«Привет», — означал он.

Саша улыбнулась и стукнула в ответ. Два раза. «Привет. И очень хорошо, что ты есть».

Глава 19. Ёлка из другого измерения.

Время неумолимо двигалось к Новому году. В квартире Саши уже во всю пахло мандаринами, хвоей и корицей. Девушка расхаживала по гостиной с коробкой ёлочных игрушек и тихонько напевала «В лесу родилась ёлочка».

— Так, — рассуждала она вслух, — шары — на нижние ветки, ближе к подаркам, гирлянду — по спирали, наверх — звезду. Или, может, ангела? Нет, звезду. Звезда — это классика.

Она подняла с пола коробку с гирляндой и вдруг заметила, что стена, разделяющая её гостиную и кухню, слегка мерцает. Саша прищурилась.

— О, нет. Только не сегодня. У меня планы на ёлку, а не на межпространственные сюрпризы.

Мерцание усилилось, и сквозь стену стали проступать очертания… ёлки. Второй ёлки. Она проступала из Костиной реальности, как отражение в воде, только объёмное и слегка размытое. Ветки накладывались на ветки, игрушки — на игрушки. Получалось что-то совершенно невозможное: две ёлки, существующие в одном пространстве одновременно.

Саша сделала шаг назад и упёрлась спиной в диван.

— Кость! — крикнула она, не сводя глаз со стены. — У нас тут… ёлочный коллапс!

Из-за стены послышался возбуждённый голос Кости:

— Я вижу! Я у себя тоже вижу твою ёлку! Кажется, буфер опять резонирует на эмоциональном фоне. Ты случайно не радуешься?

— Я готовлюсь к Новому году! Это не радость, это процесс!

— Поздравляю. Твой процесс только что слил наши ёлки в одну межпространственную химеру!

Саша осторожно подошла ближе. Ёлка-химера переливалась: на одних ветках висели её золотые шары, на других — Костины, какие-то странные, напоминающие маленькие металлические шестерёнки. Кое-где попадались руны на нитках. А на самой макушке, вместо звезды, парила светящаяся гайка.

— Это что? — Саша вытянула руку, но не решилась коснуться. — У тебя на ёлке гайки?

— Это артефакты, — с достоинством ответил Костя. — Каждая гайка символизирует завершённый этап проекта. В этом году их три.

— Гайки на ёлке… — Саша не выдержала и расхохоталась. — Кость, это самая инженерная ёлка в истории мироздания!

— Обычные шары — скучно, — проворчал он. — А тут — символизм.

— Символизм — это когда что-то блестит, а не когда что-то откручивается!

— Межпространственная ёлка — это когда и то, и другое. Смотри, твоя гирлянда и мои кристаллы… они перемигиваются.

Саша посмотрела внимательнее. Правда. Гирлянда на её части ёлки вспыхивала в одном ритме, а кристаллы на Костиной — в том же, но с задержкой в долю секунды. Как дыхание.

— Это красиво, — тихо сказала она.

— Да, — согласился Костя. — Неожиданно, но красиво.

Они замолчали, разглядывая невозможное дерево. В комнате пахло хвоей, озоном и чем-то тёплым, почти неуловимым — как будто где-то рядом жарили имбирное печенье.

— Ну, — наконец произнесла Саша, — раз уж у нас теперь общая ёлка, может, украсим её вместе? Ты вешай своё со своей стороны, я — своё. А потом посмотрим, что получится.

— Может случиться магический резонанс.

— И пусть. Я хочу двойную ёлку.

— Она уже двойная.

— Тогда тройную!

— Саш, это физически невозможно.

— Кость, мы только что наблюдали летающую гайку над ёлкой в двух реальностях одновременно. Не говори мне, что что-то невозможно.

Костя вздохнул.

— Справедливо. Хорошо, давай украшать. Только у меня игрушек немного.

— У меня их достаточно на две ёлки. Могу перекинуть через тумбу.

— Это будет морально тяжело для моих гаек.

— Тогда дели так: ты вешаешь свои артефакты, я — шары. А на макушку — звезду. Против неё твоя гайка не устоит.

— Посмотрим, — в голосе Кости мелькнул азарт.

Саша сняла с полки самую красивую звезду — серебристую, с вкраплениями блёсток — и подошла к ёлке.

— Тянись, — скомандовала она, хотя Костя и не мог её видеть.

