Девушка прошла кастинг в одном из агентств и со дня на день ждала приглашения для фотосессии и создания портфолио.

Лера сидела в ординаторской, нервно комкая рукав блузки и разглядывая пейзаж за окном. Она слышала всё это уже тысячу раз, но мантра не работала. Все эти «надо набраться терпения», «процесс восстановления не будет быстрым», «прогнозы в вашем случае дело неблагодарное», она уже слышала много раз, но время шло, а ситуация оставалась сложной.

Её маме, перенёсшей инсульт, стабилизировали состояние и оказали необходимую экстренную помощь. Первый кризис миновал, и их надежды на благополучный исход были подвергнуты серьёзному испытанию — неврологические последствия оказались обширнее, диагнозы заковыристее и сложнее, но мама была жива, и это было главное.

Пожилой врач монотонно бормотал заученные фразы, в изобилии сыпал медицинскими диагнозами и терминами, исполненный собственной значимости, не подозревая, что озвученный им белый шум имеет для неё, студентки медицинского ВУЗа, смысловую нагрузку. А Лера, к сожалению, всё понимала, и от этого ей было лишь хуже.

Девушка некстати подумала, что их и так небольшие сбережения таяли как туман солнечным утром, а новым пока взяться было неоткуда — всё свободное время она проводила в больнице, да и учёба до недавнего времени не отпускала.

Вечер она провела в палате, читая маме её любимую поэму, и тот факт, что, по словам врачей, она вряд ли сейчас её воспринимает на должном уровне, не умалил её энтузиазма.

Во-первых, звуки собственного голоса отвлекали её от не радужных мыслей, а во-вторых, разбавляли мрачную тишину огромной неуютной палаты, привнося в неё хоть какое-то подобие жизни, ведь звуки пищащей медицинской аппаратуры вряд ли можно было признать чем-то жизнеутверждающим.

— Альбина Юрьевна, какими судьбами? — Владислав Волчанский встал, вежливо приветствуя даму, и наклонился, чтобы та могла по давней привычке клюнуть его в щеку небрежным поцелуем.

— Я слышал, вы в отъезде, уж не обессудьте, разведка донесла, — мужчина картинно развёл руками, улыбаясь от уха до уха, с искренней приязнью приветствуя вдову своего бывшего бизнес партнёра и наставника и вдыхая удушливый аромат её тяжёлых духов, которым она не изменяла долгие годы, и которые, если он правильно помнил, были разработаны и изготавливались во Франции исключительно для неё.

— Я вернулась на днях, дорогой, отдохнула великолепно. Нам ведь для счастья немного надо — массаж, коктейли, да шоппинг, — она смешно сморщила нос и игриво подмигнула мужчине.

Её манера флиртовать и кокетничать была образом жизни, так же, как и имидж небрежно порхающей по жизни бабочки, красивой, яркой и беззаботной. Её постоянная лёгкость, улыбчивость и милый по-детски наивный инфантилизм действовал на мужчин безотказно — её хотелось холить, лелеять и баловать, чем с удовольствием всю жизнь и занимался её бывший муж и бывший же партнёр Волчанского.

Овдовев больше пяти лет назад, Альбина Назарова не утратила того, что Влад беззлобно называл «невыносимой лёгкостью бытия», продолжив украшать собою мир и не отягощая красивую головку тяжёлыми мыслями, а ухоженное тело работой, благо Сергей Михайлович оставил ей столько денег, что она могла ни в чем себе не отказывать.

Чуть больше десяти лет назад Волчанский приехал в столицу, имея небольшой капитал, и собирался вложить его в стоящее дело. Начинал он с того, что закупал грузы и пригонял через пол страны в столицу для перепродажи, и именно тогда судьба и свела его с Сергеем Назаровым, тогда уже королём перевозок, с которым он и построил свой первый бизнес.

Со временем Влад создал «Алькор», обзавёлся своим парком большегрузов и их пути не то, что разошлись — запараллелились. Работы было море, конкуренция если и была, то в самой лайтовой форме, заказов хватало всем.

А потом, когда много лет спустя, старший партнёр решил отойти от дел и пожить немного в своё удовольствие, Волчанский выкупил его бизнес, присоединив к своему.

