Вместо этого мне просто грустно. Грустно, что все так обернулось.

– Люк! Калеб! Вы знаете, где меня найти. Если вы когда-нибудь наберетесь смелости уйти и начать жить своей собственной жизнью, вырвавшись из-под контроля безумца, я помогу вам всем, чем смогу.

Они не расслышали последней половины фразы, хотя я и прокричала ее, потому что они уже переступили порог и захлопнули дверь.

Рип

В комнате тихо, и теперь она кажется больше без трех неуклюжих членов ее семьи. Я приседаю, чтобы быть на одном уровне с Роуз, не желая подавлять ее своим ростом. Она уже достаточно натерпелась от мужчин в своей жизни.

Я обнимаю ее, крепко прижимаю к себе, пока эмоции выплескиваются из нее. Ее тело содрогается от смеси ощущений. Я представляю, что она испытывает страх, печаль и гнев из-за тех лет, что она провела в гнетущем окружении.

– О, Роуз, – шепчу я ей в волосы, проводя руками по ее спине, – Ты такая сильная, такая храбрая.

Роуз потребовалось все ее мужество, чтобы противостоять мужчинам, которые контролировали ее жизнь с тех пор, как она была ребенком. Годы страха и подчинения сменились свободой и независимостью прямо на моих глазах. Для меня большая честь быть свидетелем этого.

Я никогда не думал, что можно чувствовать себя таким живым, проведя столетие в дремоте. Но встреча с Роуз, наблюдение за ее борьбой за свою свободу, за свое право быть самой собой не только вернули мне целеустремленность, но и подарили уважение к женщине, которая была рядом со мной.

Я знал, что она умна, красива и талантлива. Всего за несколько часов, написав мой портрет, она передала не только мое сходство, но и мою сущность. Теперь, когда я знаю больше о том, кто она такая, я понимаю, что она сильнее, чем я мог себе представить.

Я отстраняюсь и беру ее лицо в ладони, вытирая большими пальцами ее слезы.

– Ты устояла перед ними, – хвалю я. – Не только перед твоим отцом, что, должно быть, было мучительно, но и двое твоих братьев. Ты боролась с ними, используя только свое мужество и слова.

– И судебный запрет.

– Что было бесполезно без звонка шерифу. Это была ты, Роуз. Ты сильнее, чем думаешь.

Она смахивает слезы со щек и расправляет плечи.

– Это моя Роуз. Самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.

Это правда. Эта хрупкая женщина, стоявшая рядом со мной, проявила мужество, о котором даже не подозревала.

– Худшее позади, Роуз. У тебя впереди вся жизнь, и ты стоишь у руля.

Я бы хотел сказать ей, что хочу быть рядом с ней, быть ее помощником сейчас и навсегда, но это было бы эгоистично. Ей нужно почувствовать свою собственную победу, знать, что отныне ей не нужен никто, чтобы сражаться за нее.

Глаза Роуз такие яркие, такие живые, что трудно поверить, что она провела большую часть своей жизни в страхе.

Она кивает, ее губы дрожат.

– Спасибо, Рип. Ты даже не представляешь, что значит чувствовать твою поддержку.

– Я всегда рядом с тобой, Роуз. Всегда.

Она прижимается ко мне, и я снова обнимаю ее, ощущая ее тепло и то, как ее тело идеально подходит к моему. Это ошеломляющее чувство, которое я не могу точно описать, но оно отличается от всего, что я когда-либо испытывал раньше.

– Горячего какао? – спрашиваю я, – «Бейлис»? Массаж спины? Хочешь посидеть на качелях в лунном свете и успокоить нервы?

– Да.

Она смеется.

– Все три. Выпьем горячего какао с «Бейлисом», сидя на крыльце. А потом... – она делает паузу, чтобы полностью завладеть моим вниманием, – массаж спины? В постели? Без одежды?

– Это моя Роуз, – хихикаю я, направляясь на кухню, чтобы подогреть воду для какао в одном из величайших изобретений человека – микроволновой печи.

Вскоре мы уже сидим, обнявшись, на качелях на веранде. Она закутана в одеяло, чтобы защититься от холодного ночного воздуха, а в руках у нее кружка какао, в которую щедро добавлен «Бейлис».

