— Куплю. Что я, студент, что ли, да и денег прислали уже за контракт.
Илла покачала головой. Когда Арсений, будучи студентом четвёртого курса медицинской академии, изъявил желание пойти в армию на контрактной основе прямо посередине учебного года, они с Владленой схватились за голову. Ну какая армия? По нему врачи плачут да анатомисты — по вечно худому парню можно было изучать строение скелета, что сокурсники иногда и делали. Военком запретил появляться даже на его пороге, а всё туда же. Хочу, говорит, Родину защищать. И пошёл ведь! Слава Богу, не на передовую, но и вдалеке от границы хватало опасностей. Так два года и прослужил медбратом. А потом он в составе таких же молодых обалдуев решил прокатиться поближе к опасным местам, нервишки пощекотать, да и попал под обстрел, никакие красные кресты медслужбы на машине не помогли. Так из сотрудника госпиталя он стал посетителем, а потом его и вовсе отправили домой, чтобы не мельтешил перед глазами начальства, так что долечивался он уже дома под воспитательные лекции матери и тётки.
Хорошо, в академии ему дали возможность восстановиться и продолжить обучение. Спасибо, хоть контракт закрыли и больше не пускают в армию. Илла подозревала, что это Владлена нажала на бывшего мужа — главврача городского военного госпиталя, чтобы он по своим каналам этот запрет выхлопотал, иначе этот неугомонный ребёнок снова бы бросился в армию.
— Хорошо, с этим решили. Я своих ещё спрошу, кто решит полететь, может, будет у тебя компания. Добираться полтора дня — это всё-таки не шутка.
— Тёть Илла, ну мне же не пятнадцать. Я понимаю, о Сашке так волноваться.
— У Сашки хватит ума самому позаботиться о компании, уж извини, у него мозги матери, а тебе отцовские достались. Как и его авантюризм.
Арсений традиционно скривился. Как бы он ни корчил рожицы, подобная забота от тётки ему была приятна. В отличие от матери, способной только холодно смотреть в случае недовольства старшим отпрыском, Илла мгновенно взрывалась по любому поводу, могла отвесить подзатыльник, не смотря на то, что «ребёнку» уже сильно больше двадцати лет, но потом быстро отходила и снова обнимала парня. Иногда он думал, что она больше его мать, чем та, что родила. Что интересно, с младшим братом ситуация была другая: любимый сын матери, и спокойное, даже хладнокровное отношение тётки. Наверное, мама приняла то, что Илла не может родить и дала ей возможность выбрать себе любимое дитя из её сыновей.
— Кривись, не кривись, а документами занимайся, — Илла подвела черту в этом разговоре. — Анкеты на визы подадим на всех, кто поедет, единовременно. На свадьбу должны впустить, я думаю.
В телефоне у неё уже пиликали капслоком девочки и Люсьен, который заявил, что будет готовить невесту к свадьбе и что он этого ждал долгие десять лет. Пришлось его уверять, что никому она свою причёску не доверит и всё утро невесты они проведут вместе. Вот и компания Арсению собралась. Парень, конечно, взрослый, в армии отслужил, ранение получил, но как был доходягой, как и остался. Если он полетит не один, ей будет спокойнее. «Почтисын», как-никак!
Со всей этой суматошной подготовкой самым сложным оказалось изучение нового языка. Мозг, уже заточенный на европейскую латиницу, никак не мог отличить одно написание от другого. Разговорный корейский не стал проблемой, но Илла упорно ощущала себя на уровне детского сада — отвечать и понимать хоть что-то уже может, а вот написать... Они с Чи Мином по видеосвязи даже устраивали чтение и синхронный перевод с корейского на английский и обратно. Но только устно. Это безмерно огорчало — без письменного теста никто не даст разрешение на работу, поэтому в любую свободную минуту Илла открывала тетрадь, и тренировалась, устроив себе своеобразные прописи, как в начальной школе, чтобы любой знак узнавался с первой черты. К сожалению, похвастаться было нечем. И уверения Чан Соля, который говорил, что она себя загоняет, что и так слишком быстро учится, не помогали. Перед ней маячила зависимость от мужа, чего Илла — Владлена была права, хоть этого и не хотелось признавать — действительно боялась, поэтому предложение Аликина жгло разум. Хотелось приехать и почти сразу выйти на новую работу, как бы она ни понимала, что это невозможно.
