От его жалостливого взгляда мое сердце сжалось в тугой, болезненный комок, и мне захотелось провалиться сквозь этот сияющий паркет, лишь бы не видеть его.

И самое ужасное было в том, что эта жалость была направлена на Руслана. Аслан смотрел сквозь маску власти и видел израненную душу, зашедшую в тупик собственной одержимости и мести. Он видел финал этой истории так же ясно, как я чувствовала на себе цепкую руку Руслана. И этот финал не сулил победителей; он обещал огненный шторм, который испепелит нас обоих.

Аслан лишь сторонний наблюдатель, заложник темной семейной саги. Когда музыка с последним вздохом скрипки затихла, Руслан отпустил мою талию. Казалось, связь порвана. Но лишь на мгновение. Его ладонь тут же скользнула вниз, и его пальцы властно сцепились с моими, сплетаясь в тугой, неразрывный узел.

Танец закончился.

- Пора ехать домой, - сказал он, и в его голосе звучала усталость и что-то еще.

Мы ехали обратно в молчании. Он не отпускал мою руку. Я сидела неподвижно, впиваясь взглядом в его суровый профиль. Уличные фонари, как призрачные маятники, проносились мимо, выхватывая из мрака то резкую линию скул, то упрямый подбородок, то тень длинных ресниц. Каждый всполох света отбрасывал новые, пугающие тени на его лицо.

Мысль ударила в виски с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Что будет, когда я найду ответы? Когда последний пазл встанет на место и картина предстанет во всей своей чудовищной наготе? Смогу ли я... простить его?

Особняк встретил нас тишиной и мраком. Руслан проводил меня до моей комнаты. Он остановился у двери, все еще держа меня за руку. Сегодня ты была идеальна.

Я просто делала то, что ты хотел,

Он покачал головой. - Нет. Ты была... живой. Как раньше.

Его слова обожгли меня.

«Как раньше».

Это была попытка воскресить то, что он же сам и уничтожил.

Он поднял руку и коснулся моего лица. Его прикосновение было неожиданно мягким. Тыльной стороной пальцев он провел по моей щеке, едва касаясь кожи, словно боялся обжечься или сломать хрупкую иллюзию. От этого прикосновения по телу побежали мурашки.

- Иногда мне кажется, что я схожу с ума, Вера. От тебя. От этой боли. Он произнес это так, будто признавался самому себе, выворачивая наружу ту самую рану, которую обычно скрывал под слоями льда и стали. Боль. Он сказал о боли. У мучителя, оказывается, тоже может что-то болеть.

Он опустил руку, развернулся и шагнул в непроглядную тьму коридора, направляясь к своему кабинету. Его фигура растворилась в темноте коридора.

Я парализованная осталась стоять на пороге. Кончиками пальцев я коснулась того места на щеке, которое он только что опалил своим прикосновением. Кожа все еще горела. Маскарад, этот блестящий, лживый бал, закончился. Мы сняли маски. Но под ними оказались не наши истинные лица, а лишь другие, еще более сложные, пугающие личины.

Я с ужасом осознала, что стою на краю пропасти, глядя вниз. Я больше не понимала, кто в этой игре был монстром, а кто жертвой. Границы стерлись, и мы оба были по обе стороны баррикады, одновременно палачами и пленниками в лабиринте собственных страстей и лжи.

Глава. 16 Прошлое

Следующие несколько дней я провела в золотой клетке, но теперь мои мысли заняты не побегом, а загадкой, которую представлял собой сам Руслан.

Его уязвимость, мелькнувшая в ночь приема, была более опасным оружием, чем его ярость. Она сеяла сомнения. Она заставляла вспоминать того человека, в которого я когда-то была влюблена. Аслан стал моей тенью. Он сопровождал меня в прогулках по саду, молча стоял у двери, когда я читала в библиотеке. Его присутствие было постоянным напоминанием о той ночи, о нашем странном, молчаливом союзе. Однажды вечером, когда дождь снова забарабанил по стеклам, я сидела в гостиной у камина. Аслан стоял у окна, наблюдая за стекающими по стеклу струями.

- Расскажи мне об Амине? - я нарушила нашу тишину.

Он не повернулся, но его спина напряглась. - Зачем тебе?

Она как-то говорила о своих детях... О тех, кого она потеряла. Ты помнишь их?

