На кухне никого не было.

На столе стояла тарелка с оладьями, баночка сметаны и записка, прижатая чашкой.

Лисонька, ушла к тёте Зине. Позавтракай. Если Стёпа зайдёт — не дерись. Бабушка.

Василиса медленно прочитала записку дважды.

— “Если Стёпа зайдёт”, — повторила она вслух. — То есть это уже погодное явление? Дождь, ветер, Стёпа?

Она взяла оладью и откусила.

Господи.

Опять вкусно.

Невозможно было сохранять раздражение, когда бабушка кормила так, будто у неё был личный контракт с счастьем.

Василиса села за стол, придвинула телефон к окну и поймала одну палочку связи. Быстро открыла сообщения.

От отца ничего нового.

Только вчерашнее:

“Не влипай.”

Она фыркнула.

— Очень актуально, пап.

От Милы было сразу шесть сообщений:

“Проснулась?”“Что там фермер?”“Что там бывшая?”“Что значит ‘боюсь выиграть’???”“ЛИСА, НЕ МОЛЧИ.”“Если у вас там нет интернета, залезай на гуся.”

Василиса усмехнулась и начала печатать:

“Во-первых, на гуся залезть невозможно. Он, кажется, вооружён внутренней ненавистью. Во-вторых, фермер…”

Она зависла.

Что фермер?

Странный?Невыносимый?Слишком красивый?Опасный?Появляется рядом так часто, будто у него встроенный датчик её глупостей?

Она удалила строку и написала:

“Фермер бесит.”

Мила ответила почти сразу:

“То есть нравится.”

Василиса закатила глаза.

“Ты ужасная.”

“Я опытная.”

“В чём?”

“В твоём отрицании.”

Василиса хотела ответить что-то колкое, но связь исчезла.

— Спасена природой, — сказала она телефону.

В этот момент снаружи раздался крик:

— Мария Петровна! Дома кто?

Мужской голос.

Не Степан.

Василиса насторожилась и вышла на крыльцо.

У калитки стоял парень лет двадцати пяти, худой, светловолосый, в футболке с надписью “Лучший рыбак района”, хотя вид у него был такой, будто рыба сама регулярно его обижала.

Рядом с ним топталась коза.

Белая.

С наглым лицом.

И с верёвкой на шее.

Василиса посмотрела на козу.

Коза посмотрела на Василису.

Возникло взаимное недоверие.

— Здрасьте, — сказала Василиса.

Парень просиял.

— О! Ты внучка Марии Петровны?

— Да.

— А я Ваня. Сосед через два дома. Мы вчера у магазина виделись, только ты меня не заметила.

— Извините.

— Да ничего. Меня многие не замечают, пока коза не сбежит.

Василиса перевела взгляд на животное.

— Это ваша?

— Тёщина.

— Соболезную.

Ваня вздохнул.

— Спасибо. Слушай, Мария Петровна дома?

— Нет. А что случилось?

Коза в этот момент потянулась к цветам у калитки.

— Манька опять отвязалась. Я её поймал возле вашего палисадника. Думал, может, Мария Петровна скажет, куда её временно пристроить, пока я за нормальной верёвкой сбегаю.

Василиса посмотрела на козу.

Коза уже жевала бабушкину мальву.

— Эй! — возмутилась Василиса. — Это не салат-бар!

Коза не впечатлилась.

Ваня дёрнул верёвку.

— Манька, нельзя!

Манька жевала с выражением: “Поздно”.

Василиса открыла калитку и вышла.

— Ладно, давайте её сюда. Я подержу, пока вы сбегаете.

Ваня замер.

— Ты?

— А что?

— Ну… ты городская.

— И что? Я не распадусь от контакта с козой.

Манька подняла голову и выразительно посмотрела на неё.

Василиса на секунду усомнилась.

Но было поздно.

Ваня радостно сунул ей верёвку.

— Спасибо! Я быстро!

— Насколько быстро?

— Минут десять!

И умчался.

Василиса осталась стоять у калитки с козой на верёвке.

Манька смотрела на неё.

— Даже не думай, — строго сказала Василиса. — У меня уже есть конфликт с гусем. Второй фронт я не потяну.

Коза моргнула.

Потом резко рванула в сторону огорода.