— Не понял?

— Звезду наверх. С твоей стороны. Я свою уже поставила.

— Она не поставится. Там гайка.

— Значит, снимай гайку. У нас общая ёлка, а это значит — общие решения. Я предлагаю звезду.

Костя помолчал.

— Компромисс, — произнёс он наконец. — Я ставлю свою гайку на нижнюю ветку. А наверх — звезду. Но только потому, что она красиво ловит свет от моих кристаллов.

— Договорились.

Через несколько секунд макушка двойной ёлки вспыхнула серебром. Звезда засияла так, будто всегда там и была. Гайка с тихим звоном устроилась среди нижних веток, рядом с золотым шаром.

— Ну вот, — сказала Саша, отходя на шаг. — Теперь это самая настоящая межпространственная ёлка.

— У неё нет аналогов в обеих реальностях, — подтвердил Костя. — Разве что в третьей.

— А что в третьей?

— Не знаю. Но если есть третья, уверен, что там тоже кто-то спорит о гайках и звёздах.

Они рассмеялись — каждый со своей стороны, но одновременно. Саша укуталась в плед с оленями, который когда-то подарила Косте, но который он отправил обратно через тумбу со словами «тебе нужнее». Теперь она сидела на диване, глядя на ёлку, и чувствовала, как внутри разливается спокойное, тихое счастье.

— Кость, а ты что загадаешь в новогоднюю ночь? — спросила она.

— Я же говорил — желание должно быть точным.

— Ну, сформулируй.

Он помолчал.

— Я загадаю, чтобы эта ёлка не была единственным, что у нас общее.

Саша перестала дышать.

— А что ещё?

— Например, утро. Одно на двоих. И чайник. И завтрак. И… не знаю. Много всего.

— Ты хочешь одно утро на двоих?

— Хочу.

— Тогда и я загадаю.

— Что?

— Не скажу. Иначе не сбудется.

— Ты боишься, что я скорректирую формулировку?

— Ты и так её скорректируешь. Поэтому пусть будет моё, аморфное. Но очень искреннее.

— Аморфные желания, между прочим, тоже сбываются. Если они про двоих.

— Это теперь моя любимая теория, Калькулятор.

— Я не Калькулятор. Я инженер-заклинатель.

— Ты — мой Калькулятор. И мой инженер. И мой сосед. И, кажется, что-то большее, — добавила она совсем тихо.

Он не ответил сразу. Лишь спустя несколько секунд произнёс:

— Мне нравится это «что-то большее». Оно звучит точнее всех формулировок.

— Тогда оставим так.

— Оставим.

Они снова помолчали. Ёлка мерцала. Звезда на макушке сияла ровным серебристым светом. А в двух квартирах, разделённых нестабильной стеной, два человека смотрели на одно и то же дерево и думали об одном и том же — о том, что Новый год уже почти наступил. Просто потому, что кто-то рядом есть.

— Кость, — внезапно позвала Саша.

— Да?

— А давай придумаем традицию. Нашу. Совместную.

— Например?

— Каждый год ставить одну общую игрушку на ёлку. Одну. Но такую, чтобы значила что-то для нас обоих.

— И что бы ты выбрала первой?

Саша задумалась. Потом встала, подошла к коробке с игрушками и вытащила оттуда маленький серебристый шарик с нарисованной от руки восьмёркой.

— Смотри. Я сделала его ещё на первом курсе. Мама сказала, что восьмёрка — символ бесконечности. И ещё — моей футболки.

— А футболка тут при чём?

— Ты сказал, что запомнил меня в футболке с восьмёркой. В тот самый день, когда всё началось.

— Это правда, — тихо произнёс Костя. — Так и было.

— Значит, пусть это будет наша первая общая игрушка. Символ бесконечности. И начала.

— Хорошо. Я приму. Но у меня тоже есть кое-что.

Послышались шаги, потом негромкий звон. На тумбе появился маленький металлический контур, похожий на свёрнутую в круг руну. Саша подошла и взяла его.

— Что это?

— Защитный контур. Я сделал его на третьем курсе. Он охранял мой первый проект. А теперь пусть охраняет нашу ёлку.

— Кость… это же дорогая для тебя вещь.

— Поэтому я и отдаю её. Пусть висит рядом с твоей восьмёркой. Будет символ. Защита и бесконечность. Ну, и немного магии.