Когда самолёт приземлился в аэропорту «Инчхон», Илла была уже накручена до состояния паники. Она была уверена, что наверняка оставила дома кучу документов, которые здесь ей обязательно понадобятся. В двух чемоданах, помимо повседневных вещей, лежала верхняя одежда, обувь, куча косметики и краски для волос, потому что Люсьен встал в позу и запретил менять так идущий ей цвет, а уж он прилетит и найдёт в Сеуле ей достойного мастера. Большинство вещей всё равно пришлось отправлять международной доставкой, и они до сих пор ехали, хотя прошло уже больше двух недель. Илла психовала и из-за этого тоже, хотя Чан Соль поклялся, что они всё недостающее купят тут. А ещё пришлось пойти на уступки новой семье по организации свадьбы — спасибо, что хоть платье ей не купили, этим она займётся сама, благо ещё почти месяц до знаменательной даты.
Всё это приводило женщину в ужас — так далеко она ещё не переезжала. Да и в молодости как-то было это попроще. Помнится, в Санкт-Петербург она уезжала с рюкзаком, из общежития в купленную молодожёнами Шведовыми квартиру с ней приехал уже чемодан вдобавок к рюкзаку, и то, в основном; в нём были ноты. А вот сейчас количество вещей изумляло. Расхламляться не получилось, не так уж много было вещей, которые Илла не смогла вспомнить или решить, что ей это уже не нужно — совсем недавно был переезд в эту квартиру после смерти матери, когда много ненужного уже пристроили по барахолкам, а то и помойкам.
В рюкзаке валялись многочисленные мелкие девайсы, типа наушников, флешек, зарядок, а также неизменный планшет, без которого Илла чувствовала себя как без рук, и домашний ноутбук. Свадебное платье, которое изначально хотели купить в России, везти уже было не в чем, поэтому на всеобщем собрании российского представительства подружек невесты было решено купить платье в последнюю неделю, когда все прилетят. Чай, «молодая была уже немолода», платье выберут быстро. Ладно, бог не выдаст, свинья не съест. Прорвёмся.
Чан Соль не узнал свою невесту. Его шикарная, уверенная в себе женщина, которую он ждал в аэропорту, выглядела слишком потерянной. Бегающие глаза, даже руки тряслись.
— Господи! Что случилось?
— А? — Илла подняла голову, бездумно глядя на жениха. У него создалось ощущение, что женщина его даже не видела, настолько пустым был взгляд.
— Илла, что произошло? Кто-то умер?
— Почему сразу умер-то? — возмутилась Илла.
— Потому что только это нельзя исправить. Всё остальное можно изменить, если постараться.
— Да, ты прав, — Илла потёрла лицо, сдвинув очки на манер ободка. — Извини, что-то я так волнуюсь, что ни о чём другом думать не могу.
— Секретарь Ким будет сопровождать тебя по всем местам, куда нужно будет заехать на неделе. Но сейчас вечер субботы, давай расслабимся. Я так соскучился и ужасно устал работать. — Чан Соль наконец-то сгрёб Иллу в свои объятия, и её вдруг отпустило.
— А давай немного так ещё постоим? Даже дышать легче стало.
— Неужели Илла-будущая-госпожа-Юн чего-то боится?
— Оказывается, ещё как боится! — Илла смущённо рассмеялась ему куда-то в неизменный пиджак. — Сестра так накрутила списком проблем, которые меня ожидают в другой стране, что я невольно начала всего бояться.
— Твоя сестра — очень суровая женщина. Я бы тоже её боялся.
— Да её-то чего бояться, — Илла махнула рукой, словно бы отметая проблемы. — Физически она безобидная женщина. Но словом умеет зарезать, честное слово. Не зря преподаёт всю жизнь.
— Ты тоже преподаёшь. Но ты не такая жёсткая, — Чан Соль поёжился, вспомнив эпичное знакомство со старшей сестрой своей невесты. Она произвела неизгладимое впечатление списком вопросов, которые с непоколебимой интонацией задала все, не обращая внимания ни на что. Даже хорошо, что она не приедет на свадьбу, им хватит и того, что способны вытворить её подруги. А ещё тёмной лошадкой был тот самый стилист, тоже обещающий приехать на свадьбу, и старший сын Владлены. В общем, русское представительство на свадьбе обещало быть малочисленным, но от этого не менее разрушительным.
