Саша повесила обе игрушки на одну ветку — свою восьмёрку и его руну. Они замигали в унисон, как будто узнали друг друга.

— Идеально, — прошептала она.

— Согласен, — отозвался Костя.

Ёлка светилась. Стена едва заметно дрожала, но уже не пугала. Она словно сама была частью праздника — молчаливым свидетелем того, как двое людей, разделённых реальностью, становились всё ближе.

Поздно вечером на тумбе появилась записка:

«Саш, ёлка выглядит идеально. Даже с твоими шарами. Особенно с твоими шарами. К.»

Ответ:

«Кость, ёлка выглядит волшебно. Даже с твоими гайками. Особенно с твоими гайками. С.»

А под ними — ещё одна, написанная торопливым почерком Саши:

«Спасибо, что у нас есть общая ёлка. И общая традиция. И вообще — что у нас есть "мы"».

Костя прочитал, посмотрел на стену и тихо произнёс:

— С Новым годом, Саш.

Она не слышала. Но в этот момент звезда на макушке двойной ёлки вспыхнула ярче.

И это было лучше любого ответа.

Глава 20. Новогоднее меню.

— Кость, — Саша стояла на кухне, уперев руки в бока, и смотрела на разложенные продукты, — у меня к тебе серьёзный вопрос.

— Я слушаю, — отозвался он из-за стены. Судя по звуку, он что-то собирал — звякал металл, постукивали кристаллы.

— Что мы будем есть в новогоднюю ночь?

— Я планировал стейк.

— Стейк — это не праздничное меню, Кость. Стейк — это будничный ужин, просто с претензией.

— У меня стейк — это уже праздник. Особенно если без блёсток.

— Новый год — это когда много всего. Салат, горячее, закуски, десерт. Обязательно что-то из детства. И обязательно — что-то, что мы приготовим вместе.

— Вместе — это как? Через стену?

— Именно! — Саша подошла к тумбе и положила на неё блокнот с рецептом. — Я расписала меню. Передаю тебе через тумбу. Изучи.

Блокнот исчез и через несколько секунд появился снова. Саша взяла его и фыркнула: на полях Костя уже успел оставить заметки. Напротив пункта «оливье» — «не понимаю, зачем столько ингредиентов, если всё равно всё перемешивается». Напротив «запечённая утка» — «трудно, но возможно». Напротив «имбирное печенье» — «это десерт. Ты же знаешь моё отношение к десертам».

— Кость! — крикнула она. — Ты испортил мой рецепт!

— Я внёс конструктивные правки.

— Оливье — это классика! Его не исправляют!

— Оливье — это система. А любую систему можно оптимизировать.

— Всё, я больше не передаю тебе рецепты. Готовь по наитию, инженер-оптимизатор!

— По наитию не получится. Мне нужны точные пропорции. Иначе мясо получится как в тот раз.

— В какой раз?

— Ну… когда я пытался приготовить курицу с апельсинами. Три года назад. Получился уголь. Даже кофеварка плевалась.

— Кофеварка умеет плеваться?

— Ещё как. Ты бы видела её в тот день.

Саша вздохнула и принялась за дело.

Через час на её кухне уже стояла кастрюля с бульоном, миска с нарезанными овощами и тарелка с варёными яйцами. Со стороны Кости доносился ритмичный стук ножа и недовольное бормотание кофеварки, которая, судя по всему, опять не была допущена к священнодействию.

— Что ты режешь? — спросила Саша.

— Кукурузу. И брюссельскую капусту. И перец.

— Стоп. Зачем?

— Это для салата.

— Для какого салата? В оливье нет ни кукурузы, ни брюссельской капусты!

— Значит, это будет не оливье, а что-то лучше.

— Кость, это будет не оливье, а катастрофа!

— Не пугай меня раньше времени. Я ещё не добавил главный ингредиент.

— Какой?!

— Магический концентрат.

— ЧТО?!

Саша уронила ложку.

— Ты шутишь, да? Скажи, что ты шутишь.

— Шучу, — после паузы ответил Костя, и в голосе его послышалась улыбка. — Но ты должна была слышать, как ты закричала.

— Я тебя сейчас стукну. Через стену.

— Попробуй. Она всё равно мерцает.

Саша погрозила стене кулаком, но тут же рассмеялась.

— Ладно, инженер-кулинар. Давай так: я делаю оливье по классике. Ты делаешь горячее. Мясо. Но без экспериментов.

