— Мне достались билеты в театр «Нитигэки», вот я и зашла по дороге домой.

— Неудивительно, что ты такая довольная. По крайней мере, с мужем не поссорилась.

— Мы не ссорились, — заверила его сестра. — А ты выглядишь очень усталым.

— Да?

— На работе много дел?

— Именно так.

— Разве ты не рановато сегодня вернулся? — спросила Ёсико.

— Видно, старею: совсем выбился из сил.

— Тебе надо поберечь себя, — сказала сестра.

Иманиси чувствовал себя подавленно. Он не мог присоединиться к весёлой болтовне жены и сестры. Он прошёл в соседнюю комнату и сел за маленький стол. В простом книжном шкафу стояли книги по полицейскому делу. Романов он не читал. Иманиси достал записную книжку. Листая страницы, он перечитал свои записи о поездке в Камэдакэ. Там было записано всё, что он узнал в Камэдакэ о годах службы Мики Кэнъити в полиции. В жизни Мики не было никаких тёмных пятен, ни единой пылинки, которая могла бы вызвать к нему ненависть.

Иманиси лёг на татами. Сложив руки под головой вместо подушки, он смотрел на закопчённый потолок. Из соседней комнаты всё ещё доносилась болтовня Ёсико и сестры. В ушах гудел шум проезжавшего автобуса. Вдруг он о чём-то подумал, встал и пошёл в соседнюю комнату.

— Почему бы тебе не посидеть с нами? — уговаривала сестра.

— Нет, мне нужно кое-что сделать.

Иманиси вынул из кармана пиджака, висевшего на крючке, листок бумаги.

Он вернулся в другую комнату с листком, который Ёсимура подобрал в поле неподалёку от места смерти Мияты. Судя по цифрам на обрывке, выплаты по страхованию от безработицы в Японии неуклонно росли, что свидетельствовало об ухудшении экономического положения. 1952 год был первым годом после окончания боевых действий в Корейской войне. Бум специальных заказов закончился, и многие небольшие фабрики были вынуждены закрыться. Вероятно, этим и объяснялся рост безработицы. Цифры это отражали. Но к делу они отношения не имели.

Ёсимура предположил, что человек, составивший эту таблицу, мог быть вместе с Миятой. Это было возможно. Во всяком случае, листок пока следовало сохранить. Пригодится он или нет — другой вопрос. Иманиси аккуратно сложил его и положил в записную книжку.

Ёсико пришла позвать его к ужину. Таро лёг спать рано, и Иманиси ужинал с женой и сестрой.

— Не хочется сразу после ужина уходить, но уже поздно, пора домой. Я с самого утра не была дома, — сказала сестра.

— Тогда я тебя провожу и заодно прогуляюсь, — сказал Иманиси.

— Не стоит тебе этого делать.

— Нет, мне нужно пройтись.

На самом деле ему было тяжело на душе. Он хотел пройтись по вечерним улицам, чтобы стряхнуть дурное настроение. Ёсико сказала, что тоже пойдёт, и все трое направились к станции. Проходя мимо ближайшего многоквартирного дома, Ёсико рассказала сестре Иманиси о недавнем самоубийстве.

— Для домовладельца это настоящая беда, — сказала она, глядя на дело со своей стороны. — У нас снимает комнату молодая женщина. Надеюсь, с ней всё в порядке.

— Ты о той, что недавно поселилась? — спросила Ёсико. — Ты говорила, она хостес в баре?

— Да. Она каждый вечер поздно возвращается, но, кажется, вполне порядочная.

— Клиенты её не провожают?

— Право, не знаю. Во всяком случае, в дом она всегда входит одна. Даже если немного навеселе, сразу берёт себя в руки.

— И всё-таки…

— Да, но это её работа. Надеюсь, никаких неприятностей не будет. Когда слышишь о таких самоубийствах, поневоле тревожишься.

Они прошли под фонарём.

— А ведь эта хостес, знаете, весьма достойная девушка, — сказала сестра. — Читает трудные книги.

— Что ты хочешь сказать?

— Какие-то теоретические книги. Всего пару дней назад я заходила к ней по делу и застала её за тем, что она вырезала что-то из газеты. Я взглянула на статью — это была музыкальная рецензия.

— Она музыкой занимается?

— Нет, сказала, что музыка её совсем не интересует.

— Тогда зачем же она вырезала рецензию?