Влад, в те времена не имея в столице ни одной родной души, тянулся к семье партнёра, а тот был не то, что не против — а наоборот, всячески это поощрял. У Михалыча, как Влад стал его называть, не было кровных детей, и он с удовольствием привечал Влада, ласково называя того «сынок», да и супруга его, Альбина, была не против.

Её ухоженное личико с круговой подтяжкой, блефаропластикой и регулярными уколами красоты, заботами лучших косметологов столицы, так и кричало о том, что жизнь удалась и может быть яркой в любом возрасте, были бы деньги.

Мимика её, в угоду модным тенденциям, была почти сведена на нет уколами ботуло токсина, но радость от встречи со старым другом читалась на нем вполне отчётливо.

— Прекрасно выглядишь, будто ещё возмужал, — Альбина по-хозяйски похлопала его по плечу, смахивая невидимую глазу соринку и тепло улыбнулась в ответ. — Остепениться тебе пора, Владик. От невест, наверно, отбоя нет...

— Пока, как видите, отбился, — Влад с красноречивой улыбкой обвёл взглядом пространство вокруг себя, намекая на отсутствие дамы сердца в его жизни.

Хрустальный смех его визави показал, что его юмор оценён. Они поговорили ещё немного о столичной погоде, отдыхе на Лазурном побережье и мельком вспомнили старые добрые времена, а потом Альбина упорхнула, на прощание потрепав его по щеке, и даже как прежде назвала «сынок», ненадолго забыв, что теперь его возраст не позволял ему годиться ей в чадо.

Быть взрослым и зрелым дитятком молодящейся леди он перестал пару лет назад, когда Альбина Юрьевна со смехом заметила, что он сам виноват, что лишился этого звания, ведь она стареет не так стремительно, как он.

Влад ещё улыбался под впечатлением от встречи, заканчивая обед в модном столичном атмосферном ресторане, где для него всегда был зарезервирован столик в приватной зоне.

В планах на сегодня значились пара деловых встреч, и его не покидало ощущение, что жизнь удалась, но невесомый флер скуки и отсутствия драйва не оставлял его в последнее время.

Жизнь не баловала его, и он привык добывать блага в перманентной борьбе, а в последние годы, достигнув успеха, он заскучал по прежним адреналиновым годам, с удивлением осознав, что свобода и власть, которую дарят лишь огромные деньги, оказалась не такой сладкой на вкус, как он предполагал.

Мудрые говорят: бойтесь своих желаний — Владиславу вскоре предстояло убедиться в этом на собственном примере.

— Не мельтеши, успокойся и дай сосредоточиться, — Влад устало потирал переносицу, с раздражением глядя на свою правую руку Данилова Глеба, который нарезал неизвестно какой по счёту круг по его просторному кабинету и активно жестикулировал, усиливая и без того бешеный накал ситуации.

— Давай я найду крепких ребят, не приученных задавать вопросы, как в старые добрые времена. Их методы работы развязывают языки, и они отлично решают проблемы, но тебе ли об этом не знать, босс.

— Не смей, Глеб. Это моя забота, а ты не лезь. Старые добрые времена давно прошли, и, если ты этого до сих пор не понял, я объясню более доходчиво.

В последнее время Глеб заметно тяготился ролью второй скрипки и частенько восставал против диктата босса, что заставляло Волчанского осаждать его в довольно жёсткой манере.

Вся беда была в том, что Данилов не обладал ни достаточным уровнем знаний, ни связями, ни необходимой смекалкой и изворотливостью, что, впрочем, не мешало ему переть как танк и пытаться саботировать некоторые распоряжения шефа.

Влад, делая скидку на длительную дружбу, как мог сглаживал возможные разногласия, но ощущение, что подчинённый выходит из-под контроля, иногда его всерьёз беспокоило.

— Оу-оу, полегче, старик! Я всё понял, вопрос — понимаешь ли ты? Это уже третий шмон с начала месяца, а ты всё не желаешь смотреть дальше своего носа. Я уверен, под нас копают, вот только ума не приложу какая тварь настолько поверила в себя, что бросила тебе вызов!