Когда тебе тридцать три, твой вес перевалил за «ой, да ладно, это всё мышцы», а единственный мужчина в твоей жизни - кот Василий, который гадит в фикус, - ты по идее должна сидеть вязать крючком и плакать в подушку. Но я, Анна Сергеевна, учитель физики с пятнадцатилетним стажем, предпочитала плакать над контрольными работами девятиклассников, потому что там были поводы куда более веские.

В тот день я проводила показательный урок для районной комиссии. Тема: «Электромагнитная индукция и её применение в быту». Кабинет был забит до отказа - директриса, завуч, какие-то тётки с блокнотами и двое прыщавых парней из РОНО, которые смотрели не на катушку Теслы, а на мою пятую точку, обтянутую школьным костюмом (размер 50, если кому интересно, но я предпочитаю термин «европейский 46-й плюс»).

- Итак, - сказала я, поправляя очки и чувствуя, как под мышками предательски выступает пот (апрель, отопление не выключили, ад кромешный), - закон электромагнитной индукции Фарадея гласит, что ЭДС пропорциональна скорости изменения магнитного потока. Но если вы, как мои оболтусы, пропустите знак минуса, то у вас не индукция, а самодельный электрошокер.

Класс захихикал. Комиссия чопорно закивала. Я подошла к своему самодельному генератору, к которому на скотч были примотаны провода с оголёнными концами. Василий, кстати, вчера их погрыз, но я решила, что риск - благородное дело. Мне всё равно было плевать на аттестацию. Меня уже пятый год не повышали, потому что я послала директора, когда тот попытался засунуть руку мне в декольте на корпоративе. Сказала ему, что гравитация в его возрасте и с его пузом - это не сила притяжения, а повод для визита к кардиологу.

В общем, я щёлкнула рубильником, катушка загудела, засверкала. Искры полетели во все стороны, одна угодила в пожарный извещатель, который, как назло, оказался подключён к старой проводке. Короткое замыкание - и потолок над моей головой сначала пошёл рябью, а потом просторазверзся. Как баранка в бублике, только чёрная и с фиолетовыми прожилками.

- Ах ты ж, - успела выдохнуть я, чувствуя, что пол уходит из-под ног, а моя внушительная комплекция начинает засасываться в эту воронку с ускорением свободного падения, которое на глаз составляло около 9,8 м/с², плюс-минус погрешность.

За спиной истошно заорала директриса. Кто-то крикнул: «Анна Сергеевна, держитесь!» А я подумала: «Держаться за что? За воздух? Идиоты». И провалилась.

В полёте, а летела я, надо сказать, довольно долго, я успела перебрать в голове свои любимые формулы. Эйнштейн, чёрт бы его побрал, говорил, что время относительно. Моё время в тот момент растянулось так, что я успела вспомнить, как не сдала сессию по термодинамике на первом курсе, как влезла в джинсы на два размера меньше в двадцать пять, и как вчера налила коту сметану, хотя он этого не заслуживал.

- Интеграл по объёму, - пробормотала я, кувыркаясь в этом звёздном месиве, - мать вашу, я даже не рассчитала траекторию. Приземлюсь на плоскость - перелом позвоночника, приземлюсь на воду - утону, потому что плотность моей задницы выше, чем у утки. Хотя, если это жидкость с большой вязкостью, есть шанс застрять, как муха в янтаре.

Фиолетовый свет сменился зелёным, потом бирюзовым. Пахло озоном, жжёной изоляцией и почему-то жасмином. Я на мгновение подумала, что, возможно, умерла и попала в рай для физиков, где нет девятиклассников, а есть бесконечный запас чёрного кофе. Но потом ноги - а именно мои колени, на которые я всегда жаловалась, что они слишком тяжёлые, - смачновоткнулисьво что-то мягкое и влажное.

Я приземлилась плашмя, носом в траву. Трава пахла так, будто её поливали духами «Шанель №5», и это была первая подозрительная деталь. Вторая - вместо школьного линолеума под моими щеками оказался мох. Третий - надо мной склонились лица. Красивые, бледные, с торчащими из волос острыми кончиками ушей.

- О, - сказал один, самый высокий и наглый, с глазами как у сиамской кошки, - пробудилась избранная.

