Принцесса дёрнулась.

Василиса едва удержалась.

— Нет-нет-нет, мы не умираем из-за того, что ты решила быть драматичной. У нас в семье уже достаточно драмы.

Лошадь фыркнула.

— Вот. Согласна.

Она вывела Принцессу наружу почти спокойно.

Почти — потому что у самой Василисы колени дрожали так, что красные сапоги с ромашками, вероятно, переживали очередной кризис репутации.

Во дворе стало жарче.

Ваня подъехал на тракторе с бочкой, соседи раскручивали шланг, тётя Зина орала кому-то:

— Не туда лей, умник! Сено горит, а не твоя совесть!

Степан и Рома пытались открыть боковую створку ангара, чтобы добраться до очага и не дать огню уйти дальше. Дым валил сильнее.

Василиса отвела Принцессу к дальнему загону, передала её одному из работников и обернулась.

Степан исчез в дыму.

Сердце остановилось.

— Степан!

Нина рядом резко повернулась.

— Где он?

— Там!

Из ангара донёсся грохот.

Потом кашель.

Рома выскочил наружу, закрывая лицо рукавом.

— Там балка! Стёпа внутри!

Василиса рванулась.

Нина поймала её обеими руками.

— Нет!

— Он там!

— И ты там сдохнешь через минуту!

— Нина!

— Нет!

Василиса билась, как безумная, но Нина держала крепко.

И в этот момент она поняла, как Степану было каждый раз, когда она лезла в опасность.

Ужасно.

Физически невозможно.

Когда человек, который стал важнее воздуха, оказывается там, куда ты не можешь войти.

Из дыма снова послышался кашель.

Потом силуэт.

Степан вышел, согнувшись, волоча за собой что-то тяжёлое.

Не человека.

Канистру.

Чёрную пластиковую канистру.

Он бросил её на землю подальше от ангара и упал на одно колено, кашляя.

Василиса вырвалась и подбежала к нему.

— Вы идиот!

Он поднял на неё глаза.

Красные от дыма.

— Нашёл ускоритель.

— Что?

Нина уже была рядом.

Степан кивнул на канистру.

— Бензин. Поджог.

Тишина на секунду накрыла даже пожар.

Потом Нина выругалась так, что Принцесса в загоне возмущённо фыркнула.

— Это Белов, — сказала Василиса.

Степан поднялся, покачнувшись.

— Или его люди.

— Сядьте.

— Нет.

— Степан.

— Лиса, потом.

Она шагнула к нему почти вплотную.

— Вы обещали быть живым, а не героическим.

Он замер.

Дым, крики, вода, огонь — всё вокруг продолжало двигаться.

Но эти слова попали туда, куда нужно.

Степан закрыл глаза на секунду.

Потом крикнул Роме:

— Дальше без меня! Лейте на стену, не в центр! Сено уже не спасти, конюшню держим!

Рома кивнул.

Степан отступил.

Не далеко.

Но отступил.

Василиса почувствовала, как у неё внутри что-то отпустило.

Не полностью.

Но достаточно, чтобы снова дышать.

— Спасибо, — сказала она.

Он кашлянул.

— Не начинай. Я всё ещё управляю.

— Управляйте сидя.

Нина сунула ему в руки мокрую тряпку.

— На лицо. И если упадёшь, я тебя сама добью за беспокойство.

— Понял.

— Наконец-то.

Пожар удалось удержать.

Не сразу.

Не легко.

Старый сенной склад выгорел почти полностью, часть крыши обрушилась, но огонь не перешёл на конюшню. Несколько животных вывели, двоих пришлось успокаивать почти час. Гром пытался вырваться, Принцесса дрожала, Манька орала до хрипоты, пока тётя Зина не сунула ей сухарь и не сказала:

— Ешь, артистка.

Пожарные приехали, когда основная опасность уже миновала, но работу довели до конца. Полицейские осмотрели канистру, следы у заднего забора и свежие отпечатки шин за складом.

Седых приехал злой.

Очень.

— Это уже прямой поджог, — сказал он, глядя на обгоревший ангар. — И попытка уничтожить имущество с риском для людей.

— И животных, — добавила Василиса.

