Он повернулся и ушел. Дверь снова захлопнулась. На этот раз я услышала щелчок поворачивающегося ключа.

Я осталась на полу, прислонившись к холодной стене. Голова гудела от удара. Плечи горели от его пальцев. А в груди жгло от незаживающей раны, которую он бередил.

•Он украл мое горе. Мое право оплакивать собственного ребенка. Он превратил нашу трагедию в мое личное преступление. Он хотел, чтобы я призналась в том, чего не совершала. Хорошо. Если он хочет видеть во мне монстра, я им стану.

Я больше не была той хрупкой девушкой, которая боялась его гнева. Я стала женщиной, которая все потеряла.

Завтрак мне принесли в комнату. Изящный поднос с серебряными приборами, свежевыжатый сок, идеальная яичница-болтунья. Еда заключенного в камере смертников. Я не притронулась ни к чему. Ком в горле был таким плотным, что невозможно было сделать и глотка.

Дверь открылась без стука. Я уже знала эту манеру. Только он входил так, как хозяин, не ожидая разрешения.

Руслан был одет в темный костюм, выглядел свежим и собранным, будто вчерашняя ночная сцена была лишь моим кошмаром.

Его взгляд скользнул по нетронутому завтраку.

- Одевайся. У тебя есть полчаса.

Куда? - спросила я, не двигаясь с места.

- В город.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Это новый вид испытания?

Свобода в пределах его воли.

Внизу, в холле, меня ждала Заира. В руках она держала сложенную одежду: элегантное платье песочного цвета, туфли на каблуке. Все моего размера. Все куплено им. Еще один способ задеть меня.- Я надену свое, - сказала я тихо, но твердо.

Заира посмотрела на меня с тем же ледяным презрением, как и ее хозяйка, мать Руслана.

- Руслан распорядился иначе. Ваши вещи... выброшены.

Выброшены... Как бесполезный мусор. Как прошлая моя жизнь. Во мне закипал гнев. Сжав кулаки, взяла приготовленное для меня платье. Сейчас не время для открытого бунта.

Ткань была дорогой. Мягкой. Она облегала мое тело с пугающей точностью. Он все еще помнил каждый мой изгиб.

Это мысль вызывала тошноту.

Выйдя в холл, я увидела его. Он разговаривал с Асланом, но его взгляд сразу же нашел меня.

В его глазах мелькнул голод. Дикий. Необузданный.

Окинув меня взглядом с головы до ног, в них загорелось удовлетворение. Я почувствовала себя вещью, которую только что распаковали.

- Хорошо, - произнес он, подходя ко мне ближе.

Его пальцы коснулись моей шеи, поправили выбившуюся из хвоста светлую прядь ВоЛоС.

Я застыла, от его неожиданной ласке.

- Теперь ты похожа на прежнюю себя.

Машина мчалась по городу. Я сидела на заднем сиденье рядом с Русланом. Аслан снова был за рулем.

Молчание было невыносимым.

- Куда мы едем? - спросила я, глядя в окно.

Аслан на мгновение встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. В больницу, - ответил он, снова уставившись на дорогу.

Зачем?

К твоей матери, - не глядя на меня, безэмоционально ответил Руслан за Аслана. Сердце заколотилось в панике. «К матери».

Я повернулась к Руслану:

- Что ты задумал?!- голос сорвался, выдавая страх, который я пыталась от него скрыть.

Он соизволил на меня взглянуть. В его взгляде не было ни капли тепла.- Я выполняю свои обещания. Она уже в клинике и ей проводят первичное обследование. Ты должна быть там. Как любящая дочь, - четко произнес он, отчеканивая каждое слово. Театр. Жестокий, циничный спектакль, где я играла роль по его сценарию. Клиника оказалась современным стеклянным зданием на окраине города, тем самым, о котором мама говорила с таким восторгом. Внутри пахло стерильностью и деньгами. Нас провели в просторный, светлый кабинет, где за большим столом сидел седовласый врач с проницательными глазами.- Руслан Магометович, - он кивнул моему спутнику с преувеличенным подобострастием, которое я видела на лицах всех, с кем он имел дело. - Вера, рад вас видеть, -Врач перевел на меня взгляд, и его улыбка стала натянутой. -Ваша мама, Лиана Петровна, уже проходит процедуры.