- О, - повторил второй, с крыльями на спине (это уже перебор), - она такая… большая.

Я медленно поднялась на карачки, ощутив, как с моего плаща (да, в чём я летела, в том и приземлилась) ручьями стекает неизвестная жижа, и сфокусировалась на первом говоруне.

- Слушай, Кот в сапогах, - сказала я, пытаясь отдышаться и чувствуя, как в груди разгорается то самое знакомое раздражение, которое обычно предшествует учительскому разносу, - во-первых, я тебе не «избранная», а Анна Сергеевна, если на «ты» - то просто Анна, но с большой буквы, потому что я тут главный специалист по точным наукам. Во-вторых, если ты сейчас не скажешь, где тут туалет и что это за хрень с ушами, я на практике докажу, что второй закон термодинамики работает даже в параллельных мирах - я просто нагрею тебя трением о мою подошву.

Он моргнул. Крылатый позади него икнул.

Я огляделась. Лес. Странные грибы светятся. Где-то журчит ручей. Никаких тебе розеток, ни одной антенны сотовой связи, даже лавочки нормальной нет, чтобы присесть и перевести дух.

- Ну, - выдохнула я, - добро пожаловать в мою новую жизнь, Аня. Ты хотела, чтобы тебя уволили за хамство? Вот тебе, пожалуйста, «вольный стрелок» в мире эльфов. Блин, надо было идти в литературный кружок.

Первый эльф, тот, с наглыми глазами, шагнул вперёд, попытался взять меня за руку. Я отдёрнула ладонь, как от раскалённого утюга.

- Не надо меня трогать, - рявкнула я. - У тебя руки холодные, а у меня сейчас скачок давления. Скажи, как тебя зовут, и куда тут идти есть.

- Эриандиль, - произнёс он с таким пафосом, будто это имя должно было заставить меня рухнуть на колени, - Хранитель Света. Ты призвана пророчеством.

- Ага, - я поднялась, отряхнула свой костюм, который теперь был похож на тряпку, замоченную в зелёнке, и ощутила, как голодно рычит мой желудок. - Пророчество, значит. Я, знаешь ли, тоже пророчествовала, что этот день закончится котлетой с пюре. Где тут столовая?

Эриандиль растерялся. Крылатый прошептал ему что-то про «энергетический дисбаланс» и «отсутствие эльфийской грации».

Я вздохнула. Собрала волю в кулак, прикинула на глаз возраст этого красавчика (лет пятьсот, ну или просто хорошо сохранился), поняла, что он страшно красив, но страшно бесит, и выдала финальную фразу, которая, как оказалось потом, стала моей визитной карточкой в этом мире:

- Слушай, Эрика, или как тебя там. Если ты сейчас же не проведёшь меня к нормальному туалету и буфету, я запишу тебя в свой мысленный список «подопытных для эксперимента по проверке закона сохранения твоего эльфийского самомнения». Оно у тебя слишком большое, я замерю объём и докажу, что оно противоречит принципу Архимеда. Потому что вытеснять такой объём чужого мнения может только человек, который готов утонуть в собственном величии.

Он открыл рот, закрыл, потом медленно улыбнулся - странной, злой улыбкой, от которой у меня мурашки побежали по позвоночнику, и совсем не от холода.

- Ты забавная, - сказал он. - И такая… плотная.

- Научный термин - «массивная», - огрызнулась я, но внутри кольнуло. - Но для тебя, ушастый, просто «училка». Веди уже.

Он повернулся, и я пошла за ним, проклиная всё на свете, свою катушку Теслы, дурацкий скотч и тот факт, что в этом мире, судя по всему, нет кофе. А ещё я вдруг отчётливо поняла: моя жизнь только что разделилась на до и после. И «после» будет либо великим открытием, либо грандиозным провалом, либо я убью этого эльфа его же собственным кристаллом и вернусь домой через самодельный ускоритель частиц.

Но сначала - туалет.

И котлета.

А там посмотрим.

Они вели меня через лес, как конвой - неграмотный, но очень фотогеничный. Эриандиль шествовал впереди, раздвигая ветки с таким видом, будто они сами должны были раздвигаться от одной только энергии его величия. Я плелась следом, то и дело спотыкаясь о корни, которые, судя по всему, были выращены специально для того, чтобы проверять мою координацию.