Я хотела ответить, но не знала, что сказать. Я чувствовала, что в глубине меня что-то есть - что-то тёплое, человеческое, живое. Но я не могла до него дотянуться. Оно было заблокировано, заморожено, спрятано за слоями новой энергии.

- Я попробую, - сказала я, но голос мой был пуст.

Он ушёл. А я осталась одна, глядя на свои руки, которые светились слабым серебряным светом.

«Что со мной? - подумала я. - Почему я не чувствую? Почему я не плачу?»

Я попыталась вызвать в себе воспоминания - наш первый поцелуй, наша первая ночь, его смех, его руки. Я видела эти образы, как на экране, но они не вызывали во мне никаких эмоций. Только информацию.

- Это плата, - прошептала я. - За бессмертие я заплатила своими чувствами.

Я решила, что должна исправить это. Я должна вернуть себя. Я не хотела быть холодной статуей. Я хотела чувствовать боль, радость, злость. Я хотела хамить, смеяться, плакать. Я хотела быть живой.

Я начала искать способ. Я перерыла все манускрипты, все книги, все записи древних эльфов. И нашла. В одном из свитков, который лежал на самом дне библиотеки, я прочитала:

«Тот, кто проходит обряд Очищения, может потерять эмоциональную связь с миром. Чтобы восстановить её, необходимо создать мощный энергетический дисбаланс - искусственную бурю, которая встряхнёт структуру и вернёт человеку его человеческую природу. Но это опасно. Буря может уничтожить всё вокруг».

- Буря, - сказала я вслух. - Мне нужна буря.

Я знала, что это безумно. Я знала, что могу уничтожить город. Но я также знала, что не могу жить без чувств. Не могу жить без него. И если для этого нужна буря - я создам её.

Я начала готовиться. Я настроила кристаллы на максимальную мощность, создала контур, который должен был вызвать резонанс, достаточный для того, чтобы встряхнуть мою структуру. Эриандиль узнал об этом и ворвался в лабораторию, когда я уже была готова запустить установку.

- Анна, что ты делаешь?! - закричал он, хватая меня за руку.

- Я возвращаю себя, - ответила я, и в моём голосе впервые за долгое время послышалась эмоция. Страх. - Я не хочу быть холодной. Я хочу чувствовать. Я хочу любить тебя.

- Это убьёт тебя! - он тряс меня, глядя в глаза. - Буря разрушит не только тебя, но и всех нас!

- Я должна попробовать, - сказала я. - Я не могу жить без чувств. Это хуже смерти.

Он смотрел на меня, и я видела, как он борется с собой. Он хотел остановить меня, но понимал, что я права.

- Я не позволю тебе сделать это одной, - сказал он. - Если буря начнётся, я буду рядом.

Я не возражала.

Я включила генератор. Кристаллы загудели, пространство начало вибрировать, и в центре лаборатории образовался вихрь. Он начал расти, закручиваясь, и я чувствовала, как моя структура начинает колебаться.

- Держись, - прошептал Эриандиль, обнимая меня.

- Я держусь, - ответила я, чувствуя, как эмоции начинают пробиваться сквозь холод. Боль, страх, любовь. Всё это возвращалось ко мне.

Буря была сильной. Она вырвалась из лаборатории, разметая стены, но я не отпускала генератор. Я впитывала энергию, позволяя ей разрушать ледяные барьеры внутри меня.

- Вернись, - шептал Эриандиль. - Вернись ко мне.

И я вернулась. Я почувствовала его руки, его дыхание, его тепло. Я почувствовала любовь. Я закричала, и из меня вырвалась волна энергии, которая погасила бурю.

Мы упали на пол, уставшие, мокрые, живые.

- Ты - ненормальная, - прошептал он, прижимая меня к себе.

- Я знаю, - ответила я, чувствуя, как слёзы текут по лицу. - Но я снова чувствую.

- Это главное, - сказал он.

Буря остановилась. Город уцелел. А я - я снова была собой. Живой, хамоватой, любящей. И я знала, что больше никогда не позволю себе потерять себя.

Потому что быть человеком - это лучшее, что есть в жизни. Даже если ты бессмертен.

Я лежала на полу лаборатории, чувствуя, как каменные плиты холодит спину. Надо мной нависал Эриандиль, его лицо было бледным, глаза красными, а руки дрожали, когда он касался моего лица.

