Они шли вдоль приподнятой железнодорожной линии.
— Да, Кирихара-сан вложил написанное им хайку: «Ладонь, держащая счёты, чувствует холод осенней деревни».
— Понятно. Не умею судить, хорошее это хайку или плохое, но картина встаёт перед глазами. Кстати о хайку: вы давно не показывали мне своих.
— Некогда было писать.
Иманиси сказал правду. В последнее время страницы его тетради для хайку оставались пустыми.
— Я рад, что сегодня повидался с тобой, — признался Иманиси.
— Правда? А вы почти ничего не говорили.
— Уже оттого, что увидел тебя, мне стало немного легче.
— Вы всё ещё занимаетесь тем делом, верно? И, должно быть, зашли в тупик.
— Примерно так. — Иманиси потёр лицо ладонями. — Я хотел бы с тобой поговорить, но, по правде сказать, сейчас я и сам в замешательстве.
— Понимаю. — Ёсимура улыбнулся. — Я вас знаю: скоро всё встанет на свои места. Тогда и буду ждать вашего рассказа.
Когда Иманиси вернулся домой, было десять часов.
— Мне бы риса, залитого зелёным чаем, — сказал он Ёсико. — Я зашёл выпить с молодым Ёсимурой.
— Как он? — спросила она, помогая Иманиси снять пиджак.
— Хорошо.
— Пусть как-нибудь зайдёт к нам.
— Посмотри, что мне подарили. — Он вынул счёты из кармана пальто.
— Ах вот оно что. — Она вынула их из коробки. — Какие красивые счёты. Кто тебе их подарил?
— Один пожилой человек, с которым я познакомился прошлым летом. У него в Симанэ фабрика счётов.
— А, из той поездки?
— Я хочу подарить их тебе, — сказал Иманиси. — Веди на них домашние счета, чтобы не тратить деньги попусту.
— Такие изящные счёты заплачут, если считать на них наши скудные домашние расходы, — сказала Ёсико и бережно убрала их в ящик.
Иманиси достал письменные принадлежности и размышлял, как составить благодарственное письмо Кирихаре Кодзюро, когда Ёсико позвала его: «Еда готова».
На обеденном столе стояли тарелки с тушёной редькой и сушёной рыбой.
— Наступает пора редьки, — сказала Ёсико, заливая рис Иманиси горячим чаем.
— М-м.
Иманиси поднёс чашку к губам и с шумом втянул в рот рис.
— Значит, Камата… — пробормотал Иманиси.
— Что такое? — спросила Ёсико, взглянув на него.
— Нет, ничего.
Иманиси жевал сушёную рыбу и ел редьку. Он не собирался произносить «Камата» вслух. У него была привычка во время еды сосредоточиваться на том, что занимало его мысли. Отправляя пищу в рот, он обдумывал одну-единственную мысль. Еда придавала его размышлениям определённый ритм. В такие минуты он порой произносил слова, не связанные с разговором. Это помогало ему яснее мыслить. «Камата» он пробормотал потому, что снова размышлял о деле.
Поздний ужин закончился. Иманиси сел за стол и принялся писать благодарственное письмо.
Простите, что так долго не писал вам. Сердечно благодарю за неожиданный подарок столь превосходного качества. Хотя я и не разбираюсь в таких вещах, но, глядя на счёты, вижу, как искусно они изготовлены. Надеюсь хранить их долгие годы. Сожалею лишь о том, что у меня нет применения, достойного такой вещи.
Однако при всяком удобном случае я буду говорить людям, что эти драгоценные счёты изготовляют у вас в округе.
Когда я смотрю на счёты из Камэдакэ, ко мне возвращаются воспоминания о поездке в ваши края. Большое спасибо за всё, что вы тогда для меня сделали. С тёплым чувством прочёл я и прекрасное хайку, которое вы написали к этим счётам.
Я вспоминаю горы, окружающие ваш городок; должно быть, теперь они прекрасны в осенних красках…
Написав это, Иманиси остановился и перечитал письмо. Как продолжить? Он мог бы на этом закончить, но для благодарственного письма оно выходило слишком коротким.
Он подумал, не последовать ли примеру старика и не вложить ли собственное хайку. Но ничего путного в голову не приходило. Поскольку он давно не писал стихов, ум его словно притупился. Пока он об этом размышлял, Ёсико принесла чай.
