если ты слышишь меня через этот эфир…

— Слышу, — раздался его голос, приглушённый, но отчётливый.

Комментаторы взорвались.

— ЭТО ОН!!!

— ГОСПОДИ, ЭТО НАСТОЯЩИЙ ГОЛОС!

— Я ПЛАЧУ!

Саша улыбнулась в камеру.

— Это он. Мой сосед. Мой друг. Мой человек за стеной. И сегодня мы встречаем Новый год вместе. Через барьер. Но вместе.

Костя, слыша её, прикрыл глаза. По ту сторону стены он тоже улыбался.

Когда до полуночи осталась минута, они подошли к стене вплотную. Саша прижала ладони к прохладной поверхности. Со стороны Кости — то же самое.

— Загадывай желание, — прошептала она.

— Уже. А ты?

— И я.

— Какое?

— Не скажу. Иначе не сбудется.

— Логично.

— Считай, Кость.

— Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть.

Саша закрыла глаза.

— Пять. Четыре. Три. Два. Один.

И в этот момент — вспышка. Не как от салюта, а мягкая, тёплая, золотистая. Стена перед ними стала прозрачной. Не навсегда. На полминуты. Но этого хватило.

Саша открыла глаза и увидела Костю. Впервые — по-настоящему. Без помех, без мерцания. Высокий, в тёмном свитере, со слегка растрёпанными волосами и очками, за которыми прятались усталые, но счастливые глаза.

Он смотрел на неё. Она — на него.

— Привет, — прошептала Саша.

— Привет, — ответил Костя. — Ты… красивая.

— Ты тоже.

— Я не красивый. Я — функциональный.

— Ты — мой.

Он улыбнулся — так, как улыбаются люди, которые долго ждали и наконец дождались.

— С Новым годом, Саш.

— С Новым годом, Кость.

Где-то за спиной Саши, на штативе, всё ещё шла прямая трансляция. Камера не показывала стену крупно, но в эфир попали их голоса. И впервые за всё время подписчики услышали не спецэффект, а настоящий диалог.

— Это трансляция? — тихо спросил Костя, заметив свет от камеры.

— Да. Обещала, что это будет особенный эфир.

— Они слышали?

— Не всё. Только голоса. Наверное, подумают, что это постановка.

— Пусть думают что угодно. Главное — это правда.

— С Новым годом, Кость.

— С Новым годом, Саш.

Они стояли, глядя друг на друга, пока стена снова не стала плотной. Но это было уже неважно.

За стеной послышался звон бокалов, чьи-то крики «Ура!», звуки фейерверков. А они всё стояли, не в силах разорвать невидимую связь.

На тумбе, в обеих реальностях, сами собой зажглись две свечи. Без огня. Просто тёплым светом. Как будто буфер, уходя, оставил им подарок.

Саша выключила трансляцию и села на пол. В груди было тесно от счастья.

— Кость, — позвала она.

— Я тут.

— Мы это сделали. Мы встретили Новый год вместе.

— И не только встретили. Мы показали всем, что магия бывает разной.

— Напиши мне что-нибудь. На память. Через тумбу.

— Уже.

Позже, когда часы пробили половину первого, на тумбе появилась записка:

«Саш, я видел тебя. И это было лучше любого резонанса. С Новым годом. К.»

Ответ:

«Кость, я тоже тебя видела. И знаешь что? Ты ещё лучше, чем я представляла. С Новым годом. Саша».

А под этой запиской — ещё одна, совсем короткая:

«Желание сбылось. Просто так. Саш, я хочу, чтобы в следующем году стены не было. Даже если это будет самый сложный магический проект в моей жизни. К.»

Саша перечитала, прижала записку к груди и прошептала в темноту:

— Я помогу. Мы справимся. Вместе.

И где-то за стеной, в своей квартире, Костя улыбнулся, не слыша этих слов, но чувствуя их. Потому что буфер снова едва заметно мигнул — не как сбой, а как подтверждение.

На утро в блоге Саши появится пост с единственной фразой:

«Магия существует. Я проверила. С Новым годом».

И под ним — тысячи комментариев. Но это будет уже завтра.

Глава 22. Родители на проводе.

Утро началось не с кофе. И не с будильника. Оно началось со звонка, который Костя предпочёл бы никогда не получать.

— Константин, — раздался в трубке знакомый голос с металлическими нотками, — это Воронов.

— Доброе утро, — осторожно отозвался Костя, уже чувствуя, что ничего доброго в этом звонке не будет.

— У меня к вам один вопрос. Ваши родители в курсе, что вы работаете с экспериментальным магическим оборудованием в неподтверждённых условиях?

— Мои родители в курсе, что я работаю. Этого достаточно.

— Хм. Позвоните им, Константин. У них есть ко мне вопросы. И, кажется, к вам тоже.

Воронов отключился. Костя медленно опустил телефон на стол.

— Плохо, — констатировала кофеварка из кухни. — Когда Воронов советует звонить родителям, это как штормовое предупреждение.

— Они не должны были узнать.

— Телефон уже звонит. Судьба.

И правда. Через четыре секунды на экране высветилось: «Мама».

Костя выдохнул, провёл ладонью по лицу и ответил.

— Мам?

— Костенька, здравствуй, — голос у мамы был сладкий, но с теми самыми опасными нотками, которые появлялись у неё перед серьёзным разговором. — Мы с папой решили заехать к тебе.

— Когда?

— Через час. Мы уже в городе.

— Через час?! Мам, у меня…

— У тебя всегда «не прибрано». Ничего, мы переживём. Папа хочет посмотреть на твои «магические штуковины». А я хочу посмотреть, чем ты питаешься.

— Мам, только не сейчас. У меня важный этап проекта. И вообще…

— Костя, ты от нас никогда не скроешься. Особенно когда пахнет пачулями.

У Кости внутри всё оборвалось.

— Откуда ты знаешь про пачули?

— А, так это правда? — мама оживилась. — Значит, у тебя появилась женщина?

— Это не то, что ты думаешь!

— Вот и расскажешь при встрече. Через час. Целую.

Мама повесила трубку. Костя остался стоять с открытым ртом. Кофеварка тихонько хмыкнула.

— Я бы на твоём месте приготовила двойной эспрессо. Тебе понадобится.

— Ты умеешь только комментировать?

— Я умею многое. Но сейчас я морально поддерживаю.

Костя бросился к стене. Три быстрых удара.

— Саш! Саш, просыпайся!

Через полминуты раздался сонный голос:

— Кость? Что случилось? Пожар? Буфер? Михаил?

— Хуже. Родители.

— Чьи?

— Мои. Они приедут через час. Мама что-то знает про пачули. Воронов ей, видимо, проболтался. Или она сама как-то… Она всегда всё знает.

— Что я должна сделать?

— Просто не шуми. И не пахни. Хотя нет, уже поздно. Буфер может отреагировать. Если они услышат женский голос, я объясню, что это умный дом.

— А он умный?

— После сегодняшнего — точно станет.

Саша вздохнула.

— Ладно, Кость. Я буду мышкой. Но если твоя мама попросит познакомиться — не смогу отказать.