— Она посчитала, что так будет лучше, — с пониманием сказал Андрей.

— Да, — согласился с другом Максим. — Аня не захотела подставлять ни себя, ни меня. Уверяла, что если я продолжу за нее биться, то наживу кучу проблем для школы, для коллег. А запись об этом инциденте навсегда станет пятном в её личном деле и положит карьере конец.

— Неприятно это признавать, но, возможно, она была права, — с неожиданным для себя цинизмом сказал Андрей. — К сожалению, за свою жизнь я насмотрелся на подобную несправедливость.

— Да я ведь тоже не витаю в облаках, — ответил Максим. — Хорошо понимаю, что если бы чиновники решили подпортить Ане жизнь, то обязательно своего бы добились. Но, согласись, от этого понимания легче на душе не становится.

— И чтобы хоть немного полегчало, ты решил напрямую высказать главе районной управы всё, что о нем думаешь?

— Ну да, — пожал плечами Максим. — Не с его же племянником было ругаться, правда? Позвонил этому старому пердуну, назвал подонком, тварью и земляным червяком. Хотя, кажется, перед этим добавил фразу «при всем уважении».

— Ни секунды не сомневался в твоей рассудительности, — Андрей обреченно провел ладонью по лицу, демонстрируя жест отчаяния.

— Подумываю ещё под дверь ему собачьи какашки подложить, — Максим немного остыл и снова начал привычно острить.

— Теперь ясно, почему на тебя так взъелись, — вздохнул Андрей, проигнорировав шутку.

— Да ну и пусть, — отмахнулся Максим. — Этого козла я не боюсь.

— А стоило бы. Донос на тебя уже лежит на столе дисциплинарной комиссии. Если будет слушание, то, поверь, тебе пересчитают все косточки.

— Переживу, — уверенно сказал Максим.

Некоторое время директор молча сидел с гордым видом, демонстративно глядя в сторону, но затем снова повернулся к Андрею.

— Сможешь помочь? — спросил Максим, отбросив спесь и прекратив хорохориться. Всё же он хорошо понимал, что за свою выходку вполне мог лишиться поста директора.

— Даже не знаю, — неуверенно сказал Андрей, а затем вдруг посмотрел на соседа с игривыми искорками в глазах. По выражению лица своего друга Максим сразу догадался, что у того явно было что-то на уме. — Кстати, я не упоминал, что мы с председателем дисциплинарной комиссии занимаемся в одной хоккейной секции?

— Весьма полезное знакомство, — Максим тут же встрепенулся от услышанной новости. — Кто бы мог подумать, что от твоего дурацкого увлечения шайбами и клюшками будет толк.

— Зато у меня хотя бы брюхо не вываливается, — Андрей с силой ткнул пальцем Максима в живот.

— Всё у меня нормально с брюхом, — тот несильно стукнул друга по руке. — Ни грамма лишнего жира.

— Утешайся-утешайся, — передразнил его Андрей и, немного разрядив обстановку, снова сделался серьезным. — Короче, я уже поговорил с главой комиссии о твоих неприятностях. Он мужик нормальный, сам прекрасно понял, что всё дело в личной склоке. И готов тихонько замять этот инцидент. Возьмет его в разработку, положит куда-нибудь в самый низ папки с текущими делами, а через полгода все обо всём благополучно забудут.

— Идеальный вариант, — обрадовался Максим. — Но сейчас будет но, правильно?

— Правильно, — кивнул Андрей. — Но этому уважаемому человеку нужно будет дать кое-что взамен.

— Деньги?

— Какое же у тебя порой примитивное мышление, — недовольно скривил губы Андрей.

— А что ему тогда надо-то?

— Новые коньки.

— Коньки? — удивился Максим.

— Да. Знаешь, сколько стоят хорошие коньки? Вот и купишь их для нашей секции. И никаких взяток не нужно.

— Коньки так коньки, — Максим безразлично пожал плечами. — Думаю, это будет справедливым вознаграждением за скидывание с моих плеч горы проблем.

Андрей покачал головой в знак согласия.

На некоторое время в зале воцарилась тишина. Мужчины сидели молча, углубившись в собственные мысли.

— Жаль, что с вашей учительницей все вышло так дерьмово, — сказал Андрей.

— Скажи, почему люди становятся такими мерзавцами? — в сердцах спросил у друга Максим. — Почему умеют безо всякой причины ненавидеть окружающих? Почему стремятся по собственной непонятной прихоти рушить чужие жизни?