Он медленно обернулся.

Его лицо в свете огня казалось высеченным из камня. - Я был ребенком. Помню только их постоянный плач. И запах лекарств в ее комнатах. Что с ними случилось? - настаивала я.

Врачи говорили о слабом сердце. О наследственной болезни. - Он сделал паузу. - Но в наших краях любили искать более простые объяснения.

Дурной глаз. Проклятие.

Проклятие? - я сдержанно усмехнулась. - Ты веришь в это?

Я верю в то, что вижу, - его взгляд стал тяжелым. - А я видел, как хоронили двух младенцев. И видел, как Амина медленно сходила с ума от горя.

чертах.

Он подошел ближе и сел в кресло напротив. Огонь играл на его суровых Зачем ты копаешься в ее прошлом, Вера? Что тебе это даст?- Я пытаюсь понять ее, - тихо ответила я. -Потеря ребенка... она будто вскрыла в Руслане старую душевную рану.

Аслан смотрел в огонь, его лицо исказила гримаса чего-то похожего на жалость.- Руслан... всегда был другим. Даже в детстве. Он не плакал, когда упал с лошади и сломал руку. Он не плакал, когда умерли его братья, его отец. Но когда умерла его сестра... Я замерла. - Сестра?! У него была сестра?

Аслан посмотрел на меня, и в его глазах было удивление, смешанное с досадой, будто он проговорился о чем-то, о чем не следовало. - Забудь. Это было давно.

- Как ее звали? - не отступала я, чувствуя, как сердце забилось чаще. Еще одна тайна. Еще одна потеря.

. Мадина,

- прошептал он, и имя прозвучало как эхо из далекого

прошлого. - Она была младше его на два года. Умерла от менингита, когда ему было семь. Он просидел у ее кровати три дня, не ел, не пил. А когда ее унесли... он просто закрылся. Стал железным.- Он винил себя? - осторожно спросила я, теребя ткань своего платья. Аслан тяжело вздохнул. - Он винил всех. Врачей, которые опоздали. Отца, который был в отъезде. Даже мать, которая, как он говорил, «недосмотрела». Аслан посмотрел мне в глаза.

Её смерть сломила его, она была самым близким ему человеком. Он правда думает, что я способна .Он думает, что ты сделала это намеренно, - поправил меня Аслан. - В твоих вещах нашли пузырек с таблетками. Их состав, думаю, тебе известен. Больше меня не спрашивай. Я ничего не скажу.

Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь треском поленьев и стуком дождя. Я смотрела на этого человека, и видела в нем не врага, а такого же заложника обстоятельств.- Кто-то убил моего ребенка, Аслан.

Аслан продолжал смотреть на огонь. - Ты даже не попытался рассказать мне всю правду! Не нашёл того, кто это сделал... - в моем голосе зазвенела боль.

-Я сделал всё, что было в моих силах, -его голос прозвучал тихо, но с такой твердостью, что по спине побежали мурашки.

- Я вёл своё

расследование. Допрашивал прислугу. Проверял камеры. Результат? Ноль. Ни единой зацепки.- Но кто-то же это сделал! -- всхлипнула я.- Кто-то в этом доме!- Или тот, кто мог легко попасть внутрь, - мрачно произнес он. - У Руслана много врагов. Некоторые были бы счастливы нанести ему такой удар. Мысли закружились в моей голове. Враги? Но кто мог незаметно подкинуть в мои вещи таблетки? Кто давал мне эту отраву?

- Заира? - выдохнула я первое, что пришло в голову.

Аслан покачал головой. - Заира предана клану. Она бы никогда не пошла против Руслана. А он хотел этого ребенка.

- Тогда кто? - в моем голосе прозвучало отчаяние.

Аслан посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. - Говори!- Старая Сусанна, - проговорил он. - Она главная соперница Амины за влияние в клане. И она всегда ненавидела Руслана. Видела в нем угрозу для своих сыновей.

Сусанна. Женщина с глазами, полными тайны.

• Но зачем ей это?! Чтобы навредить Руслану?

Чтобы уничтожить его наследника. Чтобы ослабить его линию. В наших краях это метод, старый как мир.

Я пыталась осмыслить его слова.

Враждующие кланы. Старые обиды. Убийство нерожденного ребенка как оружие в борьбе за власть.