— Благодарственное письмо? — Она заглянула на его стол.
Иманиси закурил.
— Может быть, и нам следует послать ему что-нибудь в ответ? — спросила Ёсико.
— Пожалуй. Что бы подошло?
— В Токио нам нечего послать особенно примечательного. Морская капуста из Асакусы, пожалуй, будет надёжным подарком.
— Ты могла бы завтра зайти в универмаг и попросить их отправить? Это не слишком дорого?
— Даже если и дорого, за тысячу иен мы, наверное, сумеем купить что-нибудь подходящее.
— Тогда так и сделай.
Иманиси решил дописать в конце письма: «Отдельной посылкой я осмелился отправить вам небольшой подарок. Буду рад, если вы примете этот знак моей признательности».
Пепел на сигарете всё удлинялся, но ни одного стихотворения ему так и не пришло в голову. В мыслях стояло лишь лицо Кирихары Кодзюро в ту минуту, когда он говорил.
В этот миг Иманиси словно пронзило электрическим током, и сознание его вдруг прояснилось. Он сидел неподвижно, пока пепел с сигареты падал ему на колени. Так прошло около десяти минут. Затем он внезапно, точно очнувшись ото сна, торопливо продолжил письмо. Концовка вышла совсем не той, какую он сначала намеревался написать.
Проснувшись рано на следующее утро, Иманиси понял, что должен написать ещё одному человеку.
Мики Кэнъити приехал в Токио сразу после паломничества в святилище Исэ. Так заявил его приёмный сын Сёкити, когда явился в Главное управление токийской полиции. Тогда Иманиси полагал, что Мики просто решил перед возвращением домой осмотреть Токио. Но, быть может, что-то заставило его изменить планы. Возможно, была настоятельная причина, которую нельзя было объяснить простой переменой намерений. Не исключено, что изменение планов Мики — его приезд в Токио после Исэ — было связано с его убийством.
Затушив сигарету в пепельнице, Иманиси встал с постели, умылся и сел за стол. Написанное накануне вечером письмо Кирихаре Кодзюро так и лежало там в конверте. Он принялся писать Мики Сёкити.
Надеюсь, вы здоровы.
Вы, возможно, меня не помните, но я тот детектив, с которым вы разговаривали, когда приезжали в Токио наводить справки о местонахождении вашего отца.
Как вам известно, нам до сих пор не удалось разыскать человека, убившего вашего отца. Я глубоко сочувствую вам в связи со смертью вашего отца. Хотя следственная группа и расформирована, это вовсе не значит, что мы прекратили поиски преступника. Мы полны решимости найти этого гнусного убийцу и успокоить душу вашего отца. Мы намерены проверить каждую зацепку, принять любые меры, чтобы арестовать убийцу. Мы не допустим, чтобы это дело осталось нераскрытым.
Дело зашло в весьма трудный тупик. Мы полагаем, что для дальнейшего продвижения к его раскрытию нам необходимо ваше содействие.
Поэтому прошу вас сообщить мне, где побывал ваш отец с того времени, как отправился в паломничество к святилищу Исэ, и до того дня, когда его тело было обнаружено в железнодорожном парке Камата.
Особенно полезно было бы, например, узнать, в какие дни и в каких гостиницах он останавливался. Когда я спрашивал вас об этом, вы упомянули, что получили от него несколько открыток из поездки. Если вам известно что-либо ещё, я был бы весьма признателен за любые подробности.
Прошло пять дней. За это время Иманиси занимался несколькими новыми делами, которые легко удалось раскрыть. На пятый день он нашёл на своём столе конверт. Перевернув его, он прочёл аккуратно выведенный обратный адрес: «Мики Сёкити, улица XX, Эми-мати, префектура Окаяма».
Иманиси ждал этого ответа. Он тотчас вскрыл конверт.
Большое спасибо за ваше письмо. Простите, что из-за моего покойного отца доставляю вам столько хлопот.
Я был глубоко тронут, узнав из вашего письма, что вы и ваши коллеги неустанно трудитесь, стремясь задержать убийцу моего покойного отца. Как член семьи умершего, я хотел бы по мере сил помочь расследованию, однако с сожалением признаю, что не могу оказать большой помощи.
