— Я как будто с политруком разговариваю, — почти беззвучно прошептал Максим. Манера собеседника общаться канцеляризмами и заученными штампами вызывала у него отвращение.

— Простите, что вы сказали? — поинтересовался Валентин.

— Говорю, что укрепление традиционных ценностей, несомненно, является важным элементом для развития нашего общества, — Максим, не стесняясь, спародировал разговорную манеру Валентина. Но тот, похоже, не заметил издевки. — Вот только не понимаю, чем может помочь наша школа. Теологов у нас в штате нет.

— Мы считаем, что школа обладает возможностью предоставить свои помещения для проведения уроков по богословию, — с нескрываемой повелительностью в голосе сказал Валентин.

Наглость, с которой говорил этот мелкий чиновник, поразила Максима.

— Естественно, на безвозмездной основе, — добавил Валентин.

— Естественно, — согласился Максим, с трудом скрыв улыбку, вызванную нахальством собеседника.

— Все административные формальности по данному вопросу мы урегулируем в ближайшее время.

— Обычно на подобные процедуры требуется много времени и согласований, — напомнил Максим.

— Для «своих» мы сделаем всё быстро, — горделиво отметил Валентин. — Поэтому, если нет возражений, я подготовлю необходимые документы и уже со следующей недели батюшка сможет начать занятия.

— Исключено, — неожиданно резко сказала Марина.

— Простите, что? — Валентин явно не рассчитывал услышать это слово и на мгновение смутился.

Максим удивился не меньше. Обычно сдержанная и тактичная Марина вдруг выступила крайне резко. Впервые в жизни Максим почувствовал, как от его всегда рассудительной и неконфликтной коллеги сквозит ярое нежелание искать компромиссы. Словно пришедший в их комнату визитер принес с собой что-то плохое, вредное, вызывавшее у Марины сильное отторжение.

— Наша школа — светская организация, — решительно отчеканила Марина. — Здесь обучаются дети, принадлежащие к разным религиям и конфессиям. А также не принадлежащие ни к одной из них.

— Установка на формирование духовных скреп дана на уровне руководителей страны, — Валентин снова попытался напомнить о политической составляющей своей просьбы, но Марина даже не обратила на это внимание.

— Организация какой бы то ни было религиозной деятельности в стенах гражданского учебного заведения является совершенно неприемлемой, — Марина говорила жестко и безапелляционно. В её голосе отчетливо слышался металлический звон и настрой на полное неприятие озвученной просьбы.

Чиновник посмотрел на Максима так, словно требовал немедленно утихомирить взбалмошную подчиненную, будто смевшую нагло перечить некоей высшей воле.

«Удивительные времена наступают, — мысленно усмехнулся Максим. — Кто бы только мог подумать, что придет день, когда пренебрежительно дерзить и нарываться на конфликт с собеседником буду не я, а совершенно непривычная к подобным выходкам Марина? И что куда забавнее, именно мне предстоит теперь выступить в роли доброго полицейского, разрядить обстановку и сбавить нарастающее напряжение».

— Моя коллега имеет в виду, что идея организации занятий по богословию должна в обязательном порядке быть согласована с родителями учащихся, — Максим деликатно сгладил неловкость ситуации. — Как руководство школы, мы не имеем возражений против данной инициативы и, разумеется, поддерживаем её. Но обязаны вынести этот вопрос на повестку заседания родительского комитета.

Марина захотела что-то добавить, но Максим взглядом попросил её не вмешиваться.

— Насколько я знаю, подобные решения вы можете принимать и самостоятельно, — попытался возразить Валентин, который прекрасно понимал, что директор старательно водил его за нос.

С большим трудом, но Максим всё же подавил привычное желание отпустить в адрес зарвавшегося гостя едкую фразу и поставить его на место.

— Не совсем, — Максим продолжил юлить и уходить от прямого ответа. — Всё же у нас есть устав школы, который регламентирует такие вопросы.

— Вы ведь понимаете, что об этом демарше я обязательно доложу начальству? — Валентин попытался пригрозить нерадивому директору, не выходя при этом за рамки учтивости.