— Ей стало интересно. Она дала мне почитать, но я ничего там не поняла.

Иманиси невольно услышал их разговор.

— Это была рецензия на «конкретную музыку»? — спросил он сестру.

— Да-да, кажется, она самая. А ты об этом знаешь? — сестра удивилась.

— Совсем немного. Но она читала её, хотя сказала, что музыка её не интересует?

— Да, она сказала, что автор рецензии — очень талантливый, выдающийся человек.

— Она говорила о Сэкигаве Сигэо?

— Вот удивительно! Откуда ты это знаешь?

Иманиси промолчал. Он подумал: неужели молодёжь вообще так восхищается Сэкигавой Сигэо?

— Какие же трудные книги у неё есть?

— Ну, две или три книги этого самого Сэкигавы.

— Эта хостес много читает?

— Нет, не особенно. По большей части читает популярные журналы.

— Как её зовут?

— Миура Эмико.

— Пожалуй, как-нибудь зайду к тебе, — сказал Иманиси. — А ты невзначай познакомишь меня с этой хостес.

На следующий день Иманиси отправился в Кавагути, к сестре. Многоквартирный дом был построен два года назад. Двухэтажное здание делилось на восемь квартир. Сестра с мужем жила на первом этаже.

Оюки удивилась его приходу. — Вот уж не думала, что ты придёшь так скоро.

— Да я был неподалёку, в Акабанэ, вот и решил заглянуть. Сё на работе? — спросил он о шурине.

— Да. Сейчас налью тебе чаю.

— Я тебе кое-что принёс. — Иманиси подал ей коробку пирожных.

— Вчера вечером ты говорила о хостес, которая здесь живёт. Ты не могла бы устроить мне с ней случайное знакомство?

— Ты и правда настойчив. Она связана с каким-нибудь делом?

— Нет, не совсем. Ничего такого, просто хочу с ней познакомиться. Ты ведь не говорила ей, что твой брат — сыщик?

— Конечно нет. Я бы не стала об этом говорить. Скажи я жильцам, что мой брат сыщик, все бы занервничали и съехали.

— В душе я человек порядочный.

— Это правда. Но тем, кто тебя не знает, от этого может стать не по себе.

— Пожалуй. Во всяком случае, пригласишь её на чай? Она ещё дома?

— Да, должно быть, сейчас стирает. В Гиндзу она уходит около пяти.

— Хорошо. Я присмотрю за чайником.

Выгнанная братом, Оюки вышла из комнаты. Иманиси волновался. Ожидая, он дважды пересаживался с места на место. Через некоторое время в коридоре послышались шаги двух человек.

— Брат, я привела её.

За спиной сестры стояла молодая женщина в кремовом свитере.

— Прошу, входите. — Иманиси постарался принять как можно более приветливый вид.

— Это мой старший брат. Он давно к нам не заходил. Мы как раз собирались пить чай.

— Прошу прощения. — Эмико вошла в комнату. Затем она поздоровалась с Иманиси и сказала, что всегда будет благодарна его сестре.

— Прошу, входите. Наверное, моя сестра доставляет вам немало хлопот. — Иманиси разглядывал хостес. Лицо у неё было миловидное. Ей было около двадцати пяти, но округлое лицо всё ещё сохраняло детское выражение. — Вы заняты домашними делами?

— Нет, не особенно.

— Вам, должно быть, нелегко. Скоро на работу?

— Да, через некоторое время.

— Наверное, поздно ночью возвращаться домой неудобно.

— Да, но я привыкла.

— Где вы жили до того, как переехали сюда?

— Ну…

Эмико замялась. Она уже хотела ответить, но вдруг передумала и неопределённо сказала: «Ну… я довольно часто переезжала».

— Понятно. А прежнее жильё было ближе к Гиндзе?

— Ну… в районе Адзабу.

— Ах да, Адзабу. Хороший район. И к Гиндзе близко.

— Но владельцы дома решили его продать. Поэтому я и переехала сюда. Даже отсюда на поезде ехать не так долго, так что здесь удобнее, чем я думала.

— Но, — продолжал Иманиси, отпивая чай, — разве не бывает, что вы не успеваете на последний поезд?

— Это почти никогда не бывает проблемой. Хозяйка бара знает, что я живу так далеко, и отпускает меня вовремя, чтобы я успела на последний поезд.

— Понятно. Но, должно быть, иногда вам мешает пьяный клиент, который не хочет вас отпускать.