— Эй!

Василиса дёрнула верёвку, но Манька оказалась сильнее, чем выглядела. Через секунду они обе уже неслись по двору: коза впереди, Василиса следом, босоножки в пыли, коса по спине, достоинство где-то позади.

— Стоять! — крикнула она. — Манька, я с тобой культурно разговариваю!

Бублик, конечно, решил помочь.

Он выскочил из-за сарая и радостно присоединился к погоне.

Манька испугалась Бублика, резко свернула, Василиса не успела затормозить, зацепилась ногой за ведро и полетела вперёд.

Прямо в стог сена у сарая.

Сено оказалось мягким.

Гордым — нет.

Потому что Василиса приземлилась в него лицом.

— Я жива, — сказала она в сено. — Но морально нет.

Над ней раздался знакомый низкий голос:

— Третий день. Уже прогресс.

Василиса закрыла глаза.

Нет.

Нет-нет-нет.

Она медленно перевернулась на спину.

Степан стоял у забора, держа в руке ящик с чем-то овощным. В тёмной футболке, джинсах и с выражением лица человека, которому судьба подарила утро лучше любого сериала.

— Вы материализуетесь при каждом моём падении? — спросила она.

— Начинаю подозревать, что да.

— Уходите.

— Не могу. Я принёс Марии Петровне кабачки.

— Это звучит как предлог.

— Кабачки настоящие.

— Предлог тоже может быть настоящим.

Он поставил ящик у крыльца и подошёл ближе.

Манька тем временем спокойно ела траву у забора, будто вообще не участвовала в преступлении.

Степан посмотрел на козу.

— Манька?

— Вы знакомы?

— Она однажды съела перчатку моего работника.

— Отличная биография.

Он протянул Василисе руку.

Она посмотрела на неё.

— Я сама.

Степан поднял бровь.

— В сене удобно?

— Почти. Думаю остаться и начать новую жизнь.

— Тогда я передам бабушке.

Она вздохнула и всё-таки вложила ладонь в его.

Большая ошибка.

Потому что стоило его пальцам сомкнуться на её руке, как всё тело почему-то вспомнило вчерашнюю яблоню, его ладони на талии, низкое “осторожно” у самого уха.

Степан потянул её вверх легко, без усилия.

Слишком легко.

Василиса оказалась на ногах, но чуть покачнулась, и он сразу придержал её за локоть.

— Цела?

— Физически — да.

— А морально?

— Раздавлена козой.

— Бывает.

Он убрал из её волос соломинку.

Жест был быстрый.

Почти невинный.

Но пальцы на секунду коснулись её виска, и у Василисы внутри всё предательски сжалось.

Она отступила.

— Не надо.

Степан замер.

— Что?

— Снимать с меня сено так, будто вы главный герой деревенской мелодрамы.

Он медленно усмехнулся.

— Я просто убрал соломинку.

— Вот с этого всё и начинается.

— Что именно?

— Неважно.

— Уже интересно.

Она нахмурилась.

— Вам бы смеяться поменьше.

— Тебе бы падать пореже.

— Это коза.

— Конечно.

— Я серьёзно!

— Верю.

— Не верите.

— Немного верю.

Василиса сердито отряхнула рубашку. Сегодня она благоразумно надела джинсовые шорты и простой топ, но деревня всё равно нашла способ её унизить.

Манька снова потянулась к палисаднику.

Степан свистнул.

Коза замерла.

Василиса медленно повернулась к нему.

— Вы и коз контролируете?

— Только тех, кто уважает авторитет.

— Архип уважает, Манька уважает, Бублик вас обожает… Вы что, местный Дисней-принц?

Степан посмотрел на неё.

— А ты тогда кто?

— Человек, который не подписывался на мюзикл с животными.

Он рассмеялся.

На этот раз открыто.

Василиса изо всех сил попыталась не заметить, как ей нравится его смех.

Получилось плохо.

— Ладно, — сказал он. — Где Ваня?

— Сбежал за верёвкой.

— Оставил тебя с Манькой?

— Да.

— Смелый человек.

— Почему?

— Манька хуже Архипа.

Василиса медленно закрыла глаза.

— Мне никто не сказал.

— В деревне знания приходят через боль.

— Вы это на табличке у въезда напишите.