Я сделала шаг вперед, ощущая, как от волнения подкашиваются ноги.- Как ее состояние?

скрыть дрожь в голосе.

спросила я, сжимая ремешок сумочки, пытаясь

Врач бросил быстрый, почти инстинктивный взгляд на Руслана, будто ища разрешения или команды. Только получив едва уловимый кивок, он снова посмотрел на меня.

- Сложное. Но мы сделаем все возможное. - Он сложил руки на груди, принимая официальную позу.

- Благодаря щедрому спонсорству Руслана

Магометовича мы можем применить самые современные методики. Спонсорству. Так он это называл.

Дверь открылась, и в кабинет вошла мама. В больничном халате, бледная, но с сияющими глазами. Увидев меня, она расплылась в улыбке. В этот момент дверь открылась, и в кабинет, робко заглядывая, вошла мама. В больничном халате, бледная, как полотно, но с сияющими, полными надежды глазами. Увидев меня, она расплылась в широкой, лучезарной улыбке.- Вера! Доченька! - Она бросилась ко мне, обнимая.

Ее плечи под тонкой тканью халата казались такими хрупкими.- Ты видишь? Какая удача! Руслан, спасибо вам огромное! - она отстранилась и обратилась к нему, в ее голосе звучали слезы благодарности.

Я медленно перевела взгляд на него. Он улыбался. Легкая, учтивая улыбка, доходящая только до уголков губ. Но не до глаз. Его глаза, устремленные на мою мать, были холодны и непроницаемы, как гладь зимнего озера. Он мягко положил руку ей на плечо в жесте ложного утешения.

- Это пустяки, Лиана Петровна. Ваше здоровье для нас самое главное. Руслан положил руку на мою талию, и властно притянул к себе. Собственнический, демонстративный жест.

Мама смотрела на нас со слезами счастья на глазах. Она видела идеальную пару. Благородного спасителя и его любимую.

- Мы вас не будем задерживать, - сказал Руслан, все еще не отпуская меня, обращая к маме свою идеальную, статичную улыбку.

Вам нужен покой.

Вера навестит вас завтра.

Его рука на моей спине мягко направила меня к выходу. Я на мгновение задержалась в дверном проеме, оглянувшись через плечо. Мама, по-детски махала мне рукой, полная надежд и совершенно счастливая. А я, пойманная в невидимую, но прочную сеть своего мужа, позволила увести себя прочь, унося в душе леденящий холод.

В коридоре, за углом, где нас уже никто не видел, его улыбка исчезла, словно ее и не было.

Он резко прижал меня к стене.

- Я могу дать жизнь. И я могу ее отнять, -прошипел он, его губы были в сантиметре от моих. - Все зависит от тебя, Вера. От твоей покладистости.

Ег дыхание было горячим и влажным. Я смотрела в его глаза, в эту бездну одержимости и боли, и понимала, что он не блефует. Для него моя мать просто пешка. Инструмент управления.- Ненавижу тебя, - прошептала я, но в моем голосе уже не было прежней силы. Уверенности. Голос дрожал и срывался на полуслове. Я боялась его.

Боялась его власти.

Он усмехнулся, и легонько, почти ласково провел большим пальцем по моей щеке, заставляя меня содрогнуться.

- Это нормально. Ненавидь.

Он отпустил меня и пошел вперед, к выходу. Я осталась у стены, дрожа, пытаясь перевести дыхание.

В этот момент мимо проходила медсестра, толкая тележку с лекарствами. Наша взгляды встретились ровно на секунду. И я увидела в ее глазах.. Жалость...

Она тут же опустила глаза, сжала ручки тележки и прошла мимо. Но этого было достаточно. Достаточно, чтобы понять, что в этом идеально отложенном мире Руслана есть трещины. Есть люди, которые, возможно, видят не только его блеск, но и его тень. Я выпрямилась, сгладила платье и пошла за ним. В машину. В его клетку. Но теперь в моей груди, рядом с леденящим страхом, жила крошечная, едва теплящаяся искра. Искра надежды.

Он контролировал все. Но не всех людей.

И если есть хотя бы один человек, который это видит... значит, я не одна.Глава 6. Тайна

Вера