- Это целебные травы, - обиженно сказал лекарь. - Они останавливают кровь.

- Они пахнут так, будто их собирали в конюшне, - я отмахнулась от его рук, чувствуя острую боль в плече. - И вообще, уберите свои заклинания. Я не верю в вашу магию. Дайте мне нормальные бинты, спирт и иголку с ниткой.

- Но, Избранная, - залепетал лекарь, - мы можем исцелить тебя силой света…

- Я сказала: никакой магии! - рявкнула я, и от этого крика у меня закружилась голова. - Магия - это непредсказуемо. Я не хочу, чтобы моя рана зажила, а вместо плеча у меня выросла рука из кристалла или что там у вас бывает. Давайте сюда перекись водорода и марганцовку. Ах да, у вас же нет перекиси, потому что вы живёте в каменном веке.

Эриандиль взглянул на меня с болью, но в его глазах промелькнула знакомая искра восхищения.

- Что тебе нужно? - спросил он.

- Спирт, - сказала я. - Крепкий. Очень крепкий. И чистую ткань, разрезанную на полосы. И иглу. И тонкую нить. Если у вас тут нет ниток, я свяжу из ваших волос.

Лекарь возмущённо пискнул, но Эриандиль взмахнул рукой.

- Делайте, что она говорит, - приказал он. - И побыстрее.

Через час я сидела на кровати, зашивая себе плечо. Да, это было больно. Да, я материлась так, что эльфы в коридоре затыкали уши. Но я делала это сама. Своими руками. Потому что я не доверяла никому, кроме себя.

- Ты… ты необычная, - сказал Эриандиль, сидя рядом и держа меня за здоровую руку. - Ты отказываешься от магии, хотя она могла бы исцелить тебя за секунду.

- Магия - это костыль, - ответила я, затягивая последний узел. - Она учит вас не думать. А я привыкла думать. Если я могу сделать что-то своими руками, я это сделаю. Даже если это больно.

Я откинулась на подушку, чувствуя, как адреналин уходит, и в теле разливается слабость. Эриандиль накрыл меня одеялом, поправил подушку, и я вдруг поняла, что он никогда не делал этого раньше. Он всегда был наглым, самоуверенным, а сейчас - он был нежным. Почти человечным.

- Ты бледная, - сказал он, касаясь моего лица.

- Я всегда бледная, - пробормотала я. - Это цвет моей кожи. Не придумывай.

- Анна, - он взял мою руку в свои ладони, - я хочу тебя кое о чём спросить.

- О чём? Только не говори, что ты хочешь ещё один график. У меня сейчас нет сил на термодинамику отношений.

Он улыбнулся, но улыбка была грустной.

- Я хочу спросить о твоём мире. Ты говорила, что у тебя там никого нет. Только кот. Но почему? Ты такая… яркая. Ты не могла быть одна.

Я замялась. Внутри поднялось что-то тёплое и горькое одновременно.

- Потому что я - неудобная, - сказала я, глядя в потолок. - Я всегда говорю то, что думаю. Я не умею играть роли. Я не умею быть сладкой и покладистой. В школе я была «ботаником», в институте - «занудой», на работе - «той самой училкой, которая не даёт списать». Мужчины меня боялись. Или не замечали. Я привыкла быть одна. С формулами. С котом. С контрольными.

- Но здесь, - он сжал мою руку крепче, - здесь ты не одна.

- Здесь я - Избранная, - усмехнулась я. - У вас пророчество. Я нужна вам, чтобы спасти мир. А что, если я не нужна? Что, если мир спасён, и я останусь просто толстой тёткой, которая говорит на непонятном языке?

- Ты нужна мне, - сказал он просто, без пафоса, без пафоса, который я так ненавидела. - Мне, Анна. Не пророчеству. Не миру. Мне. Я хочу быть с тобой. Даже если мы победим тьму. Даже если мы проиграем. Я хочу, чтобы ты была рядом.

Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я пыталась их сдержать, но не смогла.

- Я не умею быть нужной, - прошептала я. - Я умею только делать. Решать задачи. Строить генераторы. Но быть чьей-то - это сложно. Это страшно.

- Ты боишься, - он наклонился, поцеловал меня в лоб, в щёку, в губы. - Но я буду рядом. Я не дам тебе упасть.

- А если я всё равно упаду? - спросила я, чувствуя, как его руки обнимают меня, прижимают к его груди.