— Не вижу здесь никакого демарша, — спокойно ответил Максим. — Я всего лишь говорю о целесообразности заблаговременно получить одобрение со стороны родителей. Согласитесь, если не уведомить их о готовящейся инициативе, то они могут разразиться жалобами. Гарантирую, мамы и папы наших учеников точно начнут строчить претензии в мэрию и средства массовой информации.

Валентин отчетливо услышал акцент на слове «гарантирую», который сделал собеседник. Похоже, руководитель этой школы совершенно не собирался идти навстречу воле районной администрации. Другие директора, как правило, послушно и без лишних вопросов выполняли поставленные чиновниками задачи, но Максим Леонов был не столь покорен и явно не намеревался слепо подчиняться чужим командам.

Отказ директора ударил по самооценке Валентина. И, разумеется, лощеный мужчина мог как следует отплатить директору за эту дерзость: нажаловаться руководству, начать вставлять палки в колеса, всячески мстить и досаждать Максиму. Но Валентин был не настолько глуп, чтобы из-за слегка ущемленного достоинства развязывать ненужный конфликт. По крайней мере пока. Валентин был уверен, что ещё найдет способ воздать обидчику по заслугам. Просто не сейчас, а чуть позже. В подходящий момент.

— Пожалуй, вы правы, — выдавил он. — Действительно, будет целесообразно сперва заручиться одобрением родителей.

— Ну вот и нашли консенсус, — улыбнулся Максим. — На следующей неделе мы обсудим данный вопрос с родителями учеников. Уверен, они не будут против.

— Разумеется, — Валентин поднялся с места. — Тогда буду ждать от вас новостей.

Мужчина учтиво попрощался с визави и удалился прочь из кабинета.

Максим и Марина переглянулись.

— «Исключено! Наша школа — светская организация!» — с улыбкой передразнил Максим недавний словесный выпад коллеги в адрес чиновника. Директора слегка забавляла богоборческая ярость Марины, только что частично обрушившаяся на их гостя. — Знаешь, от тебя такого злого пируэта я точно не ожидал. Но это смотрелось очень весело. Чтоб ты, да на незнакомого человека вдруг бочку начала катить?! Кому расскажи — в жизни не поверят.

— Прости, — Марина стыдливо отвела взгляд. — Просто… не знаю… взбесил меня этот прохвост, его напористость. Да и сама идея открыть здесь кружок библеистики тоже восторга не вызвала. Сначала показалось, что ты не станешь противиться приказу из администрации, а молча возьмешь его под козырек, как делают все остальные. Вот я и ощетинилась.

— Не переживай, — успокоил он Марину. — Мне и самому эта затея пришлась не по вкусу. Я, конечно, не поборник религий, но и продвигать её в стенах школы не стану.

— Тогда почему прямым текстом не сказал нет? — спросила Марина. — Этот парень ведь правильно заметил — подобное решение ты можешь принимать самостоятельно, без посторонних консультаций.

— Могу, — согласился Максим. — Но предпочитаю быть дальновидным. Прямой отказ создаст для нас угрозу нарваться на поток жалоб от тех самых прихожан. Они будут во все горло орать, что, дескать, директор единолично заблокировал их прекрасную идею об открытии воскресной школы. Затем к вою подключится районная администрация и нас показательно заставят подчиниться. Короче говоря, пошли я прямым текстом этого прощелыгу — и мы бы на пустом месте получили риск нажить себе толпу врагов и вдобавок проиграть.

Нет, мы поступим хитрее и вынесем проблему на рассмотрение родительским комитетом. И, уверяю, родители благополучно выступят против этой инициативы.

— А значит, и никаких претензий к нам не будет, — понимающе покивала Марина.

— Обыкновенная дипломатия, — развел руками Максим.

Марина испытующе посмотрела мужчине в глаза.

— А ведь я повела себя неподобающим образом, — искренне сказала Марина, — совершенно безрассудно. Подставила тебя перед этим чинушей. Теперь он наверняка затаит обиду.