— Я сегодня уже слышала эту фразу раза четыре.

— Значит, правда.

— Или у него хорошая рекламная кампания.

Кира усмехнулась.

— Ты колючая.

— Защитная реакция.

— От кого защищаешься?

Василиса подняла подбородок.

— От скучных разговоров.

Кира посмотрела на неё внимательнее.

— Тогда скажу прямо. Не играй с ним.

Василиса замерла.

Вот оно.

— Простите?

— Степан не из тех мужчин, с которыми стоит развлекаться от скуки.

Внутри что-то резко вспыхнуло.

— А вы, значит, специалист?

— Была.

Удар был точный.

Кира знала.

И Василиса это оценила.

— Не переживайте, — сказала она сладко. — Я не скучаю.

— Пока.

— А вы всё ещё переживаете за него?

Кира улыбнулась.

Но уже без тепла.

— Я знаю его дольше тебя.

— А я и не претендую.

— Хорошо.

— Но если вы правда знаете его так хорошо, — Василиса шагнула чуть ближе, — то должны понимать: Степан не выглядит мужчиной, которого можно увести за руку, если он сам не хочет идти.

Кира перестала улыбаться.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Кира тихо сказала:

— Ты правда совсем не девочка.

Василиса улыбнулась.

— Наконец-то кто-то понял.

Кира хотела ответить, но рядом появился Степан.

— Кира.

Один голос.

Одно имя.

Но в нём было предупреждение.

Кира повернулась к нему.

— Мы просто разговаривали.

— Я вижу.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Степан посмотрел на Василису.

— Я не беспокоюсь.

Василиса скрестила руки на груди.

— Конечно. Вы вообще человек спокойный. Почти статуя.

— Василиса.

— Что?

— Пойдём.

— Куда?

— Провожу домой.

Она возмущённо моргнула.

— Я только пришла.

— Уже поздно.

— Мне девятнадцать, не семь.

— Я помню.

— Тогда почему вы ведёте себя так, будто у меня комендантский час?

Кира тихо хмыкнула.

Это было ошибкой.

Потому что Василиса мгновенно повернулась к ней.

— Вам смешно?

— Немного.

— Отлично. Тогда вы его и провожайте.

Степан резко выдохнул.

— Василиса.

— Нет, правда. Раз уж все вокруг лучше меня знают, что мне делать, куда идти, с кем говорить и с кем не играть.

— Я не это сказал.

— А что вы сказали? “Пойдём”. Без просьбы, без вопроса. Как будто я Манька на верёвке.

Где-то рядом Ваня поперхнулся лимонадом.

Тётя Зина, конечно, всё слышала.

И, судя по выражению лица, уже мысленно пересказывала это завтрашним покупателям.

Степан сделал шаг ближе.

— Я хотел нормально.

— У вас плохо получается.

— Вижу.

— Так тренируйтесь.

Пауза.

Музыка сменилась на медленную.

Очень некстати.

Какая-то старая романтическая песня заполнила площадку, и люди начали расходиться парами. Настя с кем-то танцевала, Ваня пытался пригласить Леру и получил локтем в бок. Тётя Зина делала вид, что следит за стаканами, но на самом деле наблюдала за ними троими.

Кира вдруг сказала:

— Стёп, потанцуем?

Василиса замерла.

Степан посмотрел на Киру.

Потом на Василису.

Вот теперь она могла уйти.

С достоинством.

Сделать вид, что ей всё равно.

Пусть танцуют. Пусть вспоминают своё прошлое, деревню, город, расставание, всё что угодно.

Ей какое дело?

Никакого.

Абсолютно.

Степан сказал:

— Нет.

Кира моргнула.

— Что?

— Я не хочу.

Коротко.

Спокойно.

Жёстко.

Василиса тоже замерла.

Кира медленно кивнула.

— Понятно.

И ушла.

В воздухе осталась тишина, хотя музыка продолжала играть.

Степан повернулся к Василисе.

— Теперь ты.

— Что я?

— Потанцуешь?

Она уставилась на него.

— Вы серьёзно?

— Да.

— После того, как пытались увести меня домой?

— Передумал.

— Удобно.

— Тренируюсь.