- Ты жива, - прошептал он, и в его голосе смешались облегчение и ужас. - Ты дура. Ты безумная дура.

- Я знаю, - ответила я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Я плакала. Я могла плакать. Я снова чувствовала. Всё сразу - боль в мышцах, жар в груди, холод на коже, страх, облегчение, любовь. - Я вернулась. Я снова здесь.

- Ты чуть не уничтожила город, - он прижался лбом к моему лбу. - Ты чуть не уничтожила себя.

- Но я не уничтожила, - я слабо улыбнулась. - Я учитель физики. Я всегда просчитываю риски. Шанс на успех был семьдесят процентов.

- Семьдесят? - он отстранился, и в его глазах сверкнула знакомая злость. - Ты рисковала своей жизнью, своей душой, нашим миром ради семидесяти процентов?

- Ради того, чтобы снова любить тебя, - просто ответила я. - Ради того, чтобы чувствовать. Я не могла жить как статуя, Эриандиль. Это хуже смерти.

Он смотрел на меня, и я видела, как его гнев тает, уступая место чему-то другому. Чему-то тёплому, глубокому, бесконечному.

- Я люблю тебя, - сказал он, и это прозвучало как клятва. - Даже когда ты делаешь глупости. Даже когда ты почти умираешь. Я люблю тебя.

- Я люблю тебя, - ответила я, чувствуя, как слова вырываются из самого сердца, из самой глубины моей души. - И я больше никогда не позволю себе стать холодной. Я буду хамить, я буду смеяться, я буду злиться. Я буду жить.

Мы лежали на полу, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Это было настоящее чудо - не магия, не бессмертие, а просто возможность быть рядом, чувствовать, любить.

- Буря утихла, - сказал он через некоторое время. - Город уцелел. Но ты должна пообещать мне, что больше никогда не будешь делать подобного.

- Не могу, - честно ответила я. - Не могу обещать то, что не смогу сдержать. Если я снова потеряю себя, я сделаю это снова. Но я обещаю, что буду бороться. Каждый день. За себя. За нас.

Он вздохнул, но я видела, что он понял. Он всегда понимал меня. Даже когда я была невыносима.

- Тогда я буду рядом, - сказал он. - В каждой буре. В каждом кризисе. Я буду держать тебя, чтобы ты не упала.

- Ты уже держишь, - я улыбнулась и поцеловала его. Легко, почти невесомо, но в этом поцелуе было всё - обещание, благодарность, любовь.

Мы встали, и я оглядела лабораторию. Всё было разрушено - столы разбиты, кристаллы разлетелись, чертежи порваны. Но это было неважно. Главное, что я была жива. Главное, что я была собой.

- Ну что, - сказала я, отряхивая одежду, - похоже, мне придётся начинать всё заново.

- Я помогу тебе, - ответил Эриандиль. - Мы построим новую лабораторию. Лучше, чем была.

- С туалетом? - я приподняла бровь.

- С туалетом, - он улыбнулся. - И с кофе. И с кристаллами. И со всем, что ты захочешь.

- Тогда пошли, - я взяла его за руку. - Работа не ждёт.

Мы вышли из лаборатории, и я впервые за долгое время почувствовала, что я - дома. Не просто в эльфийском мире, а там, где я нужна, где меня любят, где я могу быть собой.

Эльфы собрались на площади, глядя на разрушенные стены, но их лица не были напуганы. Они смотрели на меня с восхищением, с надеждой, с верой.

- Она выжила, - прошептал кто-то.

- Она - наша Избранная, - сказал другой.

Я подняла руку, и все замолчали.

- Да, - сказала я громко, - я выжила. И я сделаю этот мир лучше. Но для этого мне нужна ваша помощь. Не пение, не танцы, а работа. Мы будем строить, мы будем учиться, мы будем развиваться. Мы победили тьму, но теперь нам нужно победить невежество.

Эльфы зааплодировали. Я почувствовала, как внутри разливается странное чувство - гордость. Я была не просто Избранной. Я была их лидером. И я собиралась сделать их жизнь лучше.

Вечером мы сидели на балконе моей комнаты, глядя на закат. Он был красивым - оранжевым, золотым, с фиолетовыми прожилками. Я чувствовала себя уставшей, но счастливой.