Медленное движение и Руслан протягивает мне руку. Его твердые пальцы властно сомкнулись вокруг моих. Прикосновение было знаком собственности, а не нежности. В нем была тяжесть цепи.

Его губы хищно изогнулись в улыбке, он наклонился так близко, что его дыхание, обожгло мою кожу. - Бесподобна... - прошептал он так тихо, что слова были скорее вибрацией в воздухе, шелестом ядовитого шелка, предназначенным только для меня. - Ты выглядишь как королева, которой тебе суждено было стать. «Было...».

Мне потребовалось много усилий, чтобы растянуть губы в изящную, легкую дугу. Едва заметную улыбку, отточенную до совершенства.

Я чувствовала, как мышцы на лице напрягаются, словно тонкие нити, управляющие марионеткой.

Маска была надета.

Игра началась.

Аслан ждал у дверей, одетый в безупречный черный костюм. Ткань обтягивала его плечи с молчаливой угрозой. Его быстрый взгляд скользнул по моему платью, задержался на колье... И прежде чем его лицо снова стало непроницаемым, я уловила в его глазах секундную вспышку тревоги. Предостережение.

Аслан резко отвел взгляд.

- Машина готова, - коротко бросил он.

Прием проходил в отеле, которым владел Руслан. Хрустальные люстры, позолота, паркет, сверкающий, как черный лед.

Когда мы вошли в зал, разговоры тут же смолкли. Десятки глаз, словно щелкающие затворы камер, устремились на нас. Вернее, на меня. Я чувствовала их любопытство, их зависть, презрение.

Рука Руслана на моей талии была актом владения. Тяжелая, теплая ладонь уверенно лежала на тонком шелке моего платья, словно печать, вдавливая меня в реальность, которую он для меня выбрал. Каждый его шаг был демонстрацией силы. Он представлял меня старым волкам в дорогих костюмах, к их изысканным женам, созданиям, чьи улыбки были такими же пустыми, как взгляд фарфоровых кукол.- Моя невеста, Вера, - его голос звучал, низко, уверенно, с

непоколебимым правом собственности.

В его словах был факт, с которым должны были все считаться. Я была идеальной марионеткой. Кивала, улыбалась обезоруживающей, легкой улыбкой, обменивалась светскими пустяками, отточенными до блеска Мои реплики были легкими, почти остроумными. Я была картиной в дорогой раме: красивой, безупречной. Но глубоко внутри, за стеклянным фасадом, я выла от отчаяния. Аслан не сводил с меня глаз.

Он стоял в стороне, у стены, наблюдая за нами. Он был частью этого мира, но всегда на его обочине. Тенью Руслана. Его молчаливой силой. И в этот миг, когда мой смех, звонкий и фальшивый, замер в воздухе, наши взгляды встретились. Всего на секунду. Но в этой секунде поместилась вечность.

В его взгляде не было ни осуждения, ни любопытства. Была тихая, всепоглощающая боль. Не думая, движимая импульсом, который шел из самого сердца этой лжи, я подняла бокал с шампанским. Искрящийся золотистый напиток затрепетал в такт моей дрожи. Жест был едва заметен. Легкий наклон хрусталя в его сторону.

Молчаливое послание.

За нашу тайну.

Я ждала ответа. Хоть малейшего кивка.

Но Аслан... отвел глаза. Резко, почти грубо. Уставился в окно. Он разорвал Связь, оставив меня одну в центре этого ослепительного цирка, с поднятым бокалом и тайной, которая внезапно стала невыносимо тяжелой.

Позже, когда Руслан отошел обсудить дела с группой мужчин, ко мне подошла пожилая женщина с лицом, испещренным морщинами мудрости и горя.

Я узнала ее.

Сусанна, вдова одного из старейшин клана.

- Милая дитя, - сказала она, ее костлявые пальцы цепко сомкнулись вокруг моего запястья. - Какая радость снова видеть тебя. Мы так беспокоились. Ее темные и проницательные глаза, внимательно изучали мое лицо. Казалось, что они сканируют его, читают каждую микроскопическую дрожь век, каждую непроизвольную улыбку, выискивая правду, скрытую под слоем светского приличия. В ее взгляде была не просто вежливость, там была хищная мудрость.

- Спасибо, тетя Сусанна, - выдавила я, заставляя свои губы

растянуться в учтивой, безжизненной улыбке. - Я рада вернуться. Она приблизилась так близко, что краем платья задела меня, а в ноздри ударил ее терпкий, душный запах ладана, приправленный пылью старых книг.