Василиса хотела отказать.

Очень.

Это было бы правильно. Достойно. Умно.

Но Степан протянул руку.

И она посмотрела на его ладонь.

На ту самую ладонь, которая вытаскивала её из грядки, ловила с яблони, снимала солому с волос.

Сильную.

Опасную.

Тёплую.

— Один танец, — сказала она.

— Один.

Она вложила руку в его.

Музыка вдруг стала громче.

Или это сердце.

Степан повёл её уверенно, спокойно. Не так, как Ваня, который радостно сражался с ритмом. Степан двигался хорошо. Неспешно. Без лишних движений. Его рука легла ей на талию — осторожно, но уверенно.

Слишком знакомо.

Василиса подняла глаза.

— Вы умеете танцевать.

— Удивлена?

— Немного. Думала, вы только дрова колете и командуете.

— Многогранная личность.

— Сам себя не похвалишь…

— Ты всё равно не похвалишь.

— За танец, может, и похвалю.

Он чуть улыбнулся.

— Прогресс.

Она старалась держать дистанцию.

Правда старалась.

Но медленный танец — коварная вещь. Особенно если мужчина выше, сильнее и пахнет не одеколоном, а чем-то тёплым, древесным, настоящим. Особенно если его пальцы на талии кажутся вопросом, а не правом.

— Кира вам не понравилась сегодня, — сказал он.

Василиса вскинула глаза.

— Вы решили обсудить бывшую во время танца?

— Нет. Решил обсудить тебя.

— А Кира здесь при чём?

— Ты на неё реагируешь.

— Она на меня тоже.

— Заметил.

— И?

— Ничего. Просто не хочу, чтобы вы цапались.

Василиса усмехнулась.

— Снова защищаете?

— Предотвращаю пожар.

— А если мне нравится огонь?

Его пальцы на её талии едва заметно сжались.

Всё внутри у Василисы отозвалось мгновенно.

Степан наклонился чуть ближе.

— Вот это я уже понял.

Она сглотнула.

— И что будете делать?

— Пока — танцевать.

— А потом?

Он посмотрел на неё так, что ей стало жарко.

— Потом отведу тебя домой.

— Это опять приказ?

— Нет. Предложение.

— А если я откажусь?

— Тогда пойду рядом на расстоянии.

— Вы невозможны.

— Да.

— И упрямы.

— Да.

— И самоуверенны.

— Иногда.

— А ещё…

Она замолчала.

Потому что чуть не сказала: красивый.

Степан заметил.

— Что ещё?

— Ничего.

— Ты плохо врёшь, столичная.

— Зато вы хорошо.

Его взгляд изменился.

Василиса почувствовала это сразу.

— О чём ты?

— Не знаю, — сказала она тихо. — Но вы что-то скрываете.

Музыка продолжала играть.

Они медленно двигались среди других пар. Гирлянды светили над головой. Летний воздух был тёплым, пах шашлыком, травой и дымом.

Степан молчал.

— Видите? — сказала она. — Опять.

— Не всё, что скрывают, делается во вред.

— Это фраза человека, который точно скрывает.

— Да.

Она замерла на полшага.

— То есть вы признаёте?

— Признаю, что есть вещи, которые я пока не могу сказать.

— Почему?

— Потому что обещал.

Сердце неприятно кольнуло.

— Кому?

Он не ответил.

И Василиса вдруг поняла, что злится уже по-настоящему.

Не из-за Киры.

Не из-за “иди домой”.

А из-за этой стены.

Он рядом. Слишком рядом. Смотрит так, будто между ними возможно что-то большее. Ловит, помогает, предупреждает. А потом каждый раз прячется за “пока”, “не время”, “обещал”.

— Понятно, — сказала она и попыталась отстраниться.

Степан удержал.

Не силой.

Но достаточно, чтобы она остановилась.

— Василиса.

— Отпустите.

Он отпустил сразу.

И это почему-то тоже разозлило.

— Спасибо за танец, — сказала она.

— Лиса…

Она замерла.

Он впервые назвал её так.

Не Василиса.Не столичная.Не девочка.

Лиса.

У неё внутри всё на секунду стало тихим.

Но она не обернулась.