— Мясо — это моё. Стейк или запечённая курица?

— Курица. С апельсинами и розмарином. Это по-новогоднему.

— Принято. Курица с апельсинами. Звучит как заклинание.

— Это и есть заклинание. Кулинарное.

— Саш, а можно вопрос?

— Давай.

— Почему именно апельсины? Ну, с точки зрения вкуса.

— Они пахнут детством. Мама всегда запекала курицу с апельсинами на Новый год. Это запах праздника. А ещё — очень вкусно. Сладко-пряно. Попробуешь — поймёшь.

— Звучит как эмоциональная привязка. Но мне нравится. Буду готовить с уважением к твоим детским воспоминаниям.

— С уважением к детским воспоминаниям… Кость, ты невыносим и прекрасен одновременно.

— Я записал это в блокнот. Под пунктом «Сашины комплименты».

Следующие два часа они готовили каждый со своей стороны. Саша нарезала, смешивала, пробовала. Костя колдовал над курицей: сначала долго что-то нашёптывал над маринадом, потом включил духовку и стал сверяться с магическим термометром.

— Температура — сто восемьдесят. Время — сорок минут. Внутри — розмарин и апельсин, — докладывал он, как на испытаниях.

— Ты как диктор из кулинарного шоу, — заметила Саша.

— Это не шоу. Это отчёт о готовности.

— Принято, диспетчер. Оливье готов. Осталось украсить.

— Чем?

— Зеленью. И, может, зёрнами граната. Для красоты.

— Красота — это не параметр.

— Кость, красота — это главный параметр новогоднего стола!

— Тогда фиксирую: параметр «красота» — учтён.

— А что там с курицей? Я слышу, она шипит.

— Она не шипит. Она томится. Это разные процессы.

— Скажи ещё, что ты с ней разговариваешь.

— Не с ней. С термометром.

— И что ты ему говоришь?

— Что если он ошибётся, я его перекалибрую.

— Бедный термометр. У вас, инженеров, даже техника живёт в страхе.

— Это не страх. Это дисциплина.

— Дисциплина — это когда ты не даёшь термометру обещаний, которые не можешь сдержать. А ты, между прочим, обещал мне идеальную курицу.

— Я помню. И я своё обещание сдержу.

Когда курица была готова, Саша и Костя одновременно подошли к тумбе. Саша поставила миску с оливье и маленькую тарелку с имбирным печеньем. Костя — блюдо с запечённой курицей, от которой шёл сногсшибательный аромат апельсина и розмарина.

— Ого, — выдохнула Саша, принимая блюдо. — Это выглядит… красиво. Очень.

— Я старался. Параметр «красота» — выполнен.

— А это оливье. Без кукурузы и брюссельской капусты.

— Принято. Попробую.

— Подожди, — спохватилась Саша. — А как же десерт?

— Мы же договорились — торт приготовим тридцать первого.

— Это завтра. Но у меня есть идея получше.

— Какая?

— Давай сегодня сделаем заготовки. У меня есть замороженная вишня и шоколад. Могу приготовить начинку. А завтра — соберём.

— Вишня и шоколад. Это классика.

— Ты разбираешься в десертах?

— Я не ем их. Но у меня есть эстетическое чувство.

— А как же «красота — это не параметр»?

— Для десертов — параметр. Там же всё держится на визуале.

Саша рассмеялась.

— Всё, ты у меня в команде по десертам. Завтра будем собирать торт вместе. Точнее, каждый со своей стороны, но по одному рецепту.

— Это будет эксперимент.

— Это будет волшебство.

— Тогда фиксирую: завтра — сборка торта. Цель — чтобы он не светился.

— Какой скучный у тебя KPI.

— Просто я не хочу есть светящийся торт.

— А я, может, и не против. Главное, чтобы было вкусно.

Они разошлись по своим кухням, чтобы через несколько минут встретиться у стены с тарелками.

— Ну, — сказала Саша, усаживаясь на пол, — с наступающим нас. Давай пробовать.

— Подожди. Я хочу произнести тост.

— Тост? Ты?

— А что такого? Я тоже умею. Иногда.

Он откашлялся.

— Саш. Я хочу выпить за то, чтобы в новом году стена перестала быть стеной. Чтобы мы готовили на одной кухне. Чтобы ты не кричала про магический концентрат так громко. И чтобы твоё оливье всегда было таким же вкусным, как сегодня. Хотя я его ещё не пробовал.