- Тогда я подхвачу тебя, - ответил он. - Как сегодня. Как всегда.

Мы лежали в тишине. Я чувствовала его сердцебиение, его дыхание. Внутри меня была пустота - но не та, холодная, которая была раньше, а тёплая, которую можно заполнить.

- Знаешь, - сказала я, - если я всё-таки останусь в этом мире, мне нужно будет придумать, как перетащить сюда Василия.

- Василия? - он удивлённо приподнял бровь.

- Моего кота, - объяснила я. - Он гадит в фикус и орёт по ночам, но он мой. Я не могу его бросить.

- Я приведу его сюда, - пообещал Эриандиль серьёзно. - Я отправлю разведчиков, они найдут твоего Василия и принесут его через портал.

- Ты серьёзно? - я посмотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он.

- Я сделаю для тебя всё, - сказал он. - Даже если это будет означать, что мне придётся терпеть орущего кота.

Я рассмеялась, и смех вырвался из груди как облегчение.

- Ты - сумасшедший, - сказала я. - Но мне это нравится.

Я притянула его к себе, поцеловала. Медленно, глубоко, чувствуя вкус его губ, его дыхание. Он ответил так же нежно, но я чувствовала, как его руки начинают дрожать от желания. Он хотел меня. Прямо сейчас. С перевязанным плечом, с зашитой раной, слабую и уставшую.

- Нет, - сказала я, отстраняясь. - Не сейчас. Я вся в бинтах и похожа на мумию.

- Мне всё равно, - прошептал он, его пальцы скользнули по моей талии. - Ты красивая для меня. Всегда.

- Эриандиль, - я взяла его за руку, остановила. - Я ещё не готова. Я только что чуть не умерла. Дай мне время.

Он вздохнул, прижался лбом к моему лбу.

- Я подожду, - сказал он. - Я умею ждать. Пятьсот лет - это много. Я могу подождать ещё немного.

- Пятьсот лет? - я изогнула бровь. - Ты что, будешь ждать меня полтысячи лет?

- Если понадобится, - ответил он, и в его глазах не было ни тени шутки.

- Тогда я постараюсь не задерживаться, - сказала я, улыбаясь. - А теперь иди, Хранитель Света. Дай мне поспать. Мне нужно восстановить силы, чтобы завтра снова строить генераторы и спасать мир.

Он поцеловал меня в губы, легко, почти невесомо, и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Я лежала в тишине, глядя в потолок, и думала о том, как странно устроена жизнь. Вчера я была учителем физики, который ненавидел свою работу. Сегодня я - Избранная, которая любит эльфа и строит защитные поля. Завтра - неизвестность.

Но одно я знала точно: я не хочу возвращаться в свой мир. Там меня никто не ждал. Только кот, который, возможно, уже сожрал фикус. Здесь же меня ждал он. Эриандиль. Мой наглый, красивый, безумный эльф.

И это было лучшее уравнение, которое я когда-либо решала.

Через три дня после битвы я уже могла шевелить рукой, хотя шов всё ещё тянул. Эриандиль был рядом постоянно - приносил еду, поправлял подушки, сверлил меня взглядом, когда я пыталась встать и заняться делами. Я чувствовала себя не Избранной, а инвалидом, которого держат на карантине.

- Хватит, - сказала я на четвёртый день, когда он снова попытался уложить меня в кровать. - Я здорова. Я могу работать. Мне нужно закончить генератор, а ты ходишь вокруг, как наседка.

- Ты потеряла много крови, - возразил он, нахмурившись.

- Я потеряла много крови, но не мозги, - отрезала я. - У меня есть расчёты. Если я не запущу поле до заката, Мортейн снова нападёт, и тогда мы все будем лежать в лазарете, а не только я. Так что отойди и дай мне сделать мою работу.

Он вздохнул, но отступил. Я спустилась в лабораторию, где всё ещё пахло гарью и медью, и принялась за восстановление генератора. Всё шло хорошо, пока в дверь не постучали - настойчиво, громко, требовательно.

- Войдите, - крикнула я, не оборачиваясь.

Вошел Орландиль, тот старейшина, который напоминал мне завуча. За ним - ещё трое старцев с посохами и постными лицами.

- Избранная, - начал он торжественно, - Совет требует твоего присутствия. Немедленно.

- Я занята, - сказала я, вкручивая болт в генератор. - Если это срочно, пусть приходят сюда.