Этот горький и священный вкус проступил у меня на языке.

Ее губы почти коснулись моего уха:

- Будь осторожна, дитя мое. В его доме не все рады твоему возвращению.

Она отпустила мою руку и растворилась в толпе.

Я стояла, парализованная, пытаясь осмыслить услышанное.

Она что-то знала...

Внезапно чья-то сильная рука схватила меня за локоть.

Руслан.

Его присутствие было внезапным. Подавляющим. -

Что она тебе сказала?

Мой собственный голос предательски дрогнул:

- Ничего. Она просто меня поприветствовала.

Его пальцы сильнее сжали мою руку, и по моей коже пробежали мурашки.- Она ненавидит нашу семью,

- предупредил он, уводя меня в сторону.

Не верь ни одному ее слову.

В голове пронеслось: Почему? Из-за чего?

Но задать вопрос вслух я не успела.

В этот момент оркестр сменил ритмичную мелодию на медленную, томную, чувственную. Музыка обволокла зал, как горячий шелк. Руслан использовал эту паузу, этот сдвиг в атмосфере, как свой шанс. Он не просто пригласил меня на танец... Он притянул меня к себе одним властным движением. Его ладонь легла на мою спину, чуть ниже лопаток, крупная, горячая, заставляя меня выгнуться и прижаться к нему всем телом. Между нами не осталось и сантиметра воздуха.

• Ты сегодня сияешь, - хрипло прошептал мне на ухо.

Его губы коснулись мочки уха, заставив меня вздрогнуть, но не от удовольствия, а от животного, инстинктивного страха, смешанного с запретным возбуждением. Я пыталась отстраниться, создать хоть какую-то дистанцию, но его рука на спине была непреклонна.

- Не сопротивляйся, Вера. Ты хочешь меня так же, как и я тебя. Его губы скользнули по шее, оставляя на коже огненный след. Мир вокруг меня поплыл, превратился в размытое пятно. Сейчас существовал только он, его железная хватка и его слова, которые он вбивал в мое сознание.

- Я знаю твое тело лучше, чем ты сама, - он произнес это со

смертоносной нежностью, заставив мои щеки пылать.

Он отодвинулся всего на сантиметр, чтобы посмотреть мне в глаза, и в его взгляде плясали триумф и безраздельная власть.

- Только я знаю, как ты звучишь по-настоящему, когда теряешь контроль. Последняя фраза была не обьятием, а клеймом. Напоминанием о том, что каждая моя тайна, каждая ночная дрожь, каждый сдавленный стон ... принадлежат ему. И в свете огней, под притворно-нежными звуками музыки, я поняла, что его оружие... прикосновения, а слова ..отравленные клинки. Внезапная, кристально чистая истина пронзила меня: он ревновал. Здесь, в самом сердце своей империи, окруженный подобострастными взглядами, он боялся потерять ту, кого ненавидел всей душой. Его одержимость, эта темная, всепоглощающая сила, была его ахиллесовой пятой. И я нащупала ее.

Я позволила своему телу прильнуть к нему, стать мягче и податливее. Щекой коснулась грубой ткани его пиджака, позволила голове упасть ему на плечо в позе ложного умиротворения. Я притворилась сломленной, плененной его чарами. Сквозь тонкую ткань моего платья я почувствовала, как мгновенно напряглось его тело. Его ровное и уверенное дыхание секунду назад, участилось, став горячим и прерывистым у моего виска.

Я подняла лицо, приоткрыв губы, так близко, что мое дыхание смешалось с его.

- Я всегда буду твоей, Руслан.

Это была ложь. Самая сладкая и опасная ложь, которую я когда-либо произносила.Она обожгла мне губы кислотным привкусом предательства, но я улыбнулась, позволив этому привкусу стать нектаром для него. Его руки сомкнулись на моей талии с такой силой, что на миг у меня перехватило дыхание. В этом объятии не было ни капли нежности, лишь стальная хватка собственника и отчаянная, почти животная потребность запечатать, присвоить, приковать к себе. И именно в этот миг, над его плечом, мой взгляд столкнулся с взглядом Аслана. Его внимание было приковано к нам, к этой душераздирающей сцене. К Руслану, чьи пальцы впивались в мое тело, словно пытались вобрать меня в себя.