Саша рассмеялась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Кость, это лучший тост в моей жизни.

— Он неточный. Но от сердца.

— За это и выпьем. Через стену.

Они чокнулись бокалами — каждый со своей стороны — и выпили. Костя — кофе, Саша — грушевый сидр.

— Ну как оливье? — спросила она.

— Вкусно. Даже без кукурузы.

— А курица?

— Ты будешь смеяться, но в этот раз у меня получилось. Она сочная. И апельсин чувствуется.

— Я не сомневалась.

— А я сомневался.

— Значит, зря. Ты отличный повар, когда не пытаешься быть магом.

— Повар из меня так себе. Но для тебя — стараюсь.

Саша прислонилась спиной к стене.

— Знаешь, что мы забыли?

— Что?

— Десерт. Настоящий. Не имбирное печенье, а что-то грандиозное.

— Торт.

— Торт. Но его мы приготовим тридцать первого. Вместе. Вернее, каждый со своей стороны, но по одному рецепту.

— Это будет эксперимент.

— Это будет волшебство.

— Договорились. Торт — тридцать первого. А пока — давай доедать. У меня курица стынет.

Они ели молча, но эта тишина была наполнена теплом. Иногда Саша слышала, как Костя тихонько стучит ложкой по тарелке, и улыбалась.

— Кость, а давай завтра украсим стол. По-настоящему. Не просто тарелки, а скатерть, свечи, салфетки. Я пришлю тебе через тумбу пару моих свечей.

— Свечи — это открытый огонь. Небезопасно при нестабильном буфере.

— Тогда аромалампа. С пачулями. Только немного.

— Пачули уже однажды всё изменили.

— Вот именно. Пусть и завтра будет немного магии.

— Хорошо. Но если стена опять станет прозрачной — не пугайся.

— Я не пугаюсь. Я жду.

Перед сном на тумбе появилась записка:

«Саш, ужин был отличный. Оливье — как у мамы. Курица — лучше, чем я ожидал. Но главное — не это. Главное, что я впервые за пять лет жду Новый год. Жду. Не боюсь. К.»

Саша перечитала записку трижды, прижала к груди и написала ответ:

«Кость, я тоже жду. И тоже не боюсь. С тобой не страшно. Даже если за стеной. С наступающим нас. Саша».

И, уже потушив свет, она добавила на полях:

«P.S. Завтра испечём торт. И пусть он светится. Я согласна».

Глава 21. Обратный отсчёт.

Тридцать первое декабря началось для Саши с ощущения, что сегодня всё будет иначе. Она проснулась раньше будильника, полежала немного, глядя в потолок, а потом вскочила и босиком подошла к стене.

— Костя? — позвала она негромко.

— Я тут, — раздался ответ почти сразу, как будто он тоже стоял у стены и ждал. — Ты чего так рано?

— Не спится. Ощущение, будто сегодня случится что-то важное.

— Сегодня Новый год. Уже важное.

— Ты прав. С наступающим тебя.

— И тебя. Хотя до полуночи ещё много времени.

— Подготовка — тоже часть праздника.

— Согласен. У меня в программе: проверка резонатора, калибровка гирлянды и попытка договориться с кофеваркой.

— А у меня — марафет, украшение стола и запись последнего сторис уходящего года.

— Тогда до вечера?

— До вечера.

Саша потянулась, встала с постели и первым делом включила телефон. Уведомления сыпались одно за другим: подписчики поздравляли, спрашивали, будет ли сегодня эфир, просили показать праздничный стол. Она улыбнулась и начала записывать первое утреннее сторис.

— Друзья, с наступающим! Сегодня последний день года. Дел — вагон. Покажу вам подготовку, а вечером будет особенный эфир. Обещаю, что-то волшебное. Оставайтесь на связи.

Она выключила запись и посмотрела на стену.

— Если бы они знали, насколько всё волшебное, — прошептала она.

День пролетел незаметно. Саша крутилась по квартире: поправляла гирлянду на двойной ёлке, расставляла бокалы, готовила закуски, параллельно снимала короткие видео для блога. Полина прислала сообщение: «Поздравляю! Пусть у тебя и твоего заклинателя всё сбудется. Я в этом году остаюсь с родителями, но душой с вами». Саша ответила сердечком.

Ближе к обеду она решила устроить маленький прямой эфир. Показала, как сервирует стол, как зажигает свечи, как раскладывает мандарины. Подписчики писали, что это самый уютный предновогодний эфир.

— А где твой невидимый сосед? — спросил кто-то в комментариях.

— Готовится, — загадочно ответила Саша. — У него свои ритуалы.

В этот момент за стеной что-то громко упало.

— Как видите, ритуалы идут полным ходом, — рассмеялась она в камеру.

Костя тоже не терял времени даром. Он достал с полки маленький свёрток, который прятал уже несколько дней, и положил на стол. Рядом поставил два бокала — один для себя, другой символический, для Саши. Кофеварка, наблюдавшая за этим, подала голос:

— Ты волнуешься.

— Я не волнуюсь. Я концентрируюсь.

— Ты поправил этот свёрток уже четыре раза. Это волнение.

— Это внимание к деталям.

— Это любовь, — негромко сказала кофеварка. — Но не буду мешать.

И замолчала.

Костя же вернулся к столу и стал проверять работу резонатора. Сегодня он хотел, чтобы всё прошло идеально. Чтобы к полуночи стена, пусть на несколько секунд, но стала прозрачной. Он знал, что эмоциональный всплеск в момент боя курантов может дать нужный резонанс.

— Только бы получилось, — пробормотал он, подкручивая кристалл.

Из кухни донёсся голос кофеварки:

— Ты опять разговариваешь с приборами?

— Я настраиваю.

— Ага. Настраиваешь. Уже три часа. Скажи честно, чего ты боишься?

— Что всё сорвётся. Что стена не откроется. Что она будет ждать, а я не смогу...

— Что?

— Показать ей. Как она важна.

Кофеварка помолчала.

— Тогда просто будь рядом. Даже через стену. Это уже много.

Ближе к одиннадцати вечера Саша накрыла стол: салаты, нарезка, фрукты, бутылка сидра и тарелка с имбирным печеньем. Она надела то самое чёрное платье, которое выбирала для репетиций, распустила волосы. В отражении — взволнованная, но счастливая девушка.

Перед последним эфиром она ещё раз проверила телефон. Заряд — полный. Свет — мягкий. Фон — идеальный. Она запустила трансляцию.

— Друзья, — начала она, — я сейчас покажу вам, как встречаю Новый год. Но это будет необычный эфир. Я буду не одна. Ну, почти.

Комментаторы оживились.

— Снова сосед?

— Покажи его!

— Он настоящий?

Саша подошла к стене и приложила ладонь.

— Он здесь. За стеной. И сегодня у нас будет общий праздник. Не знаю, получится ли показать его, но я покажу вам, как можно встречать Новый год с человеком, которого не видишь, но чувствуешь.

В эфире на несколько секунд воцарилась тишина. Потом комментарии посыпались с новой силой. Писали, что это похоже на сказку. Кто-то плакал. Кто-то просил не обрывать эфир.

— Обещаю, — сказала Саша, — вы всё увидите. Оставайтесь до полуночи.

Она отключила камеру и подошла к стене.

— Саш, — раздался голос Кости из-за стены, — ты готова?

— Почти. А ты?

— Я готов. Но должен признаться, что нервничаю.

— Из-за чего?

— Хочу, чтобы этот Новый год был… правильным. Для тебя.

— Он уже правильный. Ты рядом. Пусть и через стену.

Они устроились у стены: Саша — на пушистом ковре, Костя — в своём кресле, придвинутом максимально близко.

— Что будем делать до курантов? — спросила Саша.

— Предлагаю подвести итоги года. По пунктам. Я уже составил список.

— Ты составил список итогов? Дай угадаю, с процентами?

— С процентами.

— Калькулятор.

— Я внёс этот пункт в список.

Саша рассмеялась.

— Ну, давай. Оглашай.

Костя откашлялся.

— Итог номер один: я познакомился с тобой. Это… лучшее, что случилось со мной за год. Или за жизнь. Точность формулировки пока обсуждается.

— За жизнь, — тихо сказала Саша. — Давай так.

— Хорошо. За жизнь. Итог номер два: мы пережили стейк с блёстками, сигнализацию, Леру, ревность, тишину и многое другое. Это показатель стабильности.