— Не знаю, — опустил голову Андрей. — Наверное, в свое время их просто не научили уважать и ценить других людей. Тут уже ничего не исправить. Но попробуй посмотреть на это иначе. Лишь столкнувшись с подобными негодяями, ты можешь на собственном опыте понять, каким не должен быть человек. Увидеть его низменные пороки во всей красе. И со временем в подробностях рассказать об этом своим ученикам. Поверь, дети чувствуют, когда с ними делятся личными, искренними переживаниями. Только так их можно убедить встать на верную сторону. Не для этого ли ты находишься в своем кресле директора?

— Даже такую мерзкую ситуацию ты умудрился завернуть в притчу, — сказал Максим вместо ответа на вопрос.

— Как истинный гуру? — улыбнулся Андрей.

— Нет, — помотал головой Максим. — Как истинный муаллим.

Заметив, как открывается дверь в уборную, Егор поспешно бросил только что зажженную сигарету в унитаз. Не хватало ещё, чтобы кто-то из учителей снова поймал его за курением. К счастью, внутрь зашел лишь крохотный, незнакомый младшеклассник. Раздосадованный Егор слегка ударил рукой по стене.

— Стучаться надо, — недовольно проворчал он удивленному мальчику, после чего вышел из туалета и направился в кабинет математики. До начала урока оставалось несколько минут.

Большинство одноклассников уже находились в аудитории и неспешно готовились к занятию. Егор остановился рядом с партой, за которой обычно сидел, поставил рюкзак на столешницу и принялся последовательно вынимать и раскладывать перед собой учебные принадлежности. В этот момент до него отчетливо донесся негромкий разговор между парой учеников, сидевших по соседству.

— Ну чего, Рома, выздоровел наконец? — спросил у своего друга огромный чрезмерно упитанный парень с кудрявыми сальными патлами на голове. Толстяка звали Павлом, но одноклассники дали ему прозвище Хамон, по которому чаще всего и обращались. — Давно тебя видно не было.

— Ага, — кивнул тот. — Десять дней в больничке провалялся, думал повешусь от скуки. Хорошо хоть вайфай там ловил, а то бы вообще с ума сошел.

— Кстати, видал фотки нашей химички в школьном паблике?

— Да, — улыбнулся Рома. — В купальнике она прям секси.

Егор тут же прислушался к посторонней беседе. Он сразу понял, о чем шла речь. Личные снимки Анны Озеровой, появившиеся неделю назад в интернете, видела, кажется, вся школа. Довольно быстро их удалили со школьной страницы в социальной сети, но к тому моменту совершенно безобидные фотографии уже разошлись по рукам и сумели подпортить репутацию молодой преподавательницы химии. Краем уха Егор слышал, что из-за этих снимков педагога вынудили написать заявление об уходе и даже директор школы не сумел воспрепятствовать торжеству вопиющей несправедливости.

— А это я фотки раздобыл, — горделиво сказал Хамон.

— Да ладно? — удивился Рома. — Гонишь!

— Отвечаю! — продолжал хвастаться Хамон. — Химичка как-то забыла смартфон у себя на столе и ушла в учительскую. Прикинь, у неё даже пароль на трубке не стоит. Короче, я влез в её аккаунт и полистал галерею.

— На хрена?

— А фигли она меня на контрольных валит? — обиженно сказал Хамон. — Короче, залез в её профиль, а там вон какие кадры были. Ну я быстренько их себе перебросил. Круто, да?

— Знаешь, вообще, не очень круто ты сделал, — собеседник не особо поддержал поступок Хамона. — Да и нигде она тебя не валила. Просто ты сам по себе тупой.

— Да пошел ты! — грубо бросил Хамон. — Ничего, так ей и надо.

«Сильные всегда издеваются над слабыми», — Егор вспомнил собственные слова, сказанные несколько месяцев назад директору школы.

Ещё совсем недавно Егор отнесся бы к произошедшему с безразличием. Но сейчас ему вдруг сделалось неприятно, а в груди вспыхнули обида, злость на мерзавца-одноклассника и сожаление о незаслуженных неприятностях, выпавших на долю Анны Озеровой. Похоже, проводя много времени в обществе директора, Егор незаметно начал впитывать доселе чуждые взгляды и идеалы, невидимыми флюидами исходившие от Максима. Впервые за долгое время юноша не просто мысленно осудил несправедливость, но захотел собственноручно дать ей отпор.