Кажется, что это самая естественная вещь на свете – обнимать ее за плечи, когда мы качаемся на качелях и смотрим на звезды.

– Ты уже сидела здесь раньше? – спрашиваю я, хотя думаю, что знаю ответ.

– Нет. Я всегда боялась, что их машина заедет на гравийную дорожку.

– Теперь ты чувствуешь, что все кончено, детка? Как будто ты свернула за угол? Как будто ты в безопасности.

Она отхлебывает какао и наклоняет голову, обдумывая свой ответ. Мне нравится в ней то, что она не торопится сказать мне то, что я хочу услышать.

– Знаешь что, Рип? Я действительно чувствую себя в безопасности.

Она пристально смотрит на меня, ее изумрудные глаза проникают прямо в мою душу.

– И знаешь, что еще? Это не имело никакого отношения к судебному запрету. И даже к тебе, хотя то, что ты был здесь, безмерно помогло.

Я киваю, понимая, к чему она клонит.

– Это была я. Я сделала это сама. Если я смогла сделать это, я смогу все.

Роуз

Я на седьмом небе от счастья. Энергия бурлит во мне, кружится в вихре. Мне хочется кричать, или петь, или танцевать, или, может быть, все сразу. Ликование – вот подходящее слово.

– Моя жизнь была трудной, – говорю я, хотя для него это не новость. – Я упорно боролась за то, чтобы выжить, сохранив свою самооценку. Жизнь не только в секте, но и в аквариуме. И судебный процесс. Это был настоящий ад, хотя большая часть съемок проходила в закрытом режиме, без камер. Я согласилась на меньшую сумму, чем, по словам моих адвокатов, могла получить. Я просто хотела жить своей жизнью, купить этот потрясающий коттедж и начать новую жизнь.

Потягивая какао, я позволяю ликеру успокоить мои нервы.

– Тогда я была предоставлена самой себе, привыкала к одиночеству и жила со своими собственными мыслями. Это было еще одним препятствием.

– И застать в своем доме столетнего старика. Это, наверное, было проще простого.

Он целует меня в щеку, затем отстраняется, давая мне пространство.

Собираясь с мыслями, я пытаюсь понять, что хочу сказать.

– Ты мне нравишься, Рип. Я не нуждалась в том, чтобы ты защищал меня от моего отца, и я не нуждаюсь в том, чтобы ты защищал меня от себя. Ты можешь доверять мне в том, что я знаю, что у меня на уме?

Я смотрю на него и вижу, что он удивлен моим вопросом. Он запрокидывает голову, когда до него доходит смысл моих слов. Затем улыбка озаряет его лицо, как будто он знает, что я собираюсь сказать дальше.

Рип слушает со снисходительной улыбкой.

– Возможно, я знаю тебя всего несколько дней, но я влюбляюсь в тебя. Я доверяю тебе. И я хочу тебя. Дело не в выпивке, когда я говорю, что хотела бы пойти в спальню и посмотреть, как мы сможем засунуть в меня того огромного монстра, которого я видела мельком ранее.

Мои щеки вспыхивают от смущения, но я не отвожу от него взгляда.

Рип медленно встает. Затем протягивает руку. Я вкладываю свою ладонь в его и позволяю ему поднять меня, чувствуя его тепло и силу, когда я гордо стою перед ним. Его руки слегка ласкают мое лицо, отчего по спине пробегают мурашки. Притянув меня к себе для нежного поцелуя, он ведет меня за руку в спальню.

С каждым шагом, приближающим меня к спальне, у меня появляется возможность повернуть назад. Но я этого не делаю. Ощущение разрыва оков, освобождения, безопасности и рая в его объятиях подталкивает меня вперед, пока мы не оказываемся у двери спальни.

– Я верю, что ты знаешь, что у тебя на уме. Ты доверяешь мне самое дорогое, что есть на планете? Себя?

Он покрывает мою шею нежными, смачными поцелуями, затем притягивает меня к себе и обнимает сзади.

Я поворачиваюсь в его объятиях и обхватываю его щеки ладонями.

– Да, – шепчу я, прежде чем наши губы встречаются в обжигающем поцелуе, от которого по мне пробегают искры.