Лейтенант посмотрел на неё.

— И животных.

— Это важно.

— Запишем.

Степан сидел на перевёрнутом ящике.

Наконец.

Лицо у него было в саже, волосы пахли дымом, повязку пришлось снять и заменить временной — старая промокла кровью и водой. Он выглядел так, будто мог упасть от усталости, но всё равно продолжал следить за каждым движением вокруг.

Василиса стояла рядом.

Следила за ним.

Они оба делали вид, что это не очевидно.

Не получалось.

— Не смотрите так, — сказал он.

— Как?

— Будто сейчас привяжешь меня к ящику.

— Думаю.

— Не надо.

— Тогда не падайте.

— Постараюсь.

— Степан.

Он поднял глаза.

— Не упаду.

— Лучше.

Нина прошла мимо с новым бинтом.

— У вас обоих стиль общения как у двух людей, которые скоро доведут меня до нервного срыва.

— Ты пережила козу Маньку и налоговую, — напомнила Василиса.

— Вот именно. Я знаю пределы.

Степан тихо усмехнулся, но тут же закашлялся.

Василиса подала ему воду.

Он взял.

И на секунду их пальцы соприкоснулись.

После огня это маленькое касание казалось почти невероятным.

Живой.

Он живой.

Ферма не сгорела.

Они успели.

Не он один.

Они.

Василиса вдруг поняла, что именно это было главным ударом по плану Белова.

Он хотел заставить Степана выбрать одиночный подвиг.

А Степан выбрал команду.

Нина командовала.Ваня привёз воду.Соседи лили на стену.Рома спасал шланг.Тётя Зина ругалась так, что пожар, возможно, отступил из уважения.Василиса вывела Принцессу.Степан нашёл канистру и вышел, потому что его позвали назад.

Не победа одного.

Общая.

И от этого Белов становился слабее.

Телефон Василисы зазвонил, когда пожарные ещё проливали остатки склада.

Левин.

Она включила громкую связь.

— Василиса, вы целы?

— Да. Ферму подожгли.

— Мы уже знаем. Нина отправила фото. Вторую часть выпускаем сейчас.

— Сейчас?

— Да. О попытках давления после публикации. О ночной съёмке дома, похищении Киры, складе и теперь пожаре. У нас есть комментарий полиции?

Седых, стоявший рядом, закрыл глаза с видом человека, который хотел бы сначала оформить три бумаги, но реальность опять бежит быстрее.

— Осторожный, — сказал он. — Без деталей следствия. “Факт возгорания с признаками поджога устанавливается, связь с ранее зафиксированными угрозами проверяется.”

Левин ответил:

— Достаточно.

Степан поднял голову.

— Павел.

— Да?

— Не ждите.

Левин помолчал.

— Вы уверены?

Степан посмотрел на обгоревший ангар.

На конюшню, которая осталась целой.

На людей вокруг.

На Василису.

— Да. Он будет продолжать, пока думает, что может заставить нас реагировать по одному. Публикуйте всё, что можно.

Василиса смотрела на него.

Вот оно.

Ещё один шаг.

Не спрятать.

Не отложить.

Не уехать в одиночку разбираться.

Вывести на свет.

Левин сказал:

— Через пятнадцать минут.

Связь оборвалась.

Седых посмотрел на Степана.

— Вы понимаете, что после второй публикации он может сорваться окончательно?

Степан кивнул.

— Уже сорвался. Просто теперь это видят все.

Василиса тихо добавила:

— А когда все видят, ему труднее делать вид, что ничего не происходит.

Лейтенант посмотрел на неё с каким-то странным уважением.

— Вы очень похожи на отца.

Она коснулась кулона.

— И на мать.

— Похоже, это опасное сочетание.

— Нам уже говорили.

Вторая публикация вышла, пока над фермой ещё поднимался дым.

Заголовок был жёстче первого:

“После публикации расследования ферму свидетеля попытались поджечь”

В материале не было громких обвинений без доказательств. Только факты: ночные угрозы, фото окна, похищение Киры, старый склад, задержанный исполнитель, пожар на ферме, комментарий полиции, свидетельства очевидцев.

И фотография.