Через полчаса в дверь позвонили. Саша, переодетая из своей растянутой старой футболки в розовую с ярко-зелёными ушками, открыла дверь.

На пороге стояла женщина примерно пятидесяти лет, одетая в строгий костюм кремового цвета и туфли-лодочки, в одной руке она держала большую яркую коробку, перевязанную лентами и бантами сверху, а в другой — большой белый бумажный пакет.

— Здравствуй, дочка, — произнесла женщина, проходя в квартиру. Она молча оглянулась, затем наклонилась и коротко обняла дочь.

— Что за странный запах?

— Запах?

— Да, пахнет озоном.

— А, это... прислали на пробу новые аромадиффузоры, вот пользуюсь.

— Странная всё же у тебя работа. За голову ещё не думала взяться?

— Мам, не начинай.

— Я и не начинаю. Ты же не будешь всю жизнь со своими танцульками перед камерой кривляться. Нужно подумать о серьёзной работе. Вот твой брат...

— Да, да, да, я знаю, что мой брат защитил докторскую. Но это его жизнь, а не моя.

— Послушала бы мать, пока есть возможность.

— Мам, может, чаю?

— Можно и чаю.

На кухне Саша разлила в чашки горячий, свежеприготовленный чай. И как всегда, самозаваривающийся чайник предугадал вкус каждого: Саше достался ромашковый чай с чабрецом, Наталье Сергеевне — крепкий пуэр.

— Возьми у меня пакеты, я привезла твои любимые сладости.

Саша достала из бумажного пакета коробку конфет из молочного шоколада с неожиданным вкусом; внешне конфеты ничем не отличались друг от друга, но вот начинка ни в одной не повторялась. Однажды Саша, в поиске самой вкусной конфеты, надкусила каждую.

— Спасибо, мама.

Наталья Сергеевна, удобно устроившись на диване, приняла из рук дочери чашку чая.

— Приятно, что ты помнишь мой любимый, спасибо. То, что сейчас нужно.

— Я всегда держу несколько видов чая дома.

— Приятно удивлена твоей предусмотрительности. Рассказывай, как твоя жизнь? Твой брат говорил мне, что в твоём этом блоге у тебя новая рубрика — как приучить соседа в холодильнике или что-то такое. Как тебе в голову пришла такая идея?

— Да так. Опыт.

— Опыт? Интересно.

В этот момент за стеной раздались приглушённые голоса.

— О соле мио... — сначала хриплый голос, затем мужской: — Ой, да не пой ты, попросили же вести себя тихо.

— Что это? — удивлённо спросила Наталья Сергеевна, смотря на стену.

— Это... ничего, это соседи, — испуганно ответила Саша, её ладони вспотели, и она спрятала руки в рукава.

Это движение не осталось незамеченным мамой, но она промолчала.

— Я всегда знала, что у меня незаурядная дочь с богатой фантазией.

— Мам, а ты не хочешь выпить кофе в соседней кофейне? Заодно прогуляемся.

— Саша, я приехала к тебе в гости, в кофейне я могла посидеть и в аэропорту.

— Да, конечно, — промямлила Саша, нервно теребя край футболки и стараясь не смотреть на стену.

— Вас не заставить меня замолчать! — снова раздался хриплый приглушённый голос.

Наталья Сергеевна повернула голову на звук.

— Саша, мне показалось или стена начала светиться?

— Это... такой свет, — произнесла Саша, ещё сильнее засовывая руки в рукава.

— Пойду налью себе воды, — сказала Наталья Сергеевна, приподнимаясь с дивана. Она вышла в коридор, но через минуту вернулась, держа в руках лист бумаги.

— «Кофеварка устроила революцию, не могу больше её сдерживать. Буфер крайне нестабилен, статистически высокая вероятность свечения». Что это?

— Это... строчки из пьесы.

— Готова поклясться, что этого листа не было на тумбе, когда я пришла.

— Конечно, был, ты просто не заметила.

— Саш, прости, но это уже очень подозрительно, — раздался голос Кости из-за стены. — Здравствуйте, Наталья Сергеевна. Я Константин.

— Саша, это мужской голос? Объясни.

— Мама, сядь, пожалуйста. Это странный разговор.

Женщина села на край дивана.

— Это Костя. Он живёт... вроде как в соседнем подъезде, и у нас смежные стены. Иногда мы общаемся. Это он — часть моей рубрики, сосед, оставляющий записки, и всё такое.

— Саша, это не дело — иметь такие тонкие стены. Нужно позвонить в управляющую компанию, пусть займутся этим вопросом. Вдруг он извращенец. Или, ещё хуже, у него нет образования.

— Я инженер, — ответил Костя. — И я не извращенец. У вас чудесная дочь. И я прошу прощения за шум.

— Инженер из-за стены — это уже интересно. Костя, а расскажите, чем вы конкретно занимаетесь?

— Мам...

— Помолчи, дочь. С тобой мы позже разберёмся.

— Я разрабатываю прототип умного дома, который будет реагировать не только на голос, но и на сенсорные ощущения, настроение, походку и подбирать сценарии согласно собранным данным.

— Очень интересно. А какие у вас намерения насчёт моей дочери?

— Мам!

— Я хочу, чтобы Саша была счастлива. И я поддержу её всегда и во всём. И я надеюсь, что однажды этой стены не будет, — ответил Костя, затем добавил: — Не буквально, конечно.

— Это лучший ответ от молодого человека моей дочери. Обычно они мямлят.

— Он не молодой человек... — начала Саша, но замолчала, потупив взгляд.

— А сейчас мямлишь ты.

Наталья Сергеевна усмехнулась, покачала головой и поднялась с дивана.

Через некоторое время она начала собираться.

— Время неумолимо мчится вперёд, и мне пора. Саша, присмотрись к этому молодому человеку. Послушай меня хотя бы тут, — прошептала она возле уха дочери, затем добавила громче: — Константин, рада знакомству. Надеюсь увидеть вас когда-нибудь лично. И надеюсь, это будет не на свадьбе. Или чтобы свадьба не была вокруг стены.

— Мам, какая свадьба, о чём ты? — покраснела Саша.

— Хорошо, — спокойно произнёс Костя. — Я учту. Думаю, что после Нового года мы познакомимся с вами лично.

— Буду рада.

Глава 17.Подарочный обмен: начало.

Раннее утро, Саша сидит на полу в окружении множества коробочек, пакетов, открыток, разорванной бумаги... Она проснулась рано, потому что не могла больше спать, когда рядом столько нераспакованных подарков. Бренд, о сотрудничестве с которым девушка мечтала уже много дней, прислал ей новогодний бокс. И он был просто огромный.

Саша, напевая что-то новогоднее себе под нос, раскладывала добычу по категориям. Ароматические свечи с запахом глинтвейна — в одну стопку. Набор эфирных масел — поближе к себе. Два пледа — один с забавными оленями, другой с суровым норвежским узором — она развернула и по очереди приложила к щеке, проверяя мягкость. Рядом легли соль для ванны с лавандой и бамбуковая подставка под кружку.

— Это обязательно нужно заснять, — пробормотала она, включая камеру на телефоне.

Она навела объектив на богатство и затараторила:

— Друзья, смотрите, какая красота! Пришёл новогодний бокс от «Магии уюта», и я сейчас всё это буду тестировать и делиться впечатлениями. Но... — она перевела камеру на плед с оленями, и её голос стал чуть тише, интимнее, — кое-что из этого я, кажется, уже знаю, кому подарить...

Она загадочно улыбнулась и выключила запись. Саша взяла плед с оленями, встряхнула его.

— Косте бы понравился. Или нет? Может, он вообще не любит оленей? — она вытянула плед перед собой и прищурилась. — Инженер-заклинатель и олени. Это либо идеально, либо катастрофа.

Она попыталась представить Костю, с головой закутанного в этот плед, нависшего над своими кристаллами, в то время как с его плеча свисает плюшевая оленья морда с красным носом. Картина была настолько абсурдной, что Саша закатила глаза.

— Надо спросить. Без вариантов.

Она решительно прошла в коридор и положила на тумбу записку.

«Кость, вопрос: как ты относишься к оленям на пледе? Это важно.»

Ответ пришёл через три минуты — колокольчик звякнул, и Саша схватила листок.

«Саш, уточни: олени как биологический вид, как символ или как принт на текстиле? От ответа